Cry Like the Cats

— Фрэнк?       Мальчик дрожал под одеялом, задыхаясь то ли от страха, то ли от недостатка кислорода. — Фрэнки, вставай.       Он почувствовал, как кто-то тряс его за плечо. — Фрэ-энк…       Внезапно понял, что что-то не так. Это голос мамы, и он находится в доме отца. Линда стянула одеяло с головы и взволнованно посмотрела на него, когда он поднял взгляд. — Эй… — позвала она. Ее лицо сморщилось от беспокойства, а щеки покраснели, — Твой отец позвонил мне и сказал, что ты не хочешь говорить с ним… И… что ты пошел к соседям и поссорился с их сыном?       Фрэнк тяжело задышал и попытался найти способ избавиться от неприятностей. Ронни собирался достать фотографии и показать их всем. Люди собирались посмотреть, что он позволяет своему отчиму… Мама будет ненавидеть его, а отец не захочет больше иметь с ним дело. Куда его сейчас отправят? Что они собирались делать с ним? — Фрэнк, ну. Поговори со мной. — Я… просто хотел поговорить с Джерардом, — прошептал Фрэнк. — Донна сказала, что ты… хотел рассказать ему про Ронни… — Нет, нет, не я… — запнулся мальчик. — Да ты. Не ври больше, Фрэнк. Скажи мне, что происходит. — Ничего, мамочка, — прошептал Фрэнк, — Ничего, правда…       Ничего хуже этого просто не могло случиться. Он теперь не сможет увидеться с Джерардом. Должно быть, он и его мама думали, что он сумасшедший идиот, и, вероятно, теперь мамочка узнает о том, какой он урод. И Фрэнк бы поспорил, что папа не хотел бы иметь с ним ничего общего после всех этих обстоятельств… — Фрэнк, ты хотел поговорить с Джерардом о том, как Ронни ударил тебя? — спросила она, печально глядя на него. — Нет, — прошептал Фрэнк, — Я ничего не говорил, мама. Он сказал что-то, а потом позвал свою маму, но я правда ничего не говорил!       Его мать тяжело вздохнула и потерла лоб. — Фрэнк, я знаю, что ты врешь мне. Перестань нести эту чушь!       Мальчик посмотрел на неё отчаянно, а потом уткнулся лицом в подушку и заплакал. — Стой, — твердо сказала она, — Прекрати! — она попыталась встряхнуть его, но он продолжал пытаться задушить себя, — Фрэнк! Боже мой, что с тобой? — Я не хочу говорить об этом! — закричал Фрэнк, — Иди домой! Уходи! — Фрэнк, если Ронни что-то сделал с тобой, ты должен сказать мне прямо сейчас! Скажи мне! Почему ты говоришь об этом соседу твоего отца! — Мама, — забился в истерике Фрэнк, крепко держа подушку. — Что сделал Ронни? — тихо спросила она, решив вести себя спокойно.       Мальчик покачал головой и вцепился в подушку. — Фрэнк! Скажи мне сейчас! — Ничего, мам! — закричал Фрэнк, всхлипывая громче.       Мать тяжело вздохнула и накрыла его одеялом. Он хотел, чтобы она сдалась и ушла, но знал, что она слишком заботилась о нём, чтобы сделать это. Фрэнк слышал, как она тяжело дышит и шагает по комнате. — Фрэнк, ты должен сказать мне, что Ронни сделал с тобой… — Он… — Фрэнк плотно закрыл глаза, — Он сказал мне, что я эгоистичен, и что я… Но он не прав, — запнулся Фрэнк, — Мне тоже больно… Я просто хочу, чтобы ты снова была счастлива…       Он не знал, сильнее ли он плакал потому, что сожалел, что был вынужден лгать или потому, что Ронни уничтожит его, если узнает об этом… — Хорошо… хорошо, Фрэнк, — проговорила мама, вздыхая с явным облегчением. Мальчик чувствовал, что умирает. — Дорогой… Скажи мне, когда что-то случится с тобой и Ронни, хорошо? Он… он действительно хочет быть для тебя вторым отцом, и я уверена, что ему тоже будет больно, если он узнает, что ты так расстроен. — Простите, — закричал Фрэнк. — Теперь… тебе придется поговорить с Джерардом. Он… Донна сказала, что он подавлен. — Я не хотел причинить ему боль, — заплакал Фрэнк, — Я просто хотел поговорить с ним, мама — Джерард действительно крутой. — Твой отец сказал мне, что он был в тюрьме из-за наркотиков, и ты знаешь, что это не тот человек, с которым тебе стоит общаться.       Фрэнк резко выдохнул и почувствовал, как морщится от недовольства. Что, черт возьми, она знала о Джерарде? Ронни был плохим. А Джерард был крутым и хорошим… — Церковь же прощает, мама, — фыркнул Фрэнк, — Он добр ко мне. — Ты видел его дважды! — Он мне очень нравится, мам! — закричал Фрэнк. Когда он думал о Джерарде, о том, что он видел Кошек, Фрэнк чувствовал себя счастливым… — Нравится? — негодовала она, — О Боже… Фрэнк, ты выбираешь худших друзей. — Поговори с ним сама! — возразил Фрэнк, — Поговори с ним — он очень милый. — Он наркоман. — Больше нет, — прошептал Фрэнк. Он не знал, почему так больно слышать, как кто-то плохо отзывается о Джерарде. Фрэнк действительно говорил с ним только три раза, но уже понимал, что тот ему нравится. Джерард очень ему понравился. — Ты его не знаешь! …Не знаешь Ронни! — закричал Фрэнк, прикусывая губу и уставившись на маму: её лицо погрустнело. — Что я не знаю о Ронни? — спросила она. Фрэнк покачал головой и вздрогнул, когда мать подняла руку. Она хотела ударить его? — Прекрати это! Он что-то сделал или нет? Скажи уже наконец! Ты хочешь, чтобы я покончила с ним?.. Это то, чего ты хочешь? Потому что я сделаю это. Хорошо? Я оставлю его, если ты этого хочешь… — Я… Я не хочу, чтобы ты осталась одна, — пробормотал Фрэнк в панике. — Фрэнк, смирись. Мы оба знаем, что ты хочешь, чтобы я вернулась к отцу, но этого не произойдет: мы не ладим. И если ты собираешься вести себя таким образом с каждым парнем, с которым я встречаюсь, то я точно останусь одна, — твердо проговаривала она, трогая его за волосы, отчего Фрэнку становилось не по себе.       Ему было нечего ей сказать, так что он, не шевелясь, лежал на кровати. — Я собираюсь домой. Пойдёшь со мной? — Нет, — прошептал Фрэнк. — Поверь мне, Фрэнк, — сказала она холодным голосом, — Твой отец не счастливее с тобой, чем я сейчас.       Когда его мать вышла из своей комнаты, Фрэнк решил сдаться. Это уже не имело значения. Ронни мог его избить, изнасиловать и сломать, если бы это было то, что он хотел… Это ничего не изменит. Фрэнк справится с этим сам… И он поклялся, что больше никому не скажет об этом ни слова.

***

      Он ещё некоторое время лежал на матрасе после того, как Ронни слез с него. Но стоило поторапливаться: через пятнадцать минут мама возвращалась с работы и могла застать его в таком непотребном виде. Мальчику приходилось каждый раз избавляться от запаха и переодеваться в повседневную одежду.       Но теперь Фрэнк перестал бороться с этим. Он не видел причин сражаться. Никто о нём не заботился. Никто не любил его.       Ронни готовил ужин на кухне и звенел тарелками. А Фрэнк даже не вздрогнул, когда сел и начал одеваться. Теперь он привык к этому. И когда перестал сопротивляться, Ронни причинял ему намного меньше боли. — Фрэнк? — мать позвала его, как только вернулась домой, и он как обычно вышел из своей спальни с пустым выражением лица. Он никогда не был рад видеть её. Она ему больше не нравилась… — Помоги Ронни с готовкой. Я должна позвонить в банк.       Фрэнк направился на кухню и выполнял приказы Ронни, который вёл себя наигранно-вежливо всегда, когда рядом была мама. — Вот твоё дерьмо без мяса, — бросил Ронни, небрежно ставя тарелку Фрэнка на стол, всё ещё готовя на себя и Линду, — Что ты должен сказать? — Я расскажу маме о фотографиях, — проговорил Фрэнк, глядя на Ронни холодным взглядом. Мужчина поднял руку, чтобы ударить его, и он не стал сопротивляться, лишь чуть отвернул голову по инерции. Какая теперь разница? Они могут делать с ним всё, что захотят. — Попробуй, малыш. Я суну этот нож тебе в задницу, — прошипел Ронни. — Так что тебе мешает? — саркастично спросил Фрэнк, садясь за стол. Он слышал, как мама разговаривала по телефону в спальне, и чувствовал, как ярость грызет его. Где она была, когда он нуждался в ней? Где? — Ничего… Готовься к следующим выходным.       Фрэнк закатил глаза и приступил к еде, хотя за столом ещё никого не было.       Это была его наименее любимая часть его месяца — выходные, которые он должен был провести со своим отцом.

***

      Фрэнк сидел в своей спальне в доме отца и слушал компакт-диск на портативном проигрывателе. Всякий раз, когда отец начинал говорить с ним, он просто увеличивал громкость. Папа даже пытался заговорить с ним о избиении, но Фрэнк тихо попросил его принести кое-что — из-за музыки он не слышал даже сам себя и так и не понял, о чем именно просил. Может, о том, чтобы он ушёл? Определенно, да.       Так что, когда, сняв наушники, Фрэнк услышал: «Хорошо, я пойду один», то не был удивлён. Вскоре входная дверь захлопнулась.       Спустившись, он выглянул в боковое окно дома: обе машины стояли на подъездной дорожке у дома Джерарда, поэтому мальчик решил действовать.       После… проишествия прошло почти три месяца, но каникулы прошли с удивительным спокойствием. Фрэнк поспорил бы, что Донна точно бы впустила его.       Засунув руки в карманы брюк, Фрэнк спокойно перебрался через лужайку к крыльцу семьи Уэй и позвонил в дверь вместо того, чтобы постучать. И когда Донна выглянула, состроил невинное лицо. — О, привет, Фрэнк, — сказала Донна, когда заметила его. Она выглядела дружелюбно-подозрительной, — Кхм… — Могу я пойти к Джерарду, м? — спросил он, выглядя по-детски радостным. — Я не думаю… Мы, эм, не ждали гостей, — пробормотала Донна, но Фрэнк смотрел на нее, состроив обиженное лицо, пока она не сдалась. — Хорошо, хорошо, — она тяжело вздохнула и посмотрела через плечо на лестничную клетку в подвал, — Джерард? — Я голый! — передразнил Джерард, — Я сказал, что встану через минуту — прошло полсекунды! — Фрэнк здесь, — прокричала она без большого энтузиазма. — О… Эм… Всё ещё голый! — Я заставила его принять душ, — пробормотала Донна, закатывая глаза. — А, — выразительно протянул Фрэнк, переминаясь, когда думал о Джерарде, в одиночестве, в душе… голым. Это заняло несколько месяцев, но Фрэнк наконец понял эти странные чувства. Все его сверстники седлали друг друга, и всё, о чем Фрэнк думал, когда речь заходила о «подружке», это Джерард… Потому что Джерард был как Ром Тум Таггер, а Таггер был горячим. — Го-олый! — орал Джерард. — Так одевайся! — вздохнула Донна, — Ну так… Фрэнк, как ты себя чувствуешь? — Устал, — проговорил Фрэнк, пожимая плечами, — Я не знаю. — Как твоя мама? — мальчик начал спускаться по ступенькам в подвале, так что обернулся и выразительно посмотрел на Донну, не отвечая. — Голый! — крикнул Джерард, хотя стоял без одежды только поверх, когда Фрэнк спустился по лестнице. — На тебе штаны… — устало пробормотал он. Как только Фрэнк увидел, как Джерард путался в рубашке, которую пытался надеть, мальчик снова почувствовал себя маленьким. Он вспомнил, как глупо выглядел в последний раз, когда они говорили, и чувствовал, как его щеки горят от стыда. — Что… что случилось? — спросил Джерард, когда наконец смог осилить рубашку. Его лицо покраснело, как будто надевать одежду было тяжелой тренировкой, и он задыхался, когда садился за стол. Его губы были влажными… блестящими. — Мой папа уехал без меня… — сказал Фрэнк, глядя на губы Джерарда, когда тот пытался отдышаться. — Отстойно, — пожал плечами Джерард, с любопытством глядя на него. Фрэнк медленно посмотрел в глаза и снова отвел взгляд. Если бы Джерард поймал его за этим, то назвал бы его мерзавцем. — Разве он не будет волноваться, когда вернется домой, ты… знаешь, ушел? — Наверное, — отмахнулся Фрэнк, — Хэй, хм… — язык заплетался, и он закусил губу от волнения. Как он мог противостоять Ронни, но не сказать ни единого слова Джерарду? — Погодь*, — остановил его Джерард, — Хм… о том дне… Ты в порядке? — у Фрэнка перехватило дыхание, и он отвернулся, запылав. Всегда, когда его допрашивали мать, отец консультант, его ни разу не спросили, в порядке ли он. — Ну да, — лгал Фрэнк, — То есть… А ты?       Джерард засмеялся и покачал головой. — Никто не в порядке, — рассмеялся Джерард и покачал головой, — Но, серьезно, всё хорошо? Извини, что взбесился… Мне трудно справиться со стрессом. — Всё нормально, — пробормотал Фрэнк. Всё это время он думал, что Джерард считает его ненормальным, но, на самом деле, оказалось, что их мысли схожи. — Хочешь поговорить об этом? Я обещаю, что у меня больше не будет приступа. Я… Я покончил с этим.       Джерард был так добр… В его голове даже пролетела мысль о том, чтобы тот снова стал грубым и даже чуть жестоким. Это была сторона Джерарда, которую он любил… В конце концов, это был человек, к которому он привык. — С чем? — спросил Фрэнк, встречая взгляд Джерарда: тот отвел взгляд и пожал плечами. — С прошлой жизнью. — О, я тоже — пробормотал Фрэнк, теребя рукав. — Это не очень хорошо, на самом деле, — прошептал Джерард, повернулся к своему столу и взял карандаш. — Это лучше, — возразил Фрэнк тихим голосом. Он хотел, чтобы Джерард был более сердитым, но ему нравилось иметь возможность говорить так… Он больше не знал, чего хочет. — Знаешь, ты ещё не совсем охладел, — задумчиво сказал Джерард, делая наброски на углу листа бумаги. — Я и не был, — пробормотал Фрэнк, скрестив руки на груди. — Когда это случилось? — спросил Джерард, его глаза выглядели не сфокусированными. — Когда прекратилось? — передразнил Фрэнк, заставляя себя смеяться, потому что знал, что если он этого не сделает, то заплачет. — Ты должен сказать ей… — Я ей ничего не скажу! — прорычал Фрэнк, — Она отвернулась от меня! — Но она же не знала, — возразил парень. — Мне уже всё равно, — пробормотал мальчик, тут же успокаиваясь. — Тогда почему ты здесь? — он выгнул бровь. — Потому что хотел тебя увидеть, — сказал он, сунув руки глубоко в карманы джинсов. — Зачем? Я ведь просто наркоман с плохой кожей, — цокнул он. — Ты смотришь Кошек. — Почему ты пришел ко мне? В первый раз…       Фрэнк отвернулся в сторону и пожал плечами. Он должен был решить сейчас — решить снова — нуждается ли он помощи или хочет, чтобы всё осталось, как было. — Потому что ты знал, а я нет, — прошептал Фрэнк. Еще несколько месяцев назад он знал, что Джерард всё понял. Фрэнк не хотел, чтобы кто бы то ни был узнал об этом всём, но знал, что только Джерард мог помочь ему. — Твои родители действительно заботятся о тебе… Ты должен сказать им. — Нет, — пробормотал Фрэнк, сжимая кулаки. — Почему? — Потому что тогда моя мама останется одна, и это будет моя вина. Она счастлива с Ронни. — Ты серьезно думаешь, что она обвинит тебя, если узнает? — удивился Джерард, не отрывая карандаш от бумаги. Фрэнк не нашёлся, что ответить. Даже не пытаясь, Джерард заставлял его чувствовать себя глупо.       Почему он не сказал? Почему он думал, что его милая, добрая, любящая, заботливая мать примет сторону Ронни? Почему он боялся говорить? Почему он такой трус? — Я не хочу, чтобы она оставалась одна из-за меня. Она ни с кем не сможет встречаться, потому что застряла со мной. — Он не любит её, — нахмурился Джерард, — Разве ты не хотел бы, чтобы твоя мама встречалась с человеком, что поистине любит её? Который не использует её и тебя? — Это не моя вина! — закричал Фрэнк, — Он сделал фотографии! Он сказал, что собирается сказать, что нашел их в моей комнате и что это папа сделал их!       Джерард наконец оторвался от своего эскиза и с жалостью посмотрел на него. Фрэнку стало плохо. Он не хотел жалости — он не хотел помощи. Он хотел, чтобы кто-то знал и помог ему разобраться с этим, не меняя его. Было слишком поздно, чтобы всё исправить… Он позволил этому продолжаться так долго, что не был уверен, что кто-нибудь поверит ему, если он заговорит сейчас.       Ронни бы сказал, что Фрэнк сам просил об этом. Ронни повернет весь мир против него. — Фрэнк, ты должен кому-то рассказать. Никто не собирается винить тебя. — И что я скажу, когда они спросят, почему я ждал? Что я тогда скажу? — в панике прокричал Фрэнк, начиная плакать. В последнее время он плакал только от физической боли, и вот снова разворотили его старые раны. — Что он угрожал тебе, — просто сказал Джерард. — К-как я объяснюсь за вчера? Или за день до этого, когда я просто позволил ему делать то, что он хотел? Я не сказал «Нет», Джерард! Я ничего не сказал! — Фрэнк начал рыдать, и, хотя он пытался сдержать слезы, они всё равно выбрались из его груди, и он рухнул на кровать своего единственного друга. — Фрэнк… Он, он старше тебя. Ты можешь сказать «Да», но это всё равно будет неправильно…       Фрэнк перевернулся на бок и уткнулся носом в подушку Джерарда, с одной стороны потому, что хотел почувствовать защищенность, а с другой, потому что хотел знать, как пахнет Джерард. Простыни пахли смягчителем ткани: совсем недавно были постираны.       Его простыни дома никогда не были чистыми. — Я не хочу, чтобы мама оставалась одна из-за меня, — прошептал Фрэнк. — Она не волнует Ронни, понимаешь? — умоляюще проговорил Джерард, желая, чтобы тот наконец-то это осознал, — Он использует её, чтобы добраться до тебя. Он никогда не заботился о ней, Фрэнк. Он желает… — Но делает мою маму счастливой, — перебил Фрэнк, — Если это то, что я должен делать, чтобы она была счастлива, то… — Он манипулирует ею! Всеми вами!       Фрэнк всхлипнул в подушку и пожелал, чтобы она пахла чем-то кроме цветов. Он хотел почувствовать запах Джерарда; хотел, чтобы кто-то прикоснулся к нему и не причинил боли; просто хотел, чтобы Джерард обнял его и никогда не отпускал. — Что если я скажу ей, а она мне не поверит? — рыдал Фрэнк. Джерард мягко вздохнул и вернулся к скетчу. — Разве он не оставлял у тебя фотографии? — чёркал Джерард. — Я выбросил их! — закричал Фрэнк, — Зачем мне их хранить? Он собирается убедить её, что я лгу! — Пусть она поймает его… — Это то, что случилось с тобой? — задержал дыхание Фрэнк, глядя на Джерарда с подушки. — Ничего такого. — Но… — Фрэнк внезапно почувствовал себя преданным. Ему казалось, что Джерард понимает его как личность, а не как пример насилия из учебника. Он держал пари, что Джерард хотел поступить в колледж по психологии: он ничем не отличался от доктора Роэра. — Он просто продолжал… добиваться, вот и всё, — добавил Джерард, — Но не получил меня… — Кто? — тихо спросил Фрэнк. Джерард только пожал плечами. — Я никогда никому не говорил. — Но твоя мама… — Я не рассказывал ей, кто это был. Просто сказал, что это продолжалось.       Фрэнк захватил подушку в крепкие объятия, желая, чтобы это был Джерард. — Почему… Почему он не… — Он хотел, чтобы я сказал «Да» — пробормотал Джерард, — Он делал всё, чтобы убедить меня, но… я бы не стал. — Хотел бы я быть таким, как ты, — прошептал Фрэнк, утыкаясь в подушку. — Нет, ты не понимаешь, — возразил Джерард. — Ты крутой, — фыркнул Фрэнк, — Крутой… А я нет, — всхлипывал он, — Ты как Таггер!       Джерард попросил его повторить, но он не мог. Он не будет. Это глупо. — Я могу сказать твоему отцу, — прошептал Джерард. Фрэнк напрягся, когда почувствовал, как матрас прогнулся рядом с ним. Почему он подошёл? Почему Фрэнк так отчаянно хотел, чтобы Джерард был рядом? — Не надо, — прошептал Фрэнк, свернувшись калачиком. — Ты не можешь так жить. — Фрэнк? — Донна громко позвала его с лестницы, — Твой отец здесь, и он не доволен… — Фрэнк, пожалуйста, скажи ему, — пробормотал Джерард, встал с кровати и вернулся к своему столу, — На тебя не будут кричать и наказывать…       Фрэнк уставился на Джерарда и хотел попросить его вернуться. — Фрэнк! — кричала Донна. — Подойди сюда! — это был голос его отца… — Я им ничего не скажу, — рыдал Фрэнк, заставляя себя встать с кровати. Он вытер лицо рукавом своей рубашки, но знал, что это не делает его менее жалким.       Джерард с грустью посмотрел на него, а затем опустил лицо к своему эскизу. — Фрэнк, сейчас же! — снова прикрикнул отец наверху.       Фрэнк подождал ещё несколько секунд, давая Джерарду возможность сказать что-то, но тот промолчал и просто продолжал рисовать линии.

***

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — прокричал отец, как только они оказались дома, — Ты просто так выходишь из дома, ничего не сказав! Я думал, тебя похитили! — Даже если и так? — саркастично прошипел мальчик, с вызовом глядя на отца.       Звонкая пощечина выбила почву из-под его ног. Отец ударил его? Осознание этого принесло даже больше боли, чем попавшая под раздачу щека, что сильно полыхала от удара. — Я ненавижу тебя! — прокричал он в испуге. Эти слова не были теми, что он в действительности хотел сказать, но то, какая печаль отразилась на лице отца, заставило его ощутить странное удовлетворение. — Надеюсь, ты сдохнешь по дороге на работу! — не обдумав, бросил мальчик, имея в виду совсем не это.       Фрэнк резко повернулся, быстро вбежал вверх по лестнице в спальню и хлопнул дверью так сильно, как мог. Но как только он достиг своей кровати, его охватила ненависть к себе. Как всё докатилось до этого?       Год назад отец был для него лучшим другом. Они шутили, смеялись и просто были счастливы. Папин дом был единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Теперь Фрэнк был в ужасе. Он даже не почувствовал утешения, когда завернулся в одеяло, поэтому просто откинул его, сполз на пол и прижался к дальней стене.       Фрэнк хотел, чтобы отец пришел поговорить с ним.       Но так же Фрэнк хотел, чтобы тот держался подальше и оставил его в покое.       Фрэнк хотел, чтобы папа поднялся наверх и сказал: «Я знаю, что случилось, Фрэнк. Я позвонил твоей маме».       Фрэнк хотел, чтобы Ронни ушел.       Фрэнк хотел, чтобы Джерард помог ему.       Он просто хотел, чтобы Джерард занял место Ронни.       Так чего он хотел?       Фрэнк тяжело дышал и стучал кулаками по голове. Из-за непрекращающихся слез комната выглядела размыто, но он просто бил сильнее и сильнее, пока не заметил, как накренилась стенка. Его голова кружилась, а живот скручивало, но это было то, чего он заслужил!       Это по его вине всё пошло не так!       Фрэнк медленно сполз на пол, неуверенный, было ли это по собственному желанию, и начал дрожать. В ушах звенело, и звуки за пределами комнаты были искажены.       Когда дверь в спальню распахнулась, он услышал голос отца, однако не мог разобрать ни слова из того, что тот говорил. Фрэнк лежал на полу не в силах хоть как-то пошевельнуться и просто смотрел на отца мутным взглядом.       Внезапно он почувствовал, как тот тянет его за руку, желая поднять, и ком полез через горло. Ему удалось сдержать тошноту, когда хватка на запястье ослабла. — Что с тобой? — Фрэнк зажмурил глаза и снова облокотился спиной на стену. Он попытался задать отцу тот же вопрос, но его язык ощущался как вата, и в итоге вырвался лишь хрип. — Тише. Иди сюда, — его потянули за собой во второй раз раз и заставили подняться на ноги. Он пытался шагать в том направлении, в котором его вели, но его ноги подкашивались, и он почти сразу снова оказался на полу. — Хорошо — ложись. Просто лежи, — Фрэнк слегка поежился, когда его уложили на пол, — Давай, перевернись.       Он пытался сказать, что не хочет, но уже был на полу, и всё равно не мог противиться. — Просто лежи — я звоню в скорую. — Не надо, — невнятно пробормотал Фрэнк. Что происходит? Он же не мог так сильно удариться головой?       Если они отправят его в больницу, его отец подумает, что это сделал Джерард. Он не хотел, чтобы у Джерарда были неприятности… И Фрэнк, кажется, был влюблён в него…