Ты мой свет

Если на тебя нападает свора собак, нужно встать спиной к какой-нибудь стене и обороняться, можно даже палкой, если найдешь. Юнги применяет подобное на людях (без палки естественно). Местечко в углу ощущается наиболее умиротворенным. Хотя на горизонте пока нет опасности, он уже готов нарычать на потенциальных нарушителей его спокойствия. И всё же на дверь при звоне колокольчика он смотрел, надеясь увидеть красноволосого паренька. Нет не этого, что за мода пошла волосы свои терроризировать, а сердце тем временем уже ушло в пятки. Они не оговорили время, поэтому Юнги появился в кафе примерно во столько же, как и вчера. Хотя они вообще ни о чём толком не договаривались. Тэхен мог и вовсе не прийти. А он тут сидит ждет, как долбанный Хатико, смотрит на эту тупую дверь, которая к тому же так противно скрипит. Что там вчера, ах да, он просто убежал, наверное, Тэхен подумал, что Юнги последний кретин. Хотя какой Юнги, он и имени его не запомнил, ещё бы запоминать имена всяких идиотов, наезжающих на тебя в кафе. Он сидел здесь около десяти минут, но так и не заметил хвост, преследовавший его всю дорогу сюда. Сейчас хвост следил за ним через окно, прикрываясь газетой, вытащенной из ближайшей мусорки, по всем правилам фильмов про шпионов. Но всё же этот человек не обладал достаточными навыками, чтобы оставаться незамеченным так долго, и, когда Юнги решил посмотреть в окно, Чонгук чуть не словил приступ. Но тут же побежал ко входу под аккомпанемент охуевания Юнги. Он, запыхавшись, плюхнулся на диван напротив. — Ты что тут забыл? — прошипел почти на Парселтанге Шуга. — Кто бы не пошел за Юнги, добровольно выходящим из здания? Это попахивает гипнозом или какой-нибудь темной магией, — ответил Чонгук, переходя на опасливый шепот. — Ты вообще настоящий? — завороженно он уставился на беловолосого парня и попытался потрогать его лицо. Но Юнги яростно отбил его руку. — Я пришел за кофе, отвали. Чонгук подозрительно прищурился. Подпёр щеку кулаком и уставился на злую мордочку Юнги, мол, что ты мне тут заливаешь. — Ты от меня не отстанешь? — вздохнул он уже как-то страдальчески. Чонгук покачал головой. — А если скажу, ты свалишь? — тот опять покачал головой. — Да, блять, — Юнги эффектно закатил глаза и вновь вздрогнул, устремляя всё своё внимание на входную дверь, которая вновь открылась. Туда же стал смотреть и Чонгук. В кафе зашел миловидный парень в черных очках, выглядел он весьма потерянным. Его светлые джинсы местами были покрыты грязью, как и руки. Красные волосы снова были растрепаны. Юнги опомнился и пошел к Тэхену. — О боже, чувак, с тобой всё в порядке?! — его обогнал Чонгук и полез с расспросами к незнакомому человеку? Боже, с кем он вообще дружит. Ладно, это вроде хорошая черта — быть готовым помочь кому-то. — Да ничего страшного, всё нормально, — Тэхен невольно поднял руку зачесать волосы назад, но втянул воздух сквозь зубы, когда защипало ссадину на локте. Он вообще сильно спешил, когда шёл сюда, но он не такой неуклюжий, как может показаться. Просто Тэхен пытался спасти чужую жизнь, когда по пути в кафе почувствовал возле ног что-то пушистое и, стараясь не раздавить ничего живого, рухнул на землю в противоположную сторону. При этом он содрал немало кожи на своих ладонях. Да, вот такой у нас Тэхен самоотверженный. Ни одно животное кстати не пострадало, кроме Тэхена конечно же. — Идем в туалет, надо промыть, — Юнги взял его за плечо и потащил в другую сторону от Чонгука, Тэхен узнал его голос и пошел следом, не сопротивляясь. Чонгук же впал в ступор и стоял с открытым ртом. — Не, ну вы видели? — Чонгук указал на то место, где только что были парни, и взглянул на столик с людьми рядом, те недоуменно смотрели на него. Он неловко кашлянул и пошел за Юнги и Тэхеном. Юнги завёл Тэхена в комнату и предусмотрительно запер дверь. Он включил воду в раковине и подставил чужие руки под струю. Эта грязь на тэхеновых идеальных руках была кощунством, по мнению Юнги. Аккуратно пальцами стирая её с кожи, он методично очищал ранки. Тэ зарделся от многочисленных мягких прикосновений и промямлил: — Это было необязательно, — он опустил голову. — Разве могу я сидеть в этом приличном заведении, с такой чушкой, — сказал Юнги так, будто не он тут еле дыша оглаживал чужие запястья. — Э… да, точно, — теперь Тэхену стало ещё более неловко. За спиной загремела дверная ручка. — Эй! Пустите. — Отъебись, Чонгук! — выкрикнул Юнги и нарвал бумажных полотенец. Он намочил их и, присев, принялся приводить в порядок джинсы на коленях Тэхена. Тогда окраска лица Тэ сравнялась с волосами, в зобу дыхание сперло, и даже сказать он больше ничего не смог. — Готово, — он отряхнул руки и осмотрел Тэхена с ног до головы еще раз. Кроме приличного теперь вида он отметил розовые щеки и усмехнулся. Он хотел бы продолжить смотреть, но существуют же какие-то нормы приличия, даже если человек не в курсе, что является объектом наблюдения. Юнги, вероятно, забыл о Чонгуке и беззаботно распахнул дверь, а там уже поджидал большой обиженный ребенок со сложенными на груди руками и кислой миной. — Почему ты всё ещё здесь? — спросил Шуга, а грустный кролик не шелохнулся, — ладно, это Тэхен… — А я Чонгук! — он сразу же растянулся в по-детски очаровательной улыбке и схватил руку Тэхена в попытке пожать, а тот сморщился и зашипел, — ой-ой прости, прости! Это надо обработать. Пошли к нам в студию, там должна быть аптечка, — как обычно, излучая чрезмерное количество энергии, затараторил Чонгук. — Не нужно, уже всё хорошо, спасибо, — Тэхен с обрушившимися на него неловкостями заламывал пальцы ещё слегка влажных рук. И вообще ему хотелось сжаться в комочек, чтобы все вдруг перестали видеть его, такого беспомощного неудачника. Он забыл о своих желаниях, когда Чонгук бесцеремонно обхватил его за плечи и потащил на выход. — Да ладно тебе, пойдем, а вы что дружите? Да? Это пипец как неожиданно, я то знаю Юнги… — Что ты вообще сюда приперся, Иисусе, — он пытался остановить Чонгука, безрезультатно хватая его за перекачанные руки, а тот как бык пёрся вперёд. — Я же говорил, можешь называть меня просто Куки, зачем эти формальности. И не надо тут перебивать, хён, — ответил на это Чонгук, совсем не обращая внимания на жалкие попытки Юнги. Тэхен с Чонгуком уже пересекали порог, когда отчаявшийся Юнги быстро расплачивался и забирал кофе со своего стола. Он быстрым шагом нагнал их, пытаясь не опрокинуть стаканы. Всю дорогу Чонгук порывался рассказать все компрометирующие истории про Юнги, пока тот пытался его заткнуть, ловко балансируя со стаканами в руке. Тэхен толком ничего и не понял, потому что Чонгук говорил слишком быстро и часто отвлекался на вопли Юнги, и вообще тэхеново внимание было сконцентрировано на том, чтобы опять не свалится где-нибудь. Но всё-таки они дошли до пункта назначения без новых увечий. Как только они вошли кто-то позвал Чона, и Юнги, воспользовавшись моментом, ускользнул от него, прихватив Тэхена. Какими-то окольными путями, по запасной лестнице и пустым коридорам они вышли к комнатке Юнги. Тэхен всё это время просто шёл ведомый, он не чувствовал, что рядом с Юнги с ним могло случится что-то плохое, а думать он не мог, потому что рука, держащая его руку, выбивала из головы все мысли. — Прошу, — Юнги подвёл его к дивану и отошёл. Он наконец сбежал с улицы, спрятавшись в своём «домике», и смог вдохнуть полной грудью. Тэхен, прощупав руками воздух, нашёл диван и сел в него с легким вздохом. Ткань была бархатной и такой приятной, заставлявшей забыться. Через несколько минут копошения где-то в отдалении, Юнги опять коснулся его руки. Стоило бы уже привыкнуть, но Тэхен вздрогнул. — Будет щипать. — Дай, я сам, — Тэхен попытался забрать вату, которой уже прикоснулись к содранной коже на внутренней стороне ладони, и поморщился. — Да ты же будешь тут копаться сидеть, я быстрее, — сказал Юнги и стал медленно перемещать вату с ранки на ранку. Не то чтобы Тэхен мог обработать руки быстрее, не видя их, но скорость Юнги явно нельзя было назвать большой. Тэхен не стал его прерывать и уже как-то свыкся с легкой болью от дезинфицирующего средства. Ему вдруг безумно захотелось узнать как выглядит парень, сидящий перед ним, поэтому Тэхен без раздумий протянул руку и положил тому на щеку. Юнги застыл как восковая фигура (а ведь он был бы неплохим дополнением в музее мадам Тюссо). — Прости, я… — он отдернул уже было руку, но, поймав его за запястье, Шуга вернул её назад. Тэхен переместил вторую ладонь симметрично первой. А Юнги продолжал держать его руку, но мягко, совсем не удерживая, — Можно? — прошептал Тэ, парень рядом вздрогнул от пробирающего до костей голоса и кивнул, закрывая глаза. Теплые пальцы, едва касаясь, перешли на лоб, не спеша спустились на глаза, задевая трепещущие ресницы, очертили нос и остановились на губах. Юнги медленно выдохнул, обдавая теплом кончики пальцев, застывших напротив его рта. — Ты красивый, — снова зашептал Тэ, вливая свои слова, словно янтарный мёд, в уши разомлевшего Юнги. — Ну до тебя мне далековато, — Юнги открыл глаза и улыбнулся. Чувствительные пальцы тут же ощутили как чужие губы растянулись в улыбку, и Тэхен хихикнул. — Ну я вроде закончил, — сказал Юнги после того как обработал его вторую руку, которую он предварительно снял со своего лица. — Кофе? — А да, спасибо, — он сжал поданный ему стакан. — Мы где? — У меня. Вообще, я тут работаю, но и живу иногда, не то чтобы я слишком долго тут зависаю, но да, — Юнги почесал затылок, понимая, что его затворничество не то, чем стоит хвастаться. — Понятно. Кем ты работаешь? — Звукорежиссер. А ты? Тэхен растерялся и ничего не ответил. Он начал крутить в руках стакан с невыносимо грустным видом. — Хочешь покажу, как тут все работает? — Юнги отошёл, чтобы, видимо, включить оборудование, сосредоточенно стал открывать что-то в компьютере. В комнате появились одобряющие звуки от машины, Тэхен пошел в их сторону. Закончивший Юнги чуть не столкнулся со стоящим за спиной парнем. — Иди сюда, — он обошел его и подтолкнул к панели. — Что? Я же сломаю, — встревоженно возразил Тэ, не имея малейшего понятия, какое оборудование перед ним находится. — Думаешь, я тебе позволю? — с этими словами он взял его руки, стоя за спиной, и выглянул где-то сбоку, потому что Тэхен был значительно выше. Чужими руками Юнги щелкал переключателями и перемещал бегунки так быстро и не задумываясь, что казалось, он просто тычет наугад. Но не прошло и минуты как из колонок, которые были расположены со всех сторон, полилась мелодия. К ней добавлялись новые звуки, когда Тэхен (Юнги) что-то нажимал. Один массивный бегунок опустился вниз, и музыка стала глубже, будто они опустились в толщу воды. Теперь всё вокруг будто слышалось не ушами, а всем телом. Музыка в наушниках с этим даже рядом не стояла. Руки и ноги слегка обмякли, но упасть Тэхен бы не смог, позади был Юнги и продолжал управлять его руками. Возможно, все дело было в качественном оборудовании, дающем шикарный звук, а может в такой красивой и правильной мелодии, все в которой гармонично сочеталось. А может, дело было в немного шершавых руках, накрывающих сверху его руки. Юнги любил просто без каких-либо заказов складывать что-то новое, а потом слушать своё творение и релаксировать. Проходили минуты, часы, дни, а ему не надоедало. Он был безмерно рад, что нашёл своё призвание, и этого всегда было достаточно, чтобы жить и находить в этом какой-то смысл. Сейчас сие действо казалось ещё приятнее, заставляло пересмотреть свои установки. Потому что, когда он находился рядом с Тэхеном, появлялось чувство, что ему не хватало его всю весьма блеклую жизнь. Как видите, Юнги унесло чуть ли не дальше, чем Тэхена, но он продолжал работать с панелью, чтобы была причина держать чужие руки в своих. Когда уже стало в тягость стоять Юнги усадил парня в своё кресло и подкатил ближе к дивану, на который завалился сам. Какое-то время они сидели в тишине после того как, музыка доиграла. Тэхен мял кожаные подлокотники. Он явно хотел что-то сказать и временами вбирал воздуха в легкие, чтобы наконец выдавить из себя слова, но в итоге закрывал рот. — Что если бы ты не смог делать то, что ты делаешь? — всё-таки спросил Ким. — А? — Что если бы ты не смог делать музыку? — В каком смысле не смог? — Если бы у тебя не было выбора, кроме как перестать. — Я думаю, у меня всегда будет возможность выбирать. Даже если окажусь на улице, обойдусь и без дорогих побрякушек, как будто бы дело только в них. — Нет, я не о том, — Тэхен отвернулся, наверное, чтобы Юнги не увидел его лица, — что если бы ты физически перестал быть способным делать то, что ты любишь? Юнги помолчал, оглядывая Тэхена, который как бы немного ссутулился, будто пытался спрятаться. — Наверное, найду что-нибудь ещё, что смогу любить также, — ответил Юнги без обычного для него язвительного тона. Тэхен махнул волосами, кивая и якобы принимая такой ответ, но на самом деле он не особо верил в такого рода чудеса. Сам то Тэхен даже не пытался найти это что-то ещё. Он и не считал, что для него теперь найдётся что-нибудь подходящее. Вопросы Тэхена навевали любопытство, Юнги осознавал, что Тэхена подобное интересует неспроста. Но все равно не пытался узнать у него, о чем именно идёт речь, захочет — расскажет. Что было не очень необычно для Юнги, он бы не хотел, чтобы кто-то насильно влезал в его жизнь. А, как говорится, относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. В дверь постучали. — Да? — Э… Привет, я Чимин, — в дверную щель осторожно протиснулась голова со свинцово-серыми волосами, — Я позвонил Хосоку, он сказал пойти к тебе… э, Юнги? Чимин метался глазами между парнями, не зная, к кому из двух он обращается. — Это по поводу трэка Субина? — Да, именно, ты не занят? — Нет, обед уже закончился. — Хорошо я пойду туда, да? — Чимин указал на большое стекло, за которым виднелась другая комната опять же с кучей проводов, микрофонов и наушников, и скрылся за дверью, когда Юнги ему кивнул. — Наверное, мне тогда стоит пойти домой. — Можешь, это… ну остаться, — замялся Юнги, а потом взволнованно добавил, — если хочешь, конечно. — А я не помешаю? — Х-о-о, ты то точно не помешаешь. Видел Чонгука? Вот он исчадие ада. Только освободи мне кресло, — ответил Юнги с уморительной интонацией, заставившей Тэхена рассмеяться, вспоминая чересчур участливого Чонгука, который точно не потерпел бы тишины в этом помещении. Тэхен опять занял диван и вслушивался в работу Юнги и звонкий, завораживающий голос Чимина, перекрытый вдобавок какими-то тюнами, от которых становился ещё сказочней. После того, как Чимин ушёл, Тэхен и Юнги говорили о всяком, Юнги рассказал, кто из знаменитостей был у него в студии. Тэ хоть и не сильно интересовался миром звёзд, все равно удивленно охал, и переспрашивал имена, не веря, что они когда-то были в соседней комнате. Шуга же перечислял их так, как читал бы список продуктов, лениво и небрежно, чем весьма поражал Тэхена. Ким же поведал о своей семье. В Тэгу у него находился только брат, а родители развелись и разъехались, бросив своих детей на произвол судьбы. Кажется они даже не знали, что с Тэхеном, потому как последний раз он их видел ещё до шестнадцатилетия. Хотя если бы они вернулись поинтересоваться или посочувствовать, Тэхен послал бы их куда подальше. Ещё много кого приходило в комнату с микрофонами, а в перерывах беседа возобновлялась. Чонгук как ни странно больше их не тревожил своим присутствием. Они решили заказать пиццу, и невероятно, как так сложились звезды, но оба сошлись во мнении, что пицца с ананасами — это не так уж плохо. Так они просидели там до самого вечера и по совместительству конца рабочего дня Юнги. — Уже темнеет, я провожу тебя? — Я вообще-то не очень далеко живу. — Значит, у меня это не займёт много времени, — уверяет его Юнги, закрывающий дверь. — Ну хорошо, — Тэхен отвернулся, пряча смущенную улыбку. В сгущающихся сумерках они шли, не торопясь, то и дело соприкасаясь плечами. Местами, где фонари на улице не горели и темнота перекрывала путь, проводником становился Тэхен, орудующий тростью. Он казался даже увереннее в кромешной черноте. На самом деле, конечно, ничего для него не менялось. Однако же Юнги, вслушивающийся в его шаги, не ощущал от Тэхена того же известного всем трепета перед загадочностью ночи, обволакивающей каждый закуток, пробирающейся даже куда-то глубоко в грудь. Размеренное дыхание отчего-то становится прерывистым. Тишина, редко прерываемая шуршанием далеких шин по асфальту, успокаивает, наперекор страху перед неизвестностью впереди, сладко просачивается сквозь кожу. Охлаждающийся воздух, но ещё не такой холодный, чтобы замерзнуть, покрывает кожу приятными мурашками. — Темнота твоя стихия, ха? — легко ткнув попутчика в плечо, спросил Юнги. — Ох да, что-то вроде того, — Тэхен мягко улыбнулся, — кажется, мы пришли. — Да? Я думал, будет подальше. Ну значит, ты мог бы приходить ко мне в студию. — Зачем? — Э-э, зачем? Ну ты создаёшь… подходящую атмосферу для повышения моей работоспособности, — хвала богам, что никто не видит румянец, покрывший его щеки. — Прямо таки подходящую? — не смог скрыть улыбки Тэхен. — Ну да, — Юнги принялся взлохмачивать волосы. — Если так, я и завтра обязан придти отдать дань искусству. Как насчёт опробовать китайскую еду на ланче? — Точно, да, было бы неплохо, — Юнги, заворожённый точенными чертами лица, которые стали видны в свете мелко мерцающего фонаря, коснулся рукой огненных волос, вроде проверяя не мираж ли перед ним. Улыбка сползла с лица Тэхена. Пальцы в прядях медленно сползли на затылок и остановились на шее. Ему показалось, что на губах ощутилось чужое горячее дыхание, разогнавшее сердце до внушительных оборотов. Внезапно и рука, и тепло пропали, оставляя Тэхена в недоумении и с лёгкой аритмией. — Спасибо за сегодня, пока, — быстро скороговоркой выговорил Юнги. — Ну пока, — растерянно ответил он вслед удаляющимся шагам, — похоже на дежавю. Хоть город и был воплощением всего суетного в этом мире, по вечерам никому спешить особо не нужно было. Поэтому, когда среди медленно прогуливающихся парочек проносился как ураган парень в темной толстовке с капюшоном, все устремляли на него внимание. Ну не случилось ли чего. А он почти сразу пропадал из поля зрения, будто участвовал в каком-то марафоне по спортивной ходьбе. Кто-то даже не успевал уворачиваться и сталкивался с ним плечом, но ругательных слов кинуть вдогонку не успевал, он словно тень скрывался между людскими силуэтами, оставляя побитому неприятный осадок от неразрешенного конфликта. Это кстати, был Юнги и он пытался убежать от проблем, но бежать было некуда. Наверное, не стоило на втором свидании хватать парня за волосы и пытаться поцеловать. Ну хотя он же ничего не сделал, да, совсем ничего не было понятно. Он просто поправил ему волосы, наверняка все так и выглядело. И стоп, какое свидание, это не свидание, если бы ему хотелось, чтобы оно им было, это ещё не значит, что это свидание. Да кто захотел бы на свидание с таким упырем? «Ты красивый» — пронеслось в голове и распространило мурашки по коже вновь. Не ну что за дурости, как можно сказать, что-то о красоте на ощупь. Наверняка такой способ подразумевает большую погрешность. Вот как раз на Юнги и ошиблись, ну не может же он быть красивым, в самом деле, со своими хомячьими щеками. Юнги на пути домой достиг аптеки и остановился. Он вспомнил, что дома лежит помирающий Хосок, и вытащил телефон, на котором высвечивались пара пропущенных от него. — Чего тебе? — Тебе нужны лекарства? Я в аптеке. — Ха-ха, смешно. Ты скоро придёшь? — Температура у тебя была? Кажется, у нас заканчивались жаропонижающие. И может что-нибудь от кашля? — Так ты серьезно? — Серьезней некуда. — Ну да… Ты прав насчёт наших запасов. Ну ещё было бы не лишним купить аскорбинку, ту, которая с ёжиком, а то все остальные похожи на какой-то мел. — Да, хорошо, я понял, аскорбинка с ёжиком. До скорого. Юнги сразу как вошел в комнату, кинул в Хосока несколько упаковок ёжиковых таблеток. — Агррхх, я ранен… — в его голосе всё ещё слышались хриплые нотки, но уже не так явно как утром, — с кем ты там сегодня просидел весь день? — Ты о чём? — Ну там у тебя какие-то гости были, или что-то вроде… — Это Чонгук? — Что? Кто такой Чонгук? Никаких Чонгуков. Я тут за неимением никаких сведений о тебе принялся гадать на кофейной гуще, и увидел там каких-то милых парней, которые занимают все твоё внимание. Юнги прищурился. — И рассказывать ты мне ничего не собираешься? — Нечего рассказывать. — Хочешь взять и похоронить во мне способности медиума? Я же должен знать, что в моём предсказании было верным. Для будущих практик. — Ты слишком много болтаешь для больного, — Мин подхватил ближе всего лежащую подушку и попал прямо в лицо надоедливому Хосоку. В ответ он только недовольно забурчал в подушку. По окончании дня, Юнги лежал на спине в своей кровати и достаточно долго мечтательно пялился в потолок с улыбкой, не сходящей с лица, прежде чем уснуть. А Тэхен лежал дома на животе и повизгивал в подушку изредка, негромко и непродолжительно, ведь он же всё-таки мужчина, не подобает им такое, но пока никто не видит — можно.