Второй шанс.

Инк быстрым шагом шёл по довольно людной улице. Лёгкий ветерок развевал бежевое пальто и невероятно длинный персиковый шарф, а с деревьев опадали золотые листья. На улице прекрасная осенняя погода, из-за серых облаков выглядывает солнышко, всё просто прекрасно правда? Только вот художник сейчас испытывал смешанные чувства. С момента его последней встречи с Ошибкой прошло около двух дней, и, разумеется он ужасно соскучился. К сожалению, несмотря на их роман, повседневные дела тоже имели место, и немного неудобный рабочий график не позволил им встретиться раньше. Это ожидание казалось просто невыносимым, душа ныла, не находила себе места, было так холодно и одиноко. И пусть у обоих скелетов было достаточно дел, от тоски совсем не получалось отвлечься. С другой стороны, несмотря на все отрицательные моменты, за время, проведённое друг без друга, они успели многое обдумать, решить и отбросить в сторону всякие сомнения… Наконец, в поле зрения Художника оказался Эррор, и быстрый шаг неосознанно сменился на бег. "Поймав" и заключив в объятия, Ошибка прижал Чернильницу к себе, приподняв над землёй. Инк выдохнул, почувствовав тепло, исходящее от партнёра, и поплотнее закутался носом в ворот тёмно-синего пальто. Около минуты продлились эти молчаливые объятия. — Задушить меня хочешь, да? — Усмехнулся Эррор. Инк лишь молча улыбнулся в ответ и поцеловал Ошибку в щёку, после чего расцепил объятия. — Я соскучился. — Пролепетал он, взглянув на яркие янтарные глаза, что так сильно выделялись на общем фоне. Незаметно, почти мгновенно, расстояние между их лицами сократилось до минимума, но Художник остановил Оши, рукой осторожно коснувшись его губ. — На нас смотрят.. — Заметил Чернильный, покрывшись лёгким радужным румянцем. Глюк прикрыл глаза и оставил поцелуй на кончиках тонких пальцев, заставляя лицо художника вспыхнуть всеми цветами радуги. Он явно не беспокоится о мнении прохожих. — Руру, пожалуйста, перестань..— Промямлил Инк, отводя взгляд. — Не здесь.. — Хорошо. — Вздохнул Ошибкин, после чего задумался. — Может... тогда пойдём ко мне? — Эти слова сразу же вернули художника с небес на землю, он даже не нашёл что ответить. Его это предложение, конечно смутило, но больше напугало. — Н-ну.. я даже не.. ох.. — Инк старательно пытался оттянуть время для ответа или сказать хоть что-то внятное, но получалось, мягко говоря, не очень. Ошибка вопросительно и в тоже время слегка настороженно смотрел на художника. Через некоторое время он взял того за руку, и поцеловал в висок. — Не отвечай. — Коротко отрезал Глюк. Радужка почувствовал стыд, хотя всё ещё был в неком "смятении". — Прогуляемся по городу? — Высокий скелет чуть улыбнулся, что немного успокоило Чернильницу. Кивнув в знак согласия, Художник приобнял Оши за руку, и они вместе ушли по направлению к центру. Улицы города оживали, стоило солнцу выглянуть из-за серых туч. Люди и монстры не спеша прогуливались по длинным аллеям, посещали общественные места, такие как рестораны, кино или торговые центры. Осень "забила ключом", но это совсем не мешало, наоборот, добавляло красок в серую скучную жизнь. Но мы пока оставим это, и обратим внимание на нашу пару. Прошло около 15 минут, а Инк уже держал в руках сахарную вату. Конечно, ему было неудобно, но какое там "неудобство", когда перед лицом такая вкусняшка. Вата сама по себе была большой, но по сравнению с Радужкой казалась огромным бело-розовым облаком. Стоит ли пошутить про то, что соблазн слишком велик? Думаю, вы справитесь сами. — Ты как ребёнок. — Заметил Ошибкин, посмотрев на «сладкие» щёчки Чернилки, и, помолчав, иронично добавил.– Твой рост это подтверждает. — Инк резко повернул голову в сторону Эррора и, если бы он вообще мог сделать такой взгляд, то в нём бы читалось осуждение и презрение, но на деле просто обидка. — Ахах, это очень мило. Маленький скелетик хотел было возразить, но как тут возражать, если по сути так и есть. В итоге ничего не ответив, он отвернулся, покрепче сжав руку Ошибки. Тот, усмехнувшись, притянул Радужку к себе поближе, поцеловал в щёку и облизнулся. Данная «ситуация» смущала Инка всё больше, поэтому он решил хоть как-то отвлечь и себя, и Глюка. С болью бросив остатки ваты в мусор, так как всё не осилил бы, Чернильный вытер лицо салфеткой и огляделся по сторонам. Сбоку, между главным входом в торговый центр и дверьми какого-то кафе, Инк заметил фотоавтомат и в его глазах будто загорелись искорки. — Эррор, смотри! — Как ребёнок, он вцепился в руку Ошибки и пальцем указал на небольшую кабину. — Пойдём сфотографируемся? – ...Не проще воспользоваться камерой? — Спросил Ошибкин, подразумевая телефон. — Ну, Эррор, так не интересно. — Надув щёки, ответил Художник. — Хорошо, хорошо, я понял. — Эррор поднял руки, а-ля "сдаюсь". Инк улыбнулся и, поцеловав в щёку, повёл его к Фотокабине. Там же, они провели около пятнадцати минут, делая милые или забавные фотографии. Художник получил, что хотел, а Эррор мог целовать, обнимать его или даже просто касаться, не думая о взглядах посторонних людей, которые остались там, за тёмно-фиолетовыми шторами. В итоге, Чернильница вышел оттуда, ярко пылая всеми цветами радуги и прикрывая лицо рукой, неожиданно для него, фотоавтомат стал "будкой поцелуев". Эррор же стоял рядом, довольно улыбаясь, всё ещё чувствуя вкус клубники и сахарной ваты на губах. — Я люблю тебя. — Всё с той же "ухмылочкой" проговорил Эррор, переведя взгляд на Художника. Тот же полностью спрятал горящее смущением лицо в шарф и скрестил руки на груди, что выглядело мило и глупо. — Я тоже тебя люблю...— Пробубнил Чернильный. — Хочешь ещё куда-нибудь? — Спросил Ошибкин, на что получил отрицательный ответ. Художник освободил лицо от шарфа и крепко обнял альфу, прижавшись к теплой, даже слегка горячеватой груди. Идеальной для прохладной осени. – Хочу просто побыть с тобой.. – Прикрыв глаза, прошептал Инк. – Мне скоро нужно будет уйти, но я так не хочу расставаться снова.. – Глюк обнял свою зефирку, погладив по спине. Он решил ничего не говорить, просто обнимал омегу, согревая своим теплом. После довольно долгой тишины, Эрр спросил: – Ты рассказал ему? – Сначала Инк не понял, но после задумался. – Ещё нет.. Но думаю, он уже сам всё понял.. – Художник вздохнул. – Я люблю вас обоих, дороже вас у меня никого нет, и я боюсь, что однажды мне придётся выбирать. – Не думай об этом, хоть мы и незнакомы, я думаю, он уже взрослый и сможет понять. А я давно принял этот факт. Лучше подумай о себе, о том, чего ты хочешь. – Эррор за долгое время научился контролировать эмоции, но сейчас он действительно не видел ничего такого, чтобы так волноваться, хоть и понимал, что это может перевернуть и его жизнь с вероятностью в девяносто процентов. – Поговори с ним об этом, иначе я сам сделаю это. По телу Инка побежали мурашки, он рвано вздохнул и кивнул, плотнее прижавшись к Глюку. Ещё некоторое время они провели в парке, наслаждаясь последними моментами в компании друг друга, по крайней мере на этот день, после чего, тепло попрощавшись и обменявшись фразами "Я люблю тебя", как это обычно бывает, разошлись по домам. Инк довольно медленно шёл по аллее, которую тщательно пытались очистить от золота опавших листьев. Обдумывая слова, сказанные Альфой, он всё пытался представить тот момент, когда всё-таки состоится этот "важный разговор", и они смогут стать одной семьёй. А смогут ли вообще? Художник и не заметил, как оказался перед дверью собственного дома, которую вскоре неуверенно открыл. Сняв с себя верхнюю одежду, он прошёл в гостиную, где заметил Палетта. Тот читал книгу, параллельно переписываясь с кем-то, и поэтому не сразу заметил Чернильного, но почувствовав посторонний запах поднял голову и оглянулся. – Ой, привет, пап, – Палитра как всегда лучезарно улыбнулся. – Извини, я не заметил, твоего прихода. – Протараторил он, нервно усмехнувшись. Инк с лёгкой или даже неуверенной улыбкой сел рядом. – Привет, солнышко. Извини, что задержался.. – Голос художника изредка подрагивал, но в целом, он старался вести себя естественно. –Как прошёл твой день? – Было как-то неловко говорить это, думая совсем о другом, Радужка чуть отвёл взгляд. Младший Роллер отложил книгу и телефон в сторону. – Отлично, а твой? – Коротко ответил он. – ...Думаю, так же. – Улыбка на лице скрасилась лёгким, почти незаметным румянцем. Подросток вздохнул, после чего продолжил: – Кхм... Извини, может, я лезу не в своё дело, но.. я хотел уточнить. – Художник поднял взгляд, вопросительно посмотрев на сына. – Почему от тебя пахнет Альфой?