Вернуться к началу

— Лучше бы Гермиона пошла со мной, — Рон Уизли, несмотря на то, что Гарри Поттер был его лучшим другом, не совсем понимал, зачем сейчас тревожить Гарри, особенно, когда он настолько слаб. Рон никогда не признается в том, что отчаянно боится происходящего. Ему настолько сильно хотелось чувствовать себя героем, одним из главных героев в прошедшей войне, что он не задумывался, насколько тяжело Гарри. Вместо того, чтобы праздновать, давать интервью и рассказывать всем, кто захочет слушать, приходилось быть в Хогвартсе, в относительном уединении, словно прячась от всего мира. Впрочем, Уизли понимал, что из-за состояния друга, они именно скрываются. Наверное, взрослые правы в том, что миру лучше не знать, насколько слаб Гарри Поттер. Наверное, если даже мадам Помфри не может помочь, то и в больнице святого Мунго не смогут. — Ладно, отступать нельзя, это же ради Гарри. Собравшись с духом, Рон зашёл в спальню, которая была их с самого первого курса. — Гарри, ты спишь? — тихим голосом спросил молодой человек, подходя к кровати. Гарри мотнул головой. — Нет, — лгать ему не пришлось, так как сон действительно не шёл и он просто лежал в кровати, стараясь ни о чём не думать. — Слушай, тут такое дело… — Рон присел на край кровати, вдруг вспоминая о том, как его друг впервые оказался в больничном крыле, как он переживал за него и как съел все шоколадные лягушки, неосознанно забрав себе карточки и даже не показав их Гарри. — А помнишь, когда мы учились на первом курсе, ну ты ещё всех спас… а сам угодил в больничное крыло… В общем… я тогда не сказал, мелкий был… ну и… тебе столько разных сладостей надарили… а ты лежал без сознания и мы с Гермионой ужасно боялись, что ты умрёшь… меня-то мадам Помфри поставила на ноги быстрее… ну и… в общем, тебе подарили столько сладостей, что я не удержался и забрал себе шоколадные лягушки… Прости меня за это. Так странно было признаваться в том, что совершил уже в далёком прошлом, но Рон всячески оттягивал тяжёлый разговор. Он боялся, что Гарри не понравится идея Гермионы. — Я бы всё равно не съел столько сладостей, — улыбнулся Гарри. Тогда он не просто все сладости разделил между друзьями, а оставил всё в гостиной факультета Гриффиндор, чтобы любой желающий мог полакомиться. — Рон, ты извини, но я… — Да знаю я! — нетерпеливо перебил Рон, а затем стукнул себя по лбу. Не стоило перебивать, но Уизли боялся услышать от друга, что тот слишком устал и хотел бы остаться в одиночестве. — Меня Гермиона к тебе послала! Знаешь, у нас самая умная подруга! Мне кажется, она нашла выход и должна сейчас уже разговаривать с профессором МакГонагалл, вот уж не знаю зачем, но она… не профессор МакГонагалл, а Гермиона… меня послала к тебе… Уж не знаю зачем, но она попросила меня привести тебя в кабинет директора. Она говорила что-то про Омут Памяти, но я, честно говоря, не запомнил, слишком много всего! Гарри вздохнул. Качнул головой, но заставил себя сесть на кровати. Голова кружилась и слабость никуда не делась. Кажется, сегодня он даже толком не ел, так как не было аппетита. — Если кто-то и способен найти что-то, то это Гермиона… помнишь, как она боролась за Клювокрыла, а мы ей совсем не помогали? Она ведь единственная из нас подумала о защите… Пыталась найти решение, пыталась помочь Хагриду… Рон помог другу встать на ноги, поддерживая его и мысленно ругаясь на происходящее, стараясь скрыть собственный страх и боясь потерять лучшего друга. — Да про Гермиону можно много всего рассказать! Она бесподобная! Гарри кивнул. Действительно, если бы не уверенность Грейнджер в том, что она найдёт решение его странного недомогания, когда силы с каждым выдохом покидают его, то Поттер давно бы опустил руки и смирился. — Ну что же, значит в кабинет директора… Может быть профессор Дамблдор даст мудрый совет… — Знаешь, я вот не верю, что это скажу. Но нам бы не помешал совет профессора Снейпа. Он, конечно, самый ужасный челов… почти самый ужасный человек, но был сильнейшим зельеваром. Про него даже в вестниках писали, да и мама говорила, что Снейп может по своей части абсолютно всё, а уж ей я верю. Негромко переговариваясь, друзья медленно направились к кабинету директора. Вспоминать светлые моменты из прошлого было приятно. Когда до гаргульи, которая охраняла проход к лестнице, оставалось шагов двадцать, не больше, Гарри вдруг вспомнил о важном: — А Джинни тоже в замке? — Поттер вдруг осознал, что ни разу не спросил друга о столь важном. — Она… Джинни хотела остаться, но мама не позволила… не после того, что… ну ты понял… Гарри прекрасно понял. И только сейчас осознал, что в своих воспоминаниях они не говорят ни о Джордже, ни о Фреде. Слишком больно было затрагивать эту тему. Слишком больно было думать обо всех погибших в ту роковую ночь.