Запачканный кровью цветок

      Акаши сидел на пляже, смотря в утреннее небо, и витал в облаках. Солнце только-только встало, пробуждая вместе с собой весь мир. Редко пролетали птицы. Где-то в листве деревьев шуршали мелкие животные. А в небе мерно расплывался нежно-персиковый цвет, будто акварель. Лёгкий ветерок ворошил волосы парня.       Сейджуро опустил голову и посмотрел на друга. Куроко мерно двигал кисточкой, зажатой в руке, аккуратно выводя линии. Поджав губы, он внимательно рассматривал открывающийся перед ним пейзаж. Изредка Куроко отрывал взгляд от своего творения и, еле заметно улыбаясь, нежно смотрел вдаль.       Осмотрев друга, Акаши снова поднял глаза к небу, наблюдая за двумя одинокими чайками. Они были одни в этом огромном небе, но летели порознь. Грустно улыбнувшись, парень снова нырнул в свои мысли.       У Акаши очень чесались руки сделать что-нибудь. Он смотрел на друга и видел в нём себя. Куроко полностью отражал его собственный внутренний мир. Казалось бы, безэмоциональный, холодный паренёк, но он так красив в плане чувств. Акаши, вначале как и все считавший его бесчувственным куском льда, увидел, что после несколько недель общения с ребятами он расцвёл. Нечасто, но Куроко показывал свою прекрасную улыбку. Он всё меньше стал бояться общения. Сейчас Тецуя может даже сам подойти и спросить одногруппников о чём-нибудь. Но он никогда не открывает всей его сущности, не показывает полностью личный внутренний мир.       Акаши вспомнился случай, когда они вчетвером ехали на источники. Такао, естественно, сел с Мидоримой, прилипнув к нему как банный лист. И парню не оставалась ничего, кроме как присоединиться к Куроко. Автобус двинулся, а Такао уже пускал слюни на плечо зеленоглазого. Мидорима же, незаметно улыбнувшись, аккуратно положил голову на прозрачное стекло окна. Куроко тогда заткнул уши наушниками и отвернулся к пейзажу за окном. Удручённо выдохнув, Акаши положил голову на спинку мягкого сидения. Но не успел он заснуть, как в плечо ему уткнулся тонкий палец. В недоумении открыв глаза, Акаши увидел Куроко, который левой рукой подавал ему наушник, заглядывая в душу своими невероятно большими небесными глазами. Отказывать было бы невежливо, и парень принял предложение.       Аккуратно достав телефон, Тецуя медленно нажал на кнопку проигрывания. В наушнике заиграла музыка. Среди всех звуков угадывалась гитара и ещё какой-то похожий инструмент. А потом Акаши услышал мужской приятный голос. Звонкий, но мягкий. В голове зарождались картины моря на рассвете, летающих чаек, высокой скалы над бурной, розоватой из-за встающего солнца водой. Парень через музыку смог почувствовать ту свежесть утра, которая встречает вне города, смог увидеть рой прекрасных бабочек, то летающих в воздухе, то сидящих на простеньких, незамысловатых, но таких красивых цветах.       Куроко смотрел в окно, и вдруг, нагнувшись, достал из рюкзака коробку с чем-то. А следом протянул другу овсяное печенье. Поблагодарить парня Акаши не успел, его перебил проснувшийся Такао с громкой, очень громкой просьбой дать ему одну печеньку. Куроко, немного посмотрев на сидящего сзади друга, достал одну штуку и протянул целую упаковку сильно нуждающемуся в ней Такао. Счастливый донельзя брюнет, крикнув на весь автобус "спасибо", принялся довольно жевать вкусняшку. Цокнув, Мидорима, так же нагнувшись, достал бутылку воды и протянул сидящему рядом другу.       Акаши снова повернул голову к окну, и заиграла новая песня. В тот день с самого утра моросил противный дождик, а с началом песни он полил как из ведра. Музыка как нельзя кстати подходила погоде за окном. Лёгкие звуки пианино и нежный голос исполнителя открывали вид на бесконечную неровную долину. Кое-где возвышались невысокие деревья, многие цветы закрыли бутоны, закрываясь от дождя, а те, что остались открытыми, радовали глаз своей простотой. Никаких шикарных лепестков, никаких ярких цветов или необычной формы стеблей. Лишь пастельные тона. Аккуратные зелёные листочки и небольшие беззащитные бутоны. Капли падали и стекали по стеклу, оставляя размытый след. Из-за них цвета природы смешивались в одно целое. Серые тучи не давали солнцу посмотреть на эту по-своему прекрасную картину.       Акаши не любил делить с кем-то чужую музыку, а Куроко не любил делиться своей. Однако, тогда они вместе наслаждались спокойной музыкой, нежным голосом певца и погодой за окном.       Акаши не любил дождь, а Куроко не любил природу после дождя. Но уютная атмосфера, которую создавали мерно стучащие по окну капли, признаться, влюбила Сейджуро в себя. Сидя с другом в этом тесном автобусе, слушая идеально вписывающуюся музыку, парень взглянул на дождь с другой стороны. Куроко же не удалось в тот момент поменять своё мнение, так как дождь шёл весь день и закончился только под утро. Но Акаши помнит лицо друга, когда рано-рано утром они случайно разбудили друг друга и, поскольку уснуть обратно не удалось, вышли на веранду их гостиницы. Солнце только начало вставать. Капли недавно закончившегося дождя сверкали, переливались. Акаши тогда посмотрел в глаза Куроко и увидел там точно такую же картину. Кристально прозрачные, словно вода, его голубые глаза сверкали, отражая встающее солнце.       - Акаши-кун, - тихий голос Куроко вернул парня в реальность.       Сейджуро повернул голову и посмотрел на друга.       - Что такое, Тецуя? - Куроко отодвинулся, чтобы его друг смог увидеть мольберт с изрисованным холстом. Веки Акаши распахнулись в изумлении. Прошло от силы всего часа два или три, а на мольберте уже красовалась необычайно красивая картина. Парень открывал рот в попытке что-то сказать, но каждый раз снова закрывал его.       Зачарованно встав, он подошёл к картине. На ней были изображены море, встающее солнце, чайки и... Акаши! Парень взглянул на друга, тот в свою очередь отвёл взгляд. Это было великолепно. Большую часть картины занимали море и небо, но они были сделаны до того искусно, что это только подчёркивало мастерство автора. И между этими двумя стихиями лежал он, Акаши.       - Тебе не нравится? - неуверенно спросил Куроко, когда Сейджуро долго не отвечал.       Повернув голову к другу, парень выпрямился и улыбнулся.       - Знаешь, это стоило того, чтобы ты разбудил меня посреди ночи с просьбой отвезти тебя на пляж, - и Тецуя также легонько улыбнулся.       Они ещё немного постояли, смотря на природу, и стали загружаться в машину. Если мольберт парни просто кинули в багажник, то с картиной пришлось повозиться. Акаши завернул её в какое-то покрывало, которое нашёл на заднем сидении, и аккуратно положил её на полку над сидениями. Упаковавшись, друзья двинулись в город.       По дороге они разговаривали об искусстве, в основном, конечно, о рисовании. Акаши рассказывал про своё детство, про маму, про свои рисунки. Куроко смотрел в окно и внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Сейджуро решил рассказать всё, что его тревожило. Он мог доверять Тецуе. Он доверял своему другу.       Закончил печальную историю Акаши словами о том, что хотел бы связать свою жизнь с искусством.       - Почему же тогда Акаши-кун учится на экономиста? - поворачиваясь и смотря прямо в глаза, спросил Куроко.       Ожидаемый вопрос, но парень всё равно был не готов, что Тецуя спросит так прямо.       "Хотя, чего это я так? Это же Тецуя..." - Акаши усмехнулся, прямолинейность друга всегда выбивала у него землю под ногами.       - Такая жизнь... Я не могу стать художником или дизайнером, потому что на этом много не заработаешь. Я опозорю свою фамилию, - с грустной улыбкой ответил парень.       Повернув голову, Акаши увидел во взоре Тецуи злость. Нет, серьёзно. Он никогда не видел друга таким... опасным. Куроко смотрел ему прямо в глаза своими обжигающими холодом льдинками. Он хмурил брови, сжав бледные губы. Он хотел было что-то сказать, но, закрыв глаза, выдохнул и сел в прежнее положение, рассматривая природу за окном. Прошло несколько молчаливых минут, после чего он тихо заговорил:       - Глупости..       Акаши нахмурился. Он бы повернулся к другу, но они уже въезжали на территорию города, и отвлекаться было опасно. Поэтому всё своё недоумении он выразил короткой фразой:       - Прости, что?       - Акаши-кун сказал глупость, - словно маленькому ребёнку разъяснил свою реплику Тецуя.       Замешательство было настолько велико, что Акаши, несмотря на перекрёсток, выразил его прямым взглядом на собеседника. Он совершенно не понимал, Тецуя шутит, что ли? Или он голову продул на пляже? Там же дует ветер с моря. Но все его опасения на счёт здоровья и плохого юмора друга были стёрты следующим высказыванием:       - Акаши-кун не птица в клетке. Он человек. А значит, способен делать всё, что не написано в уголовном кодексе. Если он позволяет сажать себя в золотую клетку другим людям, то это не жизнь такая несправедливая, а он такой неспособный выстоять своё мнение. Дело не в обстоятельствах и даже не в отце. Дело в тебе, в твоём желании, Акаши-кун.       Слова хрустальными кинжалами вонзились в сердце Сейджуро. Стало трудно дышать, а глаза бегали в панике по панели управления. Руки на руле легонько затряслись. Друг будто душу ему вывернул, и Акаши чувствовал себя маленьким ребёнком, который разговаривает о своём проступке со строгой мамой. Но она не кричит, не бьёт его, а говорит холодную и такую горькую истину. Не думая о том, что разговаривает с ребёнком. Испытывать эти ощущения для Акаши в новинку. И он бы не сказал, что ему настолько неприятно, что Тецуя делает это. Нет, он даже благодарен другу, что тот открыл Сейджуро его же душу, мысли и желания. Но это очень больно.       Мама Акаши была таким же человеком, но она всегда говорила мягко, стараясь не задеть так сильно чувства сына. Она аккуратно обвивала вокруг парня красную ленту судьбы и жёлтую ленту правосудия. А Куроко бил по самому больному. Разбивал на осколки все иллюзии, кромсал в порошок ложные желания. Он буквально душил Акаши голубой лентой правды. Она неприятно щекотала желудок и холодом обжигала кожу.       Но какой же прекрасной она была. Весь этот горячий, активный мир она словно замораживала, превращая в хрустальную статую. И всё это так сверкало, что невозможно было отвести глаз. Да, было больно услышать истину. Но вместе с этим пришло облегчение и, пусть нелёгкое, озарение. Акаши впервые посмотрел на свои поступки с другой стороны. Со стороны человека, который никогда не зависел от отца и денег. Который всего добивался сам, но, повзрослев, ни от кого не зависит. Как прекрасная синяя птица... Но не в клетке. На свободе, чарующей своими возможностями.       Акаши сильно выдохнул, будто всё это время находился в воде. А потом вздрогнул, так как Тецуя неожиданно пробормотал:       - И вообще, я думаю, что Акаши-кун превзошёл бы меня и в умении рисовать, и в идеях для картин. У него такая хорошая фантазия...       Удивившись ещё больше, Сейджуро снова глубоко задумался. Но на этот раз ненадолго. Его прервал голос друга.       - Мы проехали мой дом, - спокойно и безучастно специально громко сказал Куроко. Акаши вздрогнул и стал разворачиваться.       Они подъехали к высокой многоэтажке. Когда Тецуя выходил из машины, он, прежде чем хлопнуть дверью, сказал, смотря на друга:       - Если Акаши-кун по-настоящему захочет изменить что-то, то я верю, что у него всё получится. И пусть не забывает, что у него есть друзья, которые готовы на всё пойти для его счастья. Если Акаши-кун примет решение изменить свой ритм жизни, то я, чтобы поддержать его, готов сделать то же самое, - и ушёл.       В состоянии шока от сказанных слов Сейджуро доехал до дома. И только в своей квартире осознал, что друг оставил в машине и картину, и мольберт. Усмехнувшись забывчивости Тецуи, он погрузился в тяжёлые размышления.       Весь день Акаши провёл в зашторенной, душной квартире с чаем в руках, обдумывая всё, что ему предоставил Куроко. Оставаться птицей в золотой клетке он однозначно не хотел. Он хотел летать вместе с той ультрамариновой свободной птицей. Хотел повторять за ней взмахи крыльев, такие огромные и сильные, хотел ощутить на себе её холодные прикосновения перьев.       Желал быть таким же.