Сказание о Земле и Небе.

      Луна этой ночью взошла стремительно и резко. Она буквально ворвалась на небосклон и пролила потоки белого света на Арду, заполнив своим присутствием каждый её уголок. — Ты знала....ты всегда это знала! — я подставила лицо ее лучам, чувствуя как ветер высушивает дорожки от слез на моих щеках. — Ты знала, что он мой отец!       Я не спрашивала Луну, а утверждала. Луна не могла не знать. — Ты знала, что я порождение зла! — уже громче сказала я, надеясь прожечь своими словами дыру в полотне. Но ничего не изменилось. Звезды так же поблескивали точно маленькие жемчужины. Рваные облака лениво ползли по небу, отбрасывая продолговатую тень на гранитный пол любимой беседки Лорда Элронда.       Я плохо помнила обратную дорогу до Имладриса. Все казалось каким-то обрывочным, будто в тумане.       Я помнила, что у нас было двое погибших и четверо раненых, один из них Леголас. Как бережно поддерживала его за пояс и поправляла наспех наложенный на предплечье жгут. Как он сжимал зубы, чтобы не стонать от боли, и как сердце моё билось об рёбра, точно раненая птица о прутья клетки. — Что этот эльф сказал тебе? — спросил меня аранен. Лицо его было бледным, на лбу выступила испарина, а губы посинели. Рана была не смертельной, но глубокой. Тёмный эльф аккурат засадил ему лезвие в мышцу, лишив моего даэра возможности держать оружие в ближайшие дни. Рука беспомощно висела вдоль туловища совершенно обездвиженная. — Все как обычно — я старалась говорить ровно, но казалось что голос мой до безумия фальшив. — Орал, что наш мир пожрет огонь, и все мы в нем сгорим.       Аранен лишь хмыкнул и погрузился в молчание. Конечно же, не поверил. Кого я обманываю: Леголас всегда видит меня насквозь.       Дальше воспоминания окончательно превращались в белый туман.       Коридор. Лазарет. Перевязка. Аранен погружается в сон под действием целебных отваров. Я выдыхаю, окончательно убеждаясь, что его жизни ничего не угрожает. Целую пересохшие губы, глажу гладкие серебристые волосы. Чувствую, как слёзы жгут мне щеки.       И вот я здесь.       Рассыпалась по полу королевской беседки на тысячи маленьких осколков.       Сижу на ледяном полу, неспособная высказать ни одной конструктивной мысли.       Лишь обрывки фраз крутятся в голове, а в груди зияет дыра размером с целый мир.       Мой мир, который оказался полностью фальшивым.       Всю жизнь я считала своим отцом Аулендура, великого воина Имладриса, ушедшего в чертоги Мандоса, когда я была еще ребенком. Я помнила его смутно. Высокий, золотоволосый, голубоглазый, как Анариэль. Широкий разворот плеч и ямочка на подбородке. Я обрывисто помнила, как он любил играть со мной в ладушки и катать на шее. По крайней мере так всегда говорила старшая сестра, поэтому я не могла быть точно уверенной, настоящие ли мои воспоминания или же она внушила мне их.       Но так или иначе, Аулендур всегда был моим отцом!        Всегда был в моем сознании величайшим из эльдар, на подвиги которого я равнялась.       После смерти Аулендура роль моего отца взяли на себя дядя Элронд и Митрандир. Именно они обучили меня всему, что я знала, дарили заботу и любовь, в которых я так нуждалась.       А Азог Осквернитель лишь держал меня в плену пять долгих лет.       Он клеймил меня.       Он пытал меня.       Он ломал мне кости и рассекал кожу моргульским железом.       Он пытался меня убить.       Я продолжала сидеть на холодном полу, запустив руки в волосы, и смотрела в пол. Время, казалось, замерло, давая мне передышку. Рука сама собой залезла под рукав камзола и нащупала на предплечье рваное клеймо. — Ты уже давно так сидишь. — Маухур присел рядом со мной и шутливо толкнул в плечо. — Неужели я так плохо пел за ужином, что ты так долго приходишь в себя? — его вороные волосы отливали серебром в лунном свете.       Ах, да, был же ужин.       Память втолкнула в мое воспаленное сознание пару образов.       Маухур фальшиво завывает какую-то гондорскую балладу, Элронд что-то говорит Гендальфу, а тот задумчиво поглаживает бороду и хмури брови. Эстель как-то непривычно тих и задумчив. Вечно порванная и пыльная тренировочная рубашка вдруг сменилась на расшитый бархатом камзол. Арвен сидит подле братьев и излучает мерный спокойный свет вокруг себя. На ней нежно-голубое платье расшитое жемчугом и мифриловый венец. Волосы по обыкновению чуть приподняты на висках, спускаются плавными волнами по округлым плечам. Она думает о чем-то и периодически улыбается. Анариэль морщит точеный нос, теребит рукав белоснежного платья и театрально закрывает уши, всем своим видом показывая, как ей не нравится присутствие Маухура. Тот лишь ухмыляется на одну сторону и начинает петь еще громче.        А ведь златовласая эллет и полуорк благодаря мне ближе чем кажется. Например у них есть общая сестра. Если Анариэль вообще была мне сестрой.       Может и Элениэль не моя мать. Разве можно теперь быть хоть в чем-то уверенной? — Поешь ты, и правда, отвратительно — выдавила я, пытаясь осознать, что разговариваю сейчас со своим сводным братом. Меня тянуло к Маухуру неведомой силой, и я всегда рвалась защищать мальчика даже ценой собственной жизни. И наше внезапное родство многое объясняло. — Что случилось? — серьезно спросил полуорк, снова потрепав меня за рукав. — Я тебя такой не видел уже очень много лет. — Ты знал, что Азог мой отец? — горло что-то сдавило, и голос показался мне мерзким карканьем. — Знал.        Черные глаза уставились на меня выжидающе. — Когда ты об этом узнал? — я подняла на Маухура взгляд. Я отражалась в черных радужках, сидящая на ледяном полу, прижав колени к груди. Мое бледное лицо было изнеможденным и напуганным. — Мне рассказал об этом Митрандир пару лет назад. — приглушенно ответил полуорк и придвинулся ко мне ближе, неловко приобняв за плечи. Я чувствовала, как напряжена его рука и как рвано и тяжело он дышит. — Ну конечно же Митрандир знает...— я хмыкнула. Сильные мира сего, как Гендальф, дядя Элронд, Леди Галадриэль, Келеборн и даже Таур Трандуил наверняка в курсе, чья я дочь. Уверена, они тщательно оберегают эту тайну, дабы спасти меня от вечных гонений собственного народа. Тем не менее, Митрандир по каким-то своим соображениям рассказал обо всем Маухуру. Я снова посмотрела на младшего брата и легонько толкнула его в грудь — Почему ты не сказал мне? — Потому что тебе бы стало от этого только хуже. — его рука скользнула по моей и сжала ледяные пальцы. — Конечно, мне хотелось сказать тебе, что ты моя сестра...но я не знал, обрадуешься ли ты такому родственнику. — голос его уже окончательно превратился в шепот. Казалось он говорит одними губами, и только я была способна уловить сказанное. — Такому, как ты, обрадуюсь — я постаралась усмехнуться, но улыбка вышла какой-то горькой и вялой. — А вот остальной семейке не очень. Азог-папаша, а Больг братец...интересно, старший или младший? — последняя фраза отозвалась горечью на языке.       Горечью во всем теле. — Ты самая старшая, потому что он твой отец благородный эллон Мельдиль. А наш с Больгом уже Азог, в которого он обратился видимо под воздействием темных сил... — Так он был моим отцом до того, как обратился ко злу...это многое объясняет.— теперь понятно, почему я не стала обладателем привлекательной внешности Больга или Маухура во времена пребывания во мраке Дол-Гулдура. — Видимо, у них с моей матерью был роман, связь. Или же он взял ее силой...О эру, все еще больше запуталось...— мысли мои были обрывочны, точно пазлы огромной мозаики, которую я вот уже десяток лет пыталась собрать воедино и никак не могла. Голова гудела, мысли хаотично метались внутри туда-сюда, вызывая боль в висках — Что еще ты знаешь? — голос мой звучал требовательно и слегка надрывно.       Маухур почесал кудрявый затылок и грустно ответил: — Больше ничего. Митрандир сказал мне только это. Я знаю, что твой отец был эллоном из Эрин-Галлена, его звали Мельдиль. Как и почему он обратился к тьме и стал Азогом Осквернителем, мне неизвестно. — он издал тихий смешок — Но я могу много рассказать об Азоге. Даже сложить балладу могу при желании — его рот скривила горькая усмешка. — Но как эллон стал самым мерзким орком в Арде... — Ты же знаешь, как появились орки, малыш. — я устало прикрыла глаза, ощущая затылком живительную прохладу каменного свода беседки — Когда-то орки были эльфами, но темные силы поработили их, извратили души, изуродовали тела. Так случилось и с Мельдилем. Только бы узнать, что именно произошло...и как с этим связана Элениэль, а так же Луна и лунный камень.       О Эру, позволь уже мозаике сложиться! — Я перерыл все доступные мне свитки в Минас-Тирите...— начал Маухур. —...и не нашел ни одного упоминания о Мельдиле — закончила я за него, даже не удивившись. — Кто-то убрал всю информацию об этом эллоне. В библиотеках Имладриса и Эрин-Галлена тоже ничего не удалось найти. Кто-то очень не хотел, чтобы правда всплыла на поверхность.       Я вылезла из теплых объятий брата, залезла с ногами на каменное сиденье беседки и устремила взгляд на Луну. — Азог мой отец, а ты молчала! — прорычала я, чувствуя как обида выливается через край, вырывается из меня, желая заполонить собой все пространство вокруг.— И до сих пор молчишь! Поэтому мне придется поехать на встречу к Морохиру и выяснить у него, что к чему! — последняя фраза прозвучала как-то жалко и обижено, точно угроза маленькой девочки.       Маухур внимательно посмотрел на меня и успокаивающе положил руку на плечо, заставляя сесть обратно. — Это тот мрачный эльф с косичкой? — хмыкнул полуорк и потер подбородок — Он что-то знает? — Да, знают он и Больг. — я кивнула и снова облокотилась на прохладную колонну. — Сегодня, когда мы бились с Морохиром на мечах, он сказал, что Азог мой отец, а до этого, когда я была в темнице, мне пытался об этом сказать Больг, но дядя не позволил ему сделать этого. И если я не хочу, чтобы об этом узнали, мне нужно встретиться с черным рыцарем в крепости Амон-Сул через три дня. И я не могу не прийти. У него Тауриэль.       Маухур тряхнул тяжелыми кудрями и слегка потрепал меня за плечо. Лунный свет прохладными лучами скользил по его серьезному лицу. — Без плана мы не можем пойти. Отсутствие плана может навредить Тауриэль. — я открыла было рот, чтобы возразить, сказать, что пойду туда в гордом одиночестве, но полуорк жестом оборвал меня и с нажимом произнёс — Именно мы, Исилиэль. Я думаю, что Арагорн и Леголас... — Ни за что! Я лучше умру, чем расскажу Леголасу! — воскликнула я, и перепуганные птицы вспорхнули с ветки спящего каштана неподалеку. Где-то среди густой листвы обижено ухнула сова. — Неужели ты думаешь, что аранен отвернется от тебя из-за этого? — снова хмыкнул Маухур, вставая на ноги. — Вот уж глупости! Леголас любит тебя не зависимо от того, кто твой отец. — Я не знаю. Я хочу верить, что он не отвернется. Но в то же время, я дочь самого ненавистного орка последних столетий. Если об этом узнают среди эльфов — нам никогда не быть вместе. Он наследник трона Эрин-Галена. А я стану изгоем во всех эльфийских землях, когда все узнают. Таур Трандуил никогда не позволит своему сыну связать себя узами с такой, как я. — Мой отец Азог и все вокруг это знают. — парировал Маухур. — Но это не помешало мне найти в Гондоре друзей. Конечно, находились умники, кто пытался унизить или даже напасть. Но у меня всегда мой верный меч под рукой - на последней фразе оскалился, обнажив ровные белые зубы. — Именно поэтому ты так за все десять лет и не сьездил в Рохан к своей матери. Ты боишься, что она тебя не примет — оборвала его я, зная, что полуорк не сможет ничего возразить.       Потому что я была права. Так же как меня не примут ни в одном доме, когда правда вскроется. Как пять лет плена и пыток превратятся в сознании эльфов, гномов и людей в дружеские посиделки в Дол-Гулдуре с моим папашей.        Маухур грустно улыбнулся, запрокинув голову наверх и подставив лицо холодным звездам. — Это другое. — отрезал он, не отрывая глаз от ночного небосвода. — Орки держали мою мать в плену. Азог отпустил ее лишь через много лет по каким-то своим соображениям. — голос его звучал отстранённо — Я помню тот день. Он приехал на своём мерзком варге— полуорк сжал кулаки, а я затаила дыхание. Маухур никогда не был так откровенен, как сейчас — Он приехал в Гундабад, где мы жили с матерью. Я был ещё совсем мал, но отчетливо помню, как он выволок ее за волосы из нашей глиняной лачуги и выставил за ворота, сунув в руки какой-то свёрток. Меня же забрал с собой в Дол-Гулдур. — он замялся и тряхнул головой, прогоняя морок прошлого — Потом Азог говорил мне, что освободил мать, потому что она должна охранять какую-то важную для него вещь. Оставлять ее среди орков было небезопасно. — он опустил взгляд на меня — Уже год я думаю об этом свертке. Мне кажется там было что-то важное, что может оказаться зацепкой в твоей истории, Исилиэль.       Я задумалась.       Интересно, что такого Азог поручил охранять матери Маухура? У бедной женщины не осталось выбора — ведь в заложниках он оставил себе ее сына. Разве мать, которая не любит и не принимает, станет подчиняться Азогу? Что ей мешало укрыться за крепкими городскими стенами и раствориться среди роханцев? Орки бы никогда ее не нашли. Но нет, она осталась жить там, где Азог и любой другой могли достать ее.       Эти мысли я озвучила полуорку. Тот лишь задумчиво хмыкнул, пожал плечами и поспешил сменить тему. — Прежде чем ехать на встречу с непонятным и крайне опасным типом, я бы на твоём месте поговорил с дядей. Настало время получить ответы на все вопросы. Думаю, Лорду Элронду уже не отвертеться. И если уж тебе после этого захочется продолжать искать приключений, то я поеду с тобой. — с этими словами младший брат протянул мне руку, показывая, что будет со мной не только в этот трудный час, но и во все последующие.       И я благодарно ее приняла.

***

      Мои шаги отдавались гулким эхом, и этот приглушённый звук разносился в разные стороны, стараясь разбудить спящих под стрельчатыми сводами птиц.       Я приближалась к покоям Лорда Элронда, и молилась Эру, чтобы не растерять всю свою решимость, когда дойду до узорчатых дверей его опочивальни. Луна слабо пробивалась сквозь резные окна и, казалось бы, слегка подталкивала меня в спину.       Дядя должен был ответить на все мои вопросы. У него не получится сбежать!       Не в этот раз.       Узкий коридор казался бесконечным. Расписные фрески на стенах мерцали в звёздном свете, и герои древности печально смотрели мне вслед. — Загадочная сегодня ночь, не так ли? — голос Митрандира заставил меня резко остановиться. Он отделился от спящей колонны и, по обыкновению пыхтя трубкой, направился ко мне. Он был без привычной шляпы, но, как и всегда, опирался на любимый посох. — Ты знал, что Азог мой отец. — сказала я, снова утверждая. Старый маг кивнул и выпустил клубистые колечки дыма. Меня обдало запахом табака и вишни. — Конечно, ты хочешь меня спросить, почему тебе никто об этом не сказал? — он жестом пригласил меня присесть на вырезанную в стене небольшую скамью. — Я думаю, ответом послужит избитая фраза « это было ради твоего же блага». — Именно так. — в его помутневших серых глазах читалось беспокойство — Потому что всему своё время. А ты слишком любишь его торопить.       Я вздохнула и слегка потянула учителя за потрёпанный рукав его серого плаща. — Мне сказал об этом чёрный рыцарь. Кто он такой?       Гендальф обвёл взглядом пустой коридор, сделал пару глубоких затяжек и тяжело вздохнул: — Это тёмный эльф, порождение древнего зла. Его отец — тьма воплоти, а кто его мать остаётся только догадываться. Много лет Морохир не покидал темные земли, и вот теперь пришёл сюда, чтобы сеять вокруг себя мрак. — прохладный ветер легонько коснулся моих плеч, и я поёжилась. — Он больше похож на разобиженного на весь мир ребёнка, чем на древнее зло — я вспомнила его обиженный тон и озлобленный взгляд исподлобья, точно у загнанного угол волка. — Ты же прекрасно знаешь, девочка, что внешность зачастую может быть обманчивой. — глаза Митрандира блеснули в полумраке. — Да, ты выглядишь, как старец, а сам кого хочешь порубишь в капусту.— горько улыбнулась я.— Никогда не знаешь, чего ожидать от Гендальфа Серого.       Серый маг довольно крякнул и затянулся трубкой. Луна, дошедшая уже до середины небосвода, закралась в седую бороду и игриво серебрила ее. — У него Тауриэль, Митрандир — продолжила я, и глаза старого мага недобро сузились. — Морохир будет ждать меня в крепости Амон-Сул через два дня. Иначе он убьёт ее. А ещё расскажет всем правду о моем…— голос мой дрогнул — отце.       Ветер снова обдал прохладой, ласково тронув меня за плечи, будто утешая. — И что же ты сделаешь, когда встретишься с ним? — по коридору, плотно запахнувшись в лёгкую тунику, к нам широкими шагами приближался сам Лорд Элронд. — Я сражусь с ним, дядя — я встала со скамьи и гордо подняла голову. — Сражусь с ним и одержу победу!       Элронд устало потёр переносицу и посмотрел на меня печально и внимательно. — Прошло уже 328 лет со дня твоего рождения, а я все ещё не вижу твою судьбу. Она сокрыта от моего взора пеленой мрака, Исилиэль. — Дядя! — воскликнула я — Мирандир! Расскажите мне, не таите! Что случилось, когда я родилась? Как это связано с лунными камнями и Азогом Осквернителем? Хватит уже тайн!       Лорд Элронд быстро переглянулся с Митрандиром. Тот заправил трубку новой порцией вишневого табака и устало оперся на посох — Я уже много лет твержу твоему дяде, чтобы он рассказал тебе правду — на этих словах Элронд деликатно кашлянул. — Так расскажи! — я повернулась к дяде и легонько коснулась его прохладных пальцев — После всего, что со мной сделал собственный отец, я имею право на правду!       Голос мой прозвучал сдавленно и хрипло. Перед глазами возникли желтые кошачьи глаза Азога, что так были непохожи на мои серые. — Ну что ж...— дядя Элронд присел рядом с Митрандиром, который снова запыхтел трубкой, всем своим видом показывая, что помогать старому эльфу не собирается.        Владыка Ривенделла нахмурил густые брови и начал свой рассказ, устремив взгляд куда-то в пустоту, сквозь пелену времени. — Твоя мать, Элениэль, была одной из прекраснейших эллет Имладриса. Многие эллоны готовы были сражаться за ее сердце. Но больше всех пытались добиться ее расположения два эльфа: Аулендур и Мельдиль — с детства соперники и лучшие из лучших. Несколько сотен лет боролись они за сердце моей прекрасной кузины, но в итоге она выбрала Аулендура. Казалось, вся Арда отмечает их свадьбу и радуется за столь прекрасный союз двух златоволосых, сероглазых эльдар. Вскоре у них родилась дочь Анариэль, чью красоту можно сравнить лишь с золотыми лучами самого Солнца. И лишь один эллон не был рад...       Дядя замолчал на мгновение, и на лице его отразилась боль. — Мельдиль долго горевал по Элениэль. Не явившись даже на свадьбу, он покинул родные земли и отправился путешествовать по Арде. Много лет не было о нем никаких вестей. Но когда он вернулся, то не всякий мог узнать в нем старого доброго Мельдиля, что слыл верным другом и храбрым воином. Темные тени залегли под глазами, солнце больше не касалось волос, даже ветер остерегался трепать его заплатанный дорожный плащ. Так и ходил он, мрачный и одинокий, под сенью могучих каштанов Имладриса, и дума гуляла по его широкому бледному лицу. В один осенний день, Мельдиль пришел ко мне, встревоженный и напуганный. " Элениэль скоро умрет" — сказал он мне тогда. Я удивился, ведь ничего не являлось мне по поводу кузины. Впереди ее ждала долгая жизнь со своим супругом и дочерью. Я попытался развеять сомнения старого друга, но он лишь твердил про скорую смерть Элениэль. " Её надо спасти" — твердо сказал он и, помолчав, добавил — " Любой ценой". Как жаль, что тогда я не понял, что мой друг затеял недоброе. Обратился он к темным искусствам, давно позабытым во мраке, чтобы, как он считал, спасти дочь звезд. Околдовал он прекрасную эллет, заставил быть с ним силой...Уединились они среди бездушных камней Мглистых гор, и никто не мог вернуть Элениэль домой.       Дядя замолчал и грустно посмотрел на меня. Я сидела, затаив дыхание. Казалось каждый дюйм моего тела оцепенел, а сердце скакало галопом и билось где-то в районе горла. — И от этого союза родилась я. — закончила я фразу, которую мой дядя не смог произнести вслух.       Митрандир протянул трубку Лорду Элронду и покачал головой. — Прежде, чем ты появилась на свет, кое-что произошло. Еще нося тебя под сердцем, Элениэль начала чахнуть и увядать. Красота ее померкла, силы покидали с каждым днем. Ветер донес до меня эту печальную новость, и тогда Я, Лорд Элронд и Таур Трандуил поняли, что силой пленил ее Мельдиль, и отправились спасать прекрасную эллет из его плена. Но когда мы пришли было уже поздно. Элениэль была уже слишком слаба, чтобы продолжать жить в Арде. Она лежала на каменном выступе посреди сырого грота, а на груди у нее мирно спал младенец. Тогда твой дядя взял вас обеих и на своем коне увез в Имладрис, где, укутанная магией кольца Вилья, Элениэль смогла прожить еще какое-то время. Я же и Таур Трандуил вступили в схатку с Мельдилем, которого очень трудно было узнать. Тьма исказила его черты до неузнаваемости. Он еще не был Азогом, но и Мельдиль, которого мы знали, ушел навсегда. Битва дилилась долго, мрак питал Азога, насыщая силой и мощью. Но в итоге Трандуил сбросил Мельдиля со скалы, и потом долго горевал сидя около пропасти, ведь тот был ему точно брат...И только через десять лет мы узнали, в кого превратился наш старый друг. — А лунный камень? — вырвалось у меня — Причем тут он? — Здесь мы можем лишь предполагать. Камни Луны и Солнца о которых ты конечно же слышала — это частички их душ. Они способны спасти даже самого безнадежного больного от скорой смерти.— тихо сказал Элронд — Возможно, с помощью лунного камня Азог пытался спасти жизнь Элениэль, а в итоге спас твою. Или же Луна сама предложила свою помощь твоей матери, а она выбрала спасти тебя, а не себя.. — Эту тайну знали лишь трое: Азог, твоя мать и Луна. — подытожил Митрандир, а я лишь кивнула, чувствуя как слезы жгут мне глаза. — Маухур, можешь выходить из своего укрытия. — Лорд Элронд сухо усмехнулся, наблюдая как кудрявая голова полуорка высовывается из-за колонны. — Должен же я знать свою родословную — пробурчал он, неловко приближаясь к нам.        Младший брат одобряюще положил мне руку на плечо, а я не стесняясь своих слез продолжала молча сидеть и разглядывать пару осенних листьев у себя под ногами, которые непослушный ветер гонял по коридорам спящего дворца.       Тупая боль засела внутри меня и не переставая колола где-то под ребрами. Осознание, что я буду знать лишь половину, буквально прибивало к земле. Мне казалось, что спина начинает горбиться под этой бесконечной тяжестью.       Теперь я точно знала несколько вещей:       Азог был моим отцом, а Элениэль была моей матерью, которая, скорее всего, и не хотела быть ею.       Я родилась во мраке сырой пещеры.       Я порождение темной магии и зла.       Эти мысли я не стала озвучивать своим наставникам. Я попыталась загнать их поглубже и похоронить глубоко внутри. Но они калейдоскопом плясали перед глазами и кололи их. Среди этого водоворота передо мной стояло лицо аранена. Он печально и обреченно смотрел на меня. « Ты проклята, и поэтому мы никогда не будем вместе»- говорили его холодные глаза. Лицо моего даэра медленно начало менять черты, превратившись в мою сестру, что яростно смотрела на меня и кричала:       « Это все ты. Это твоя вина. Ты убила нашу мать, морготово отродье!»       Я больно прикусила себе щеку, стараясь прогнать навязчивое видение.       "Морохир точно знает многое. Иначе не был бы таким самоуверенным" — мелькнуло в голове, и я точно решила, что с первым лучом солнца отправлюсь по Восточному тракту в Амон-Сул. — " Недаром у него откуда-то меч Мельдиля".       Нельзя медлить. — Не говорите Леголасу — твердо сказала я, вставая и вытирая щеки. — Я не хочу, чтобы он знал, кто мой отец. Тем более он ранен и не может сопровождать меня. А выдвигаться нужно уже сейчас. — Этот путь ты пройдешь без него. Его путь лежит на запад, а твой на восток. — сказал Элронд, и я содрогнулась. Одна мысль о разлуке с араненом причиняла ещё большую боль, но страх, что мой даэр отвергнет меня, узнав правду, был сильнее боли. — Такова твоя судьба. Я вижу долгую дорогу впереди, вижу борьбу света и тьмы в твоей душе. Но что победит, все ещё скрыто от меня плотной дымкой. — Так седлай же коня, девочка! — Митрандир легонько подтолкнул меня в сторону выхода. — А ты, мой юный ученик, береги сестру. И не давай ей делать глупости.       Я переглянулась с Маухуром, и мы, слегка поклонившись Лорду Элронду и серому магу, поспешно зашагали по коридору, через мгновение скрывшись в темноте. — Седлай же коня.       И да пребудет с тобой попутный ветер.