7. В которой наш план провалился.
13 апреля 2022 г., 14:01
Я полусидел на лежанке и лениво скользил взглядом по украшенной лепниной стене пустого лазарета. Ночь близилась к середине и Луна мерно проливала свет сквозь полукруглые окна.
Мазь из бадьяна и королевского листа приятно холодила руку, тело мое было расслабленно в отличие от сознания.
Тревога сжимала сердце, и я не мог понять ее истоков. Казалось, что на меня надвигается огромная волна, почти такая же, какую напустила на меня Исилиэль много лет назад. Тогда я упал с дерева и несколько дней блуждал во мраке. Теперь же во тьму погружался благословенный край Ривенделл.
Я хотел вернуться в наши с дочерью Луны покои, но придворный лекарь категорически запретил вставать. Старый эльф туго перевязал мне руку и покусанную волком ногу и удалился в свои покои, сказав, чтобы до утра я не смел двигаться и, не дай Эру, посмел встать с кровати.
— Ты не спишь? — родной голос мягко коснулся меня.
Исилиэль все ещё облачённая в пыльный походный камзол тихо вошла в опустевший лазарет и присела на край лежанки. Провела легкими движениям по моей щеке.
Серые глаза внимательно и беспокойно вглядывались в мое лицо. На самом их дне я увидел бесконечную грусть.
— Не спится — признался я, мягко касаясь губами ее пальцев. — Меня не покидает тревожное чувство надвигающейся опасности.
Рука Исилиэль слегка дрогнула. Ночной ветерок ворвался сквозь небольшое окно и растрепал наспех заплетенную косу. Седая прядь непослушно выбивалась из прически, сливаясь с лунным светом.
— Посмотри, какая красивая ночь — губы ее тронула легкая улыбка — Такая тихая, безоблачная и теплая. А ветер обнимает так, будто укутывает в шелковый платок. Давно не было такой дивной ночи, Леголас, поэтому отбрось свои мысли и насладись ею.
С этими словами, моя диннет аккуратно улеглась рядом и прильнула к здоровой руке. Невесомо провела подушечками пальцев по оголенной коже, заставив тут же покрыться мурашками. Я коснулся губами ее прохладного лба и вдохнул любимый лавандовый запах волос, уносясь мыслями далеко сквозь время.
Туда, где мы еще такие юные и беспечные лежали на росистой траве и вглядывались в ночное небо. А Луна с нежностью серебрила колокольчики вплетенные в волосы Исилиэль.
- Что сказал тебе черный рыцарь? - повторил я свой недавний вопрос, в ответ на который дочь Луны соврала, прекрасно зная, что я ей не поверю. Ведь я видел, как исказилось лицо Исилиэль и как зашелся в торжествующем смехе темный эльф.
Я четко запомнил гримасу боли, исполосовавшую ее лицо. Может ли этот никому неизвестный эллон знать что-то о Мельдиле или Утренней звезде — мече, который так бережно хранил Азог Осквернитель?
Может ли Морохир причинить Исилиэль боль?
— Я же тебе сказала. — рука ее замерла, перестав гладить мою.
— А я не поверил. — отрезал я, — И ты прекрасно знаешь об этом. Я твой даэр, и имею право знать, о чем ты говорила с нашим врагом!
Ведь темный эльф был определенно коварен и опасен. За одну только встречу он показал, что не так прост. Он не был прямолинейным Больгом, у которого мозгов бы не хватило на такой хитроумный план.
Но он и не был Азогом, который мог совладать с эмоциями, где нужно, лишь бы достичь цели. Азог мог играть с чужим разумом точно в мяч. А эльф, которого Гендальф назвал порождением тьмы, был явно молод и горяч. Глаза его еще не тронула мудрость прожитых столетий.
Исилиэль тяжело вздохнула и глаза ее покраснели. Она прижалась к моей груди, вцепившись пальцами в расшитый край туники. Я провел здоровой рукой по ее напряженным плечам, и тревога снова завладела всем моим существом.
— Давай поговорим об этом завтра — глухо сказала дочь Луны, дыша мне в грудь. — Утро вечера мудренее, как говорится. Сейчас тебе нужно отдохнуть. — Она посмотрела на меня, и заботливо поправила бинт на раненой руке. — Черный рыцарь знал, куда кидать нож. Он сильно повредил твою руку, на восстановление потребуется время.
Я зарылся в ее волосы, снова вдыхая этот живительный аромат.
И правда, поговорим об этом завтра. У нас впереди еще много времени, чтобы разгадать все тайны и загадки.
— Зато мой отъезд в Эрин-Галлен придется отложить — ухмыльнулся я, меняя тему, и ее губы растянулись в улыбке в ответ. — Теперь у меня есть оправдание, чтобы остаться в Имладрисе подольше.
В ответ на это Исилиэль поцеловала меня в уголок рта, слегка коснулась подбородка, а затем уже прильнула к губам, мягко и осторожно. Этот поцелуй, точно бархат, окутал нежным облаком, и тревога, что так терзала мое сердце потихоньку начала испаряться, впуская на его место тягучую пряную негу.
И я, чувствуя, как молочные губы порхают по моему лицу, позволил себе окончательно раствориться в этом светлом и таком необходимом покое.
Наслаждаясь тем, как податливый язык разносит по телу потоки тепла.
Вдруг дочь Луны настойчиво потянула меня за ворот и, в мгновение перевернув меня под себя, оказалась сверху, накрыв нас обоих шатром темных волос. С глухим вздохом она буквально впилась мне в шею, заставив выгнуть позвоночник и сжать зубы, сдерживая стон. Руки ее опускались ниже и ниже, быстро справляясь со шнуровкой моих походных штанов. Я, забыв о ранении, обхватил руками ее торс, запуская руки под одежду.
Камзол и брюки ее уже валялись где-то на полу, а пальцы мои блуждали по спине, скользили по привычным шрамам, сжимали хрупкую талию, ласкали упругую грудь. Я смотрел на ее подсвеченные звездами ключицы, на покатые белые плечи, подрагивающие ресницы полуприкрытых глаз и медленно сходил с ума, точно видел все это впервые.
Она закусила губу и тихо застонала, когда я наполнил ее собой, чувствуя как наши сердца начинают биться в такт. Исилиэль двигалась медленно, и я вторил ей, все глубже погружая нас обоих в эту корично-тягучую сладкую пучину.
Пытаясь слить с ее дыханием свои мысли, что не способны облечься в слова.
Мы оба купались в этой теплоте, что поднимала нас вверх над жесткой лежанкой лазарета, выше и выше над спящим Имладрисом, над замершей до рассвета Ардой.
Туда, где яркими точками светят звезды и Луна тихо грустит по своему Солнцу.
— Amin mela lle (*" я люблю тебя" — синд.) — выдохнула она в губы и, запустив пальцы в мои волосы, прижала к себе, точно желая слиться со мной воедино.
Низ живота наполнился теплом, и я, точно безумный обнимая Исилиэль, замер, слушая как наши сердца гулко бьются об ребра.
Растворяясь в нашем рваном дыхании.
Чувствуя, как хмельной мир вокруг без остановки качается из стороны в сторону.
— Amin mela lle — повторил я одними губами, и она, обмякнув, легла на меня, уткнувшись носом в шею. Жадно вдохнула мой запах и мягко поцеловала где-то за ухом.
— Поспи, — Исилиэль приподнялась и снова поправила съехавший на моей руке бинт — Королевский лист не будет обезболивать твою рану вечно. — я ухмыльнулся, скользнув здоровой рукой по ее обнаженной спине. — Тебе надо набираться сил.
Я хотел было ответить, но сон уже начал забирать меня в свои владения. И я, чувствуя умиротворение и покой, уснул с полуулыбкой на губах.
Уснул под невесомую рябь легких поцелуев.
Уснул, даже не подозревая, что Исилиэль с первым лучом солнца покинет Имладрис.
Унесется на своем коне в неизвестном направлении.
Оставив меня одного.
***
— Нет, кролика ты готовить не умеешь — Маухур держал в руках жестяную ложку и помешивал в котле похлебку, которую я наспех сварганила из пойманного мной кролика и пары картофелин, найденных на дне дорожной сумки. И теперь полуорк, причитая и ворча, пытался исправить вкус, который казался ему похожим на болотную тину. — С каких пор ты стал так разборчив в еде? — невесело усмехнулась я, доставая лембас. — Жизнь в Гондоре неплохо тебя поменяла, малыш. — я кинула ему ломоть эльфийского хлеба. — В Дол-Гулдуре выбор был небольшой — пояснил Маухур, и я тут же вспомнила отвратительный вкус гнилого червивого мяса, так любимого орками. — Только в Гондоре я понял, что такое настоящая еда. Всегда делал что-нибудь вкусное для себя и Гендальфа на ужин. Да и девушкам нравились мои блюда — он самодовольно ухмыльнулся — Отличный способ покорить пару прекрасных особ, что подарят тебе незабываемую ночь. Я закатила глаза и покачала головой, а юный дамский угодник продолжал что-то рассказывать и без остановки и помешивать наш будущий ужин. Мы вышли из Имладриса с первым лучом солнца и скакали до тех пор, пока оно не скатилось за горизонт. Лошади нуждались в еде и отдыхе, да и нам не помешало бы набраться сил перед встречей с черным рыцарем. Ведь битва за Тауриэль была неизбежна — Морохир уже показал, что он не из тех, кто просто так уступает. Поэтому мы свернули с Восточного тракта в небольшую рощицу и расположились между двух разросшихся ясеней, что приветственно загудели, стоило нам приблизиться. Деревья были не на шутку рады нашему появлению и, казалось, расправили ветви, пытаясь стать еще больше и выше. Маухур развел небольшой костер, а я занялась ужином, гоня непрошенные мысли прочь. Тупая боль терзала мне сердце, а мысль о разлуке с араненом пробивала его насквозь отравленной стрелой. Я чувствовала, как тьма идет за мной по пятам и ждет подходящего момента. Ждет, когда сможет поглотить меня в минуту слабости. Так или иначе, я все еще надеялась на благоприятный исход событий. По моему идеальному плану я встречалась с Морохиром, он отвечал на мои вопросы: тайна моего рождения становилась явной, как день. Потом мы вступали в схватку и я, конечно же, одерживала победу. В это время Маухур освобождал Тауриэль, и мы окрыленные триумфом возвращались все вместе в Имладрис. А Леголасу я бы сказала, что опасалась за его жизнь - ведь, знай он о моем плане, то обязательно последовал бы за мной, забыв о своем ранении. Я слишком хорошо помнила предсказание старой Нерданель, чтобы подвергать аранена такому риску. Я слишком хорошо помнила его мертвые глаза, свет в которых навечно угас. Так или иначе, мой план был настолько хорош, что, конечно же, был нереальным. Передо мной снова возникло разочарованное лицо Леголаса. Он стоял, облаченный в королевскую мантию и грустно смотрел на меня. " Даже если бы я и хотел связать себя узами с такой, как ты — это уже невозможно"— говорил его холодный взгляд. Я резко мотнула головой, пытаясь стряхнуть этот навязчивый образ. — ...и открыть свою таверну, где будут подаваться лучшие бараньи ребрышки во все Арде — голос Маухура ворвался в мое сознание. Видимо полуорк все это время мечтал, чем займется в мирное время, когда не придется бесконечно седлать коня и обнажать меч. — Впрочем, похлебка готова, Исилиэль. Теперь мы не отравимся. Я не удержалась и впервые за два дня искренне улыбнулась брату. Присев поближе к небольшому костру, я взяла у полуорка ложку и пригубила кипящее в жестяном котелке варево. — И правда вкусно! — искренне удивилась я. — Не думала, что розмарин и мята могут так изменить блюдо. У тебя талант, малыш. — я потрепала его по кудрявой голове, на что тот рассмеялся, обнажив белоснежные зубы с чуть выпирающими резцами. Я невольно загляделась на Маухура. Перед глазами возник маленький мальчик с печатью тьмы на лице, что так уродовала его. В то время он был больше похож на орка, чем на человека. Сейчас же передо мной был юноша в расцвете своих сил. Его лицо и тело возмужали, стали правильными и ровными. Лишь немногое напоминало об его орочьей сущности - острые резцы да бледная кожа. — Если ты хочешь, я могу отправиться с тобой в Рохан, когда все закончится. — сказала я, принимая из его рук плошку с супом. — Думаю, Леголас и Арагорн тоже поедут с тобой, если ты этого захочешь. Рука полуорка дрогнула, и он благодарно посмотрел мне в глаза. — Я поеду туда! — уверено сказал он — Когда обо мне начнут слагать баллады, и моя мать будет встречать меня как героя Арды! — его глаза зажглись азартным огоньком. — Друг мой, — мягко улыбнулась я — Ты никогда не думал, что ей не нужен герой Арды? Может быть, ей просто нужен сын, которого у нее отобрали много лет назад. — я пожала плечами. Глаза Маухура в мгновение потухли. — Думаешь, то, что я орк никогда не тяготило ее? — глухо ответил он, и деревья над нами протяжно загудели. — Думаешь, при взгляде на меня, она не будет вспоминать все, что пережила в Гундабаде? И у нее не будет стоять перед глазами картина собственного насилия? — Маухур подбросил в догорающий костер пару сухих веток. Огонь тут же разгорелся и пустил вокруг сноп искр — В последний раз я видел мою мать около тринадцати лет назад. Думаешь, она не могла за это время выйти замуж и родить нормальных детей? Зачем ей я, сын самого ненавистного орка в Арде? — Во-первых, ты орк только наполовину. — рассудительно ответила я — Во-вторых, ты уже давно избрал удел человека, а не орка. И на твоем счету даже есть половина подвига, как ты помнишь. У тебя даже кровь красная... Мои попытки подбодрить младшего брата были тщедушными и слабыми. Ведь я точно так же боялась, что мои близкие не примут меня из-за родства с Азогом Осквернителем. Одна только мысль о том, что Леголас или Анариэль узнают о моем происхождении вгоняла меня в ужас. Хотелось вскочить на коня и скакать куда подальше. Туда, за черту горизонта. — Если ты так уверена в своей правоте, то еще не поздно повернуть назад и рассказать все Леголасу. - Маухур одним глотком осушил плошку с супом и вытер губы ладонью. — Я уверен, аранен и Арагорн с радостью разделят с нами это увлекательное, но крайне опасное приключение. К тому же Элладан, Элрохир и их воины пришлись бы кстати. Так мы быстрее спасем красотку Тауриэль из лап черного рыцаря. — он самодовольно ухмыльнулся. Я замялась и удивленно посмотрела на полуорка. Тот, несмотря на шуточный тон, слегка осуждающе на меня глядел, и костер лениво играл бликами на его бледном лице. — Здесь дело не только во мне —честно призналась я — Это слишком опасно, Маухур. Это не просто рядовая схватка с орками. Мы не знаем, что ждет нас по ту сторону стен Амон-Сул. Мы не знаем, какая тьма скрывается за ними. — суп встал поперек горла. — Когда-то много лет назад одна древняя эллет предсказала смерть Леголаса — полуорк удивленно открыл рот, собираясь что-то сказать, но я жестом оборвала его — Я видела его в зеркале, мертвого. Это еще одна причина, почему Леголасу не надо знать о нашем походе. Он ранен и не может сражаться. Сердце снова лизнула боль. Саднящая и ноющая. Маухур промолчал и принялся уплетать суп, закусывая лембасом. — Вкусно однако — подытожил он, и больше не произнес ни слова, погрузившись в свои мысли. Как говорит Митрандир: " У каждого из нас свои внутренние балроги, и каждый должен победить их в одиночку". Поэтому я не стала его беспокоить. Лишь вслушалась в ночной лес: до Амон-Сул было уже рукой подать, но деревья беспечно спали, умытые ночной росой. Поэтому я легла на засыпающую траву, подоткнула под голову дорожную сумку и перевернувшись на спину, столкнулась взглядом в восходящей Луной. Сердце снова заныло, и я поспешила закрыть глаза, моля Эру, чтобы сон забрал меня в свое царство как можно быстрее. И подарил мне ночь без сновидений.***
— Исилиэль, засада! — я не знаю, успела ли уснуть, но из полудремы меня вырвали точно за шкирку. Крик Маухура разрезал ночную тишину, а звон стали заставил резко вскочить и обнажить меч. Орочья вонь обожгла ноздри и вот они, шестеро низкорослых прислужников Моргота, напали на нас из темноты обманчиво тихого леса. Отбив мечом пару летящих в меня стрел, я кинулась на ближайшего орка. Он скалил гнилые зубы, перекидывая загнутый на конце ятаган из одной когтистой лапы в другую. На лице его застыла подозрительно торжествующая усмешка. — Сзади! — закричал Маухур, но среагировать я не успела. Движения мои что-то сковало и прибило к земле, уткнув носом во влажную землю. Я не сразу поняла, что на меня набросили сеть, а два орка тут же приколотили со всех сторон деревянными кольями. Маухур с разворота кинул нож, пробив глаз бежавшему на него орку, тот повалился на землю, забрызгав ее черной кровью. Лес тут же зашумел кронами. — Burzum ( *"тьма"— темн.нар.) — послышалось сквозь шелест проснувшейся листвы. Еще двое орков кинулись на Маухура с разных сторон. Тот, пытаясь отбить град ударов, был вынужден отступать пока не уперся спиной в шершавый ствол ясеня. — Skai! — прошипел мой брат на черном наречии, скалясь. — Слышь, этот щенок еще и оскорбляет на нашем же языке — гоготнул один из орков и зарычал, наставив кривое лезвие на Маухура. — Ты что не узнал? — в предвкушении прошипел второй — Это ж Азогов сынок, который позорно сбежал к людям. Мерзкий snaga, должен пойти с нами, отдадим его хозяину, он нас вознаградит вдвойне. — Сначала одолейте! — с этими словами Маухур с силой отбил приставленное к нему лезвие и на выпаде, ранил одного из орков в плечо, забрызгав черной тягучей кровью лицо. Второй орк, воспользовавшись его секундным замешательством, метнул камень, попав прямо в голову. Через мгновение мой брат с заломанными руками был поставлен на колени под дружный хохот орков. " С каких пор орки научились драться? " - мелькнула в моей голове мысль. Эти твари вели себя нетипично для тупоголовых выходцев из Мордора или Дол-Гулдура, что так любили кидаться в бой, занося меч высоко над головой, позволяя с легкостью проткнуть им лезвием живот. Было такое ощущение, будто кто-то обучал их военному искусству. Зарычав, я достала из-за пояса кинжал, пытаясь разрезать тугие веревки, но ничего не получилось. Два орка, что все это время держали меня, утробно заржали, наблюдая за моими попытками освободиться. Снова и снова я резала их, но они тут же срастались вновь, пока я не осознала, что меня поймали в эльфийскую сеть, какие обычно изготавливают в Лориэне. Много лет назад Халдир дарил мне похожую для охоты. — Откуда у вас эльфийское оружие, вы, отродья тьмы! — процедила я сквозь зубы, но ответом мне был лишь каркающий хохот и оскорбления на черном наречии. Как позорно было бы сейчас проиграть шайке орков, не добравшись до цели. Я слушала их лающий смех, чувствуя, как в моих венах закипает кровь. " Учитывая, что мы отпрыски самого лютого орка в Арде — это вдвойне позорно."— шутка прозвучала в моей голове как-то уж совсем мрачно. — Отвести обоих к хозяину! — из темноты лесных деревьев вышел орк покрупнее, явно выходец из северных племен. На нем, как и у многих его сородичей не было брони, оголенный торс украшали десятки боевых шрамов, а вместо одного глаза была нацеплена засаленная повязка, перепачканная кровью.— Думаю полуорк послужит неплохой наградой Больгу за его помощь. — на этих словах Маухур попытался вырваться но ударом ноги в спину был тут же повален на землю. —Glob! ( отброс — темн.нар.) — северный орк плюнул в его сторону и презрительно скривил безгубый рот. — Отпустите его! — я собрав все свои силы резко рванулась, вырывая из земли колья, удерживавшие на мне эльфийскую сеть. Скинув ее с себя, я схватила с земли лезвие и одним ударом распорола одному из замешкавшихся орков живот. Развернувшись, я скрестила мечи со вторым. Раз, два, три удара, и орк, хватаясь за кровоточащее горло, с хрипом осел на землю и замер навечно. — Держись братишка, я сейчас! — Не так быстро. — в спину мне уткнулось что-то холодное и острое. А женский голос мягко продолжал — Брось меч, Исилиэль. Вас двое, а нас много, тебе не победить в этой битве. Я стояла не шелохнувшись, крепко сжимая рукоять в руке. — Я тебе помогу — продолжал голос, и я с ужасом уловила в нем знакомые нотки. После этих слов, северный орк приподнял голову Маухура за волосы и приставил к шее кинжал. Брат обвел взглядом местность и вдруг замер,смотря куда-то за мою спину. На лице его отразилась смесь удивления и ужаса, через мгновение сменившаяся гневом и яростью. — Когда тьма успела пленить тебя? — процедил полуорк, и лезвие, все еще приставленное к моей спине слегка дрогнуло. — Давай, расскажи, нам будет интересно послушать — я дернулась, но крепкие руки в одно движение локтевым захватом за шею заставили меня замереть. — Dina (* тихо - синд.) — полушепотом велел голос, и я в ужасе замерла. Страшное осознание сковало руки и ноги, точно на меня снова набросили эльфийскую сеть. Оставшиеся в живых орки тут же зашушукались на черном наречии. Северный орк еще сильнее прижал лезвие к горлу Маухура, слегка пустив кровь. Мой брат, не обращая на это внимания и сверкая сталью черных глаз, продолжил — Давай же, начинай. Расскажи все, Тауриэль, нам некуда торопиться.
