Метель

      Альфред сидел в одном купе с графом, прижав ближе к себе заветный профессорский саквояж. Поезд нес его от дома обратно в темную и загадочную Трансильванию. Его сиятельство читал книгу. Юноша печально смотрел в окно, уже не удивляясь только своему отражению в нем. Какая комичная ситуация!       — Мой сын очень привязался к вам, герр Альфред, — неожиданно произнес граф.       — Пр-правда? — на юношу очень странно действовал голос его Сиятельство, он вселял в него сковывающий ледяными оковами ужас, но при этом вводил в сладкое дурманящие забвение.       — Это не взаимно? — граф сделал вид, что удивлен и даже приподнял бровь.       — В-виконт, очень… — Альфред вспомнил сцену в библиотеке и зажмурился, — приятный молодой человек!       — Да? — скрывать правду от его Сиятельство, а тем более так бездарно, было бесполезно, — Он все никак не выйдет из того возраста, когда интересы меняются со скоростью секундной стрелки. Три года назад он убеждал меня, что уйдет в монастырь…       — В мужской? — как обычно невпопад спросил юноша.       — Если бы, — его Сиятельство горько усмехнулся, — Хотя сейчас, я думаю, он так бы и поступил. Но я его понимаю… отчасти… В младенчестве им почти никто не занимался. В детстве, стараясь восстановить справедливость, мучали занятиями. В юношестве вывезли в свет, где внушили, что он ничтожество… Неудивительно, что молодой человек, не сформировавшаяся еще личность, ребенок… наложил на себя руки…       — Он х-хотел вскрыть себе вены?       — И вскрыл. Но я спас его. Не думаю, что если бы это случилось сейчас, я поступил бы также. Но тогда я был совершенно другим… Я рад, что сделал то, что сделал. Он — мой сын. Я люблю его, хоть иногда и не показываю этого. Ему было трудно в жизни… Сейчас мне приходится исправлять то, что натворили его… кхм… близкие. Поэтому я и прощаю ему поступки, за которые века четыре назад самолично отрезал… Но не об этом… — граф внезапно замолк, совершенно забыв об Альфреде, слушавшим его с открытым ртом. Кролок не собирался исповедоваться… Просто сейчас он увидел перед собой чистого, наивного мальчонка, который до боли напомнил ему Герберта.

***

      Многодневная метель начала стихать. Снежинки медленно с невероятной важностью опускались на родовой замок фон Кролоков, фамильное кладбище, густой черный лес и стоящего на коленях Герберта. Его Сиятельство был прав — если виконт что-то задумает, то его уже ничто, и никто не сможет переубедить. Порой граф про себя восхищался выдержкой сына и жалел, что ее нельзя направить в правильное русло.       Но теперь плеча виконта коснулась чья-то теплая мягкая рука. Герберт медленно поднял глаза на ее обладателя:       — Альфред, — воскликнул он, — Я знал! Ты вернешься! Ты передумаешь!       Виконт вскочил с колен и обнял опешившего студента. Из тени леса на них смотрели два серых, казалось, светящихся в темноте глаза. Граф наслаждался счастьем сына и понимал, что еще несколько таких проделок и придется подкрашивать волосы. Но разве это того не стоит?..