Наследие драконов: Принцы драконьих островов

До принесения второго обета Стражей оставалось три дня. Сильверин никогда бы не подумал, что можно так бояться встречи с теми, кто должен тебя охранять. Страх был неведом ему вообще. Но сейчас, при мысли о том, что он встретится с обитателем своих фантазий, Сильверина охватывал мандраж. Первой клятвы он не помнил — Стражи приносили её у колыбели новорожденного принца, спустя неделю после того, как малыш появлялся на свет. В то время происходил первый отбор. Тогда же сами Стражи видели принца в первый раз — чтобы затем посвятить себя обучению и больше уже не встречаться с ним. «Значит, он уже видел меня, — думал Сильверин, прижимаясь спиной к стене и сквозь щель между занавесями выглядывая в церемониальный зал. — Видел, когда я писался в кровать… Первородный Дракон, ну почему Стражам не выкалывают глаза?! Теперь мне всю жизнь переживать этот позор…» — Сильверин, хватит спать! — младший принц едва не подпрыгнул на месте, когда Рау ущипнул его за локоть. — Все стражи уже в сборе, ждут только тебя! — Подождут! — отрезал Сильверин, зло прищурившись на него. — Я принц! Меня положено ждать! — Сейчас Заферин придёт и так тебя подождёт, что неделю будешь спать на животе! Сильверин фыркнул и, отвернувшись от друга, снова уставился на отделанный разноцветным мрамором зал. Великолепие церемониального покоя поражало даже его. Он входил в этот зал в первый раз — обычно детей туда не пускали. И тем сильнее становился страх. — Я словно какая-то марионетка, — пробормотал он. — Выйди и сыграй свою роль. А если я не хочу? Я не готов! Я… — он замолк ненадолго и совсем тихонько прошептал: — Я боюсь… — Да с каких это пор ты боишься людей? — фыркнул Рау. — Сколько тебя знаю, тебе только и подавай, чтобы все на тебя смотрели! — Все… — губы Сильверина дрогнули, и он закусил одну. Помолчал ещё, а потом совсем уже тихонечко добавил: — Рау, ты видишь его? Друг приник подбородком к плечу Сильверина и вгляделся в ряд Стражей. — Кого? — Рыжего! — прошипел Сильверин и зло зыркнул на него. Рау снова пробежался глазами по ряду одинаковых молодых людей в одинаковых доспехах и с одинаковой шириной плеч. Даже лица были одинаковые, как на подбор. Различался и в самом деле разве что цвет волос. Наконец взгляд его остановился на единственном, у кого волосы были яркие, как огонь. — Я читал книжку… — прошептал тем временем Сильверин. — Она называется: «О том, как драконы делают драконят». Ты её читал? Рау покосился на него и покраснел. Хихикнул. Потом спросил: — И что? — Ну… — Сильверин снова уставился на рыжеволосого Стража. — Там написано, что нужны дракон и драконица. И они… потом… — И?.. — Рау с возрастающим любопытством смотрел на друга. — Ну и… А если оба драконы, то что? — То не будет драконят! — отрезал Рау. — Сильверин, ты совсем с ума сошёл? Рау был старше друга на девять месяцев, но подобные вопросы оставались ему чужды. Не то чтобы он очень мечтал стать жрецом и подарить свои тело и душу Первородному Дракону, просто как-то не задумывался ещё о том, зачем нужны драконицы и что можно делать с ними наедине. — Дурак, — бросил Сильверин и, оттолкнув Рау, снова принялся рассматривать стража. — Он…. такой… — ...рыжий? — подсказал Рау. — Умный! В отличие от тебя! — закончил Сильверин и, устав болтать со столь отсталым представителем драконьего рода, как его друг, решительно вступил в зал. *** У Давена ныли колени. Умом он понимал, что принц есть цель и смысл его жизни. Что от принца следует терпеть любые наказания и выполнять любые его приказы. «Но как можно опаздывать на целых полчаса?!» — то и дело проносилось в голове. Глаза обшаривали зал от стены до стены. Поначалу Давен пытался понять, с какой стороны появится принц. Ему было любопытно взглянуть на того, кому он должен служить, хоть одним глазком. Сердце бешено стучало в предвкушении… Но чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее становилась скука. Давен пробовал считать мраморные панно, украшавшие стены. Их было сорок восемь, и каждое символизировало присоединение одного из Островов. Поворачивать голову было нельзя, и разглядеть крайние панно он не мог, а на тех, что находились к нему ближе всего, Вечная Драконица, распустив крылья, огненным дыханием отрезала кусок скалы, который затем два десятка жрецов молитвами поднимали в небо. «Почему мы живём на небесах? — от нечего делать задумался он. — Ведь мы не так уж часто используем драконьи тела. Почему было не поселиться на Земле?» Давен знал официальный ответ: так пожелал Первородный Дракон. Но ответ этот не объяснял ничего. На другом панно не было ни драконицы, ни жрецов. Однако пятеро магов, воздев руки к небесам, творили загадочный ритуал. «Надо будет почитать, что всё это значит», — отметил про себя Давен, устав гадать. Колени ныли всё сильней. Пол был холодным, а кольчужные шоссы к тому же врезались в кожу. — Говорят, принц хорош собой, — прошептал Страж, стоявший на коленях справа от него. Давен напрягся. Он считал неправильным болтать во время церемонии, тем более о таких вещах, как то: красив их принц или нет. — Тебе-то что? — Страж, стоявший слева, хихикнул. — Ты даже к дверям его никогда не подойдёшь. Сегодня, после церемонии, в ходе которой они приносили вторую клятву, начинался новый этап отбора. Из девятнадцати стражей уже осталось двенадцать. А следующей ночью эти двенадцать отправлялись в храм, чтобы три дня и три ночи не спать и не есть, ожидая просветления от Первородного Дракона. Потом же, на утро четвёртого дня, на площади перед дворцом начинался турнир. Всего один Страж, ставший победителем, принесёт последнюю клятву и станет главой Стражи принца. Давен не стремился ни к славе, ни к власти. Но сколько он помнил себя — чувствовал, что в этом турнире должен победить именно он. Наконец, над рядами собравшихся в зале пролетел почти неслышный шёпот, и тут же всё стихло. Давен опустил глаза, но даже так, глядя в пол перед собой, различил, как вдали, на самом краю поля зрения, появляются мягкие замшевые туфли, почти до самых носков скрытые длинным церемониальным одеянием. Туфли беззвучно скользили по полу, и с каждым их движением сердце Давена билось всё сильней. Когда же туфли замедлили движение и принц остановился напротив, сердце Давена едва не выпрыгнуло из груди. Он замер неподвижно, опасаясь вдохнуть. От принца веяло колдовством, названия которому Давен не знал. Ощущение его близости сковывало тело, и Давен в отчаянии спросил самого себя: «Как ты собираешься его охранять — если даже не можешь контролировать себя?!» И, будто почувствовав его слабость, будто желая его испытать, принц потребовал: — Посмотри на меня! Тело повиновалось само собой, взгляд Стража взметнулся вверх, и Давен перестал чувствовать ноющие колени и затёкшие пальцы, уже час сжимавшие рукоять меча. Он вообще перестал понимать, где находится, потому что волосы принца сияли серебром, как та звезда, которая чудилась Давену в небе по ночам. Потому что в глазах его перекатывались янтарные искорки, и этот огненный калейдоскоп гипнотизировал сильнее всякого колдовства. — Готов ли ты выполнить любой из моих приказов, Страж? — прозвенел голос принца под сводами дворца. И Давен выдохнул: — Да… Никакие клятвы не имели значения в этот момент. Только янтарные искорки в глядевших на него голубых глазах. — Хорошо, — на лице принца появилась торжествующая улыбка. — Тогда скоро ты узнаешь, чего я от тебя хочу. Принц отвернулся и двинулся прочь. А сердце Давена продолжало стучать так бешено, что он не слышал ничего, кроме этого оглушительного грохота в ушах.