Наследие драконов: Принцы драконьих островов

Так прошла ночь. Когда наступило утро — Сильверин не знал, потому что в подземном городе не было окон, ведущих наружу. Свет дня никогда не достигал гномьих стен, а если грибы и реагировали на смену времени суток, то гости с поверхности не ощутили разницы. Сильверину и не хотелось знать, день сейчас или ночь. В его душе царила кромешная тьма. Он лежал, не открывая глаз, и всё, на что ему хватало сил — это перевернуться на другой бок. Поскольку гномы не дали им часов, а драконы вовсе не знали этого изобретения, Сильверин не имел представления о том, когда его тягучую тоску нарушил стук в дверь. — Давен… — слабо пробормотал он и приподнялся на одном локте. Уже громче добавил: — Войдите! Увы, на пороге стоял вовсе не Давен, а Заферин. Сильверин застонал и упал обратно на подушки. — Ваше Высочество, прекратите притворяться. Вы не можете быть больны. — Почему это вдруг? — возмутился Сильверин, который и не думал притворяться, но теперь очень заинтересовался этой идеей. — На меня давит гранитный свод! У меня эта… боязнь открытого пространства наоборот! — Клаустрофобия, — уточнил Заферин. — Даже если и так, вам придётся взять себя в руки. Гномы уже отобрали двадцать девушек. Они спрашивают, в какое время вы готовы с ними познакомиться. — Я бы сказал, что когда притухнет свет серебряного древа, но никто не знает, когда это… — Почему же, гномы отслеживают времяисчисление по двенадцати разным системам. Я передам им ваши слава. Но и вас хочу кое о чём предупредить. Голова Сильверина прокатилась по подушке и он подарил Заферину усталый взгляд. — Меня не оставляет ощущение, что вся эта поездка — ваша глупая шутка, — признался Заферин. — Мне трудно поверить, что вы так легко согласились жениться. Тем более тяжело представить вашей парой гномскую леди. И к тому же, как я уже говорил, подобный брак, возможно, и был бы выгоден для дипломатии островов, но не решил бы задачу продолжения рода. — К чему ты клонишь? — К тому, что я думаю, мы уедем отсюда с пустыми руками. Сильверин сел и серьёзно посмотрел на него. — Заферин, я никогда не отказываюсь от своих слов. Если я приехал сюда выбрать жену, значит готов вступить в этот брак. — Как бы там ни было… Будьте очень корректны. Только со стороны кажется, что гномы — спокойны и рассудительны. Они малейшее слово могут воспринять как оскорбление. Ни в коем случае не вздумайте осуждать кого-либо из кандидаток, которых они вам предложат. — Конечно, не буду, — с тоской ответил Сильверин. Упал на подушки и вздохнул: — А теперь дай мне поспать. Мне же надо перед встречей с невестами выглядеть… Хорошо. Принц уже ни на что не надеялся, когда в дверь снова постучали. — Ну кто ещё… — буркнул он, но войти не пригласил. Через некоторое время дверь открылась сама собой. Сильверин не обернулся. Не шевельнулся он и тогда, когда матрас позади него прогнулся под чьим-то весом. И только когда шероховатая ладонь коснулась его плеча, вздрогнул. — Ты правда болен? — голос Давена звучал тихо, и Сильверин вдруг понял, что страж поверил в эту ложь. Сердце его подпрыгнуло одновременно от радости и возмущения. Неужели, всё что нужно было Давену, это знать, что он жив? Неужели только угроза его здоровью могла стража взволновать? Сильверин стиснул зубы и твёрдо решил не отвечать. — Сильверин… — позвал Давен. — Я вижу, что ты не спишь. — Отстань от меня! — пробормотал принц и попытался сбросить с плеча ладонь. — Нам нужно поговорить. — Не хочу я с тобой говорить. — Сильверин, я хочу, чтобы ты меня понял. — А я не хочу тебя понимать. — Ты понимаешь, что смысл моей жизни — защищать тебя? — Да, да, да! — Сильверин не выдержал и резко сел. Зло посмотрел на Давена. — Я помню про твой проклятый обет! Но всё это такая… ерунда! — Сильверин, ты понимаешь, что если с тобой что-нибудь случится, я сойду с ума? — Хватит меня пугать! — И что я не смогу тебя защитить, если мы станем ближе, чем сейчас? — Что за глупость! Интересно, долго ты думал, прежде чем тебе такое в голову пришло? — Долго, — подтвердил Давен. — Я всю ночь стоял у твоей двери и думал, чего ты пытаешься добиться. И мне кажется, я понял… — Ну и чего? Давен молчал. Только серьёзно смотрел на него. После длинной паузы он, наконец, произнёс: — Я думаю, ты прав. Тебе нужно вступить в брак. — Что?! — Сильверин был готов биться о стену головой. — Это неизбежно, — продолжил Давен. — Может быть, когда ты сделаешь это — наконец обретёшь покой. — Ты меня разбудил, чтобы сказать вот эту чушь?! — Я знаю, ты понимаешь, что я говорю всерьёз. А если ещё не понял — то со временем поймёшь. — Опять ты про мой возраст! Это-то тут при чём?! — состояние Сильверина стремительно приближалось к истерике. До сих пор с ним не случалось ничего подобного, но этот дикий, безумный монолог, в котором Давен повторял прописные истины, уже не раз озвученные им, и неизменно казавшиеся Сильверину пустыми и глупыми, это появление Давена в момент, когда Сильверин уже перестал ждать… Всё это вместе довело его до какой-то новой стадии нервного возбуждения, такого, какого Сильверин не испытывал ещё никогда. — Ты пришёл посмеяться на до мной, — вдруг абсолютно спокойно сказал он. Давен молчал. — Что ж, хорошо. Если считаешь, что так будет лучше — я действительно женюсь. Выйди и прикажи начинать смотрины. Гномихи входили в залу одна за другой. Все они были ожидаемо коренасты, но в остальном различались очень сильно. Были среди них и рыжие, и светловолосые, головы одних украшали косы и жемчуг, у других крупные кудри падали на плечи, а из-под них как будто бы даже виднелись острые ушки. Сильверин очень заинтересовался этой деталью, потому что заподозрил, что в этой разновидности гномов течёт и кровь альвов, а об этой древней расе сохранилось весьма мало записей. Он старательно не смотрел в сторону Давена, который молчаливым истуканом застыл у принца за плечом. Погладывал только на Заферина, чтобы высмотреть в выражении лица наставника подсказку — какую из гномих как воспринимать. Если Сильверин входил в зал с мыслью о том, что «Внешность — не главное», то очень скоро понял, что неверно представлял себе ситуацию. Гномихи, которых никогда не видели на поверхности земли, а тем более — в небе, над которыми шутили, гадая, есть ли у них бороды, на деле оказались весьма… милыми. С пухлыми щёчками, большими глазами, в длинных платьях, какие носили в основном смертные, они вполне годились если не на роль наложниц, то уж точно на роль жён. Разве что — не для принца Драконьих Островов. Последняя мысль Сильверина опечалила, потому что испытывать симпатию к гномочкам и жениться на них — было совсем не одно и то же. Он старательно улыбался, говорил вежливые слова и всё больше думал о том, как избежать ответственности за собственную неосмотрительность. А Граух, которому поручили и дальше быть посредником между гостями и хозяевами, стоял по другую руку от него и шёпотом рассказывал о достоинствах той или иной гномьей девы: — Отец Леди Грумхильды владеет нефритовыми шахтами, у него более тысячи работников! Драконьи Острова были не столь густо заселены, их могущество держалось более на магии и тайных знаниях, чем на численности, потому цифры, которые то и дело называл Граух, казались Сильверину просто сказочными. — Спасибо, — сказал он, дождавшись, когда последняя дева отойдёт к стене, где уже стояли и другие претендентки. — Нашему драконьему высочеству было очень приятно увидеть вас всех. Вы так прекрасны… — Богаты, — шепнул на ухо принцу Заферин. Сильверин с удивлением посмотрел на наставника. — Похвали достояние их родителей! Это очень важно! — И богаты, — согласился Сильверин, — что нам трудно принять решение. Разрешите нам удалиться и подумать. Только договорив это, Сильверин понял, что в зале не хватает одного из его спутников. Заферин, Рау и даже Айрел — все они стояли кругом принца, но Давен куда-то исчез. Сердце принца дрогнуло и заныло. Ему захотелось вскочить с места и бежать прочь, к выходу из этого подземелья. Он заставил себя сделать глубокий вдох, медленно поднялся с кресла и направился к дверям, ведущим в гостевые спальни. Сильверин не перебирал в голове имена и лица гномочек. Кто-то должен был принять это решение, но только не он. В данный момент он был бы рад, если бы Заферин взял все заботы на себя. Он так глубоко погрузился в собственную тоску, что, когда вошёл в комнату, не сразу поверил тому, что происходит. В полумраке перед ним стоял Давен. Страж шагнул к своему принцу и, ни слова не говоря, обнял его. Накрыл губы Сильверина своими. Сильверин замычал ему в рот, пытаясь выяснить, что происходит, но Давен не отпускал. Только когда тело принца расслабилось в его объятьях, он, наконец, сам отстранился и произнёс: — Я люблю тебя, Сильверин. Помолчи. Это всё неправильно. То, что мы делаем — неправильно. И я знаю, что поплачусь за это. Будет хуже, если поплатимся мы оба. Но я не могу смотреть на то, как ты выбираешь себе жену. Если ты сделаешь это, если женишься — я уйду в последний полёт. Я не смогу находиться рядом с тобой и каждый день видеть… И быть вдали от тебя тоже не смогу. Давен умоляюще смотрел на принца, в надежде, что тот не потребует больше никаких объяснений. Сильверин не потребовал. — Я тоже тебя люблю, — ответил он и подался навстречу, чтобы продолжить поцелуй. Эти, вторые объятья, длились много дольше. Сильверин отвлёкся от них всего на миг, чтобы плотнее прикрыть дверь. Когда они закончились, принц с удивлением обнаружил, что он целиком обнажён. Такое же обнажённое тело Давена нависло над ним. Сильверин хотел было сказать, что ему страшно, но увидел в голубых глазах Давена отголоски того же страха и поспешно замолк. Он понял, что ещё одно слово, и это волшебство прервётся, обратившись в явь. Потом ему было больно и сладко. В ту ночь случилось то, что, как поклялся Давен, с ним никогда не случится. То, о чём Сильверин мечтал уже много-много дней, но чего никогда не представлял до конца. Никто из них не знал, ночь стоит над горами или день. И всё же через какое-то время Сильверин приподнялся на кровати. Давен лежал возле него неподвижно, глаза его были закрыты. Сильверин в первый раз видел, чтобы Давен спал. Принц улыбнулся, не в силах поверить, насколько моложе и чище кажется лицо снежного дракона, когда с него слетает груз вечных забот. Он прикрыл Давена одеялом, поцеловал в висок. Натянул рубаху, подпоясал кушаком. И вышел в общую залу. Заферин и Рау пили у камина горячий настой из подгорных грибов. Сильверин поманил наставника, отзывая его в сторону. — Я много думал о том, кто должен стать моей женой, — сказал он. Заферин кивнул. — И о том, что значит — «чистокровный дракон». — Ты понял, что нельзя брать в жёны представительницу другой расы! — Заферин с облегчением вздохнул. — Да. И более того — вообще никого. Заферин занервничал. — Прошу тебя, объясни подробнее свою мысль. — Моя мать — Великая Драконица. Но никто не слышал о драконе, или гноме, или альве, который был бы моим отцом. Заферин молчал, он всё ещё не понимал, куда клонит принц. — Никто, кроме драконов королевской семьи, не считается чистокровным. Значит никто, кроме дракона из королевской семьи, не может стать родителем чистокровного дракона. — Тогда твой род оборвётся на тебе и Янтарине, — мрачно резюмировал Заферин. — Я думаю, что это не так, — мягко произнёс Сильверин и слабо улыбнулся. — Я думаю, чистокровные драконы рождаются из пламени Колодца Первородного дракона. — Ты это только что придумал? — Да. Но я правда думаю, что это так. По крайней мере, я готов выступить с этой версией перед Советом Магов. И готов приложить все силы, чтобы установить — верна она или нет. Пожалуйста, извинись за меня перед гномами. И скажи остальным, чтобы собирали вещи — сегодня мы отправляемся домой.