Red rose.

      Палата №475. Ошарашенный Тэхён. Нервный Чонгук. Сердитый Хосок. — Хён, не кричи, я знаю. — оправдывается Гук, опустив голову. — Что ты знаешь? Всё, что я тебе рассказывал, всего лишь часть, да и наименьшая. — Хо ерошит собственные волосы, меряя комнату шагами.

***Flashback***

— Хён! Хён, хён, хён! Я в нетерпении! — забегая в кабинет к Хосоку, вопит Чонгук, останавливаясь у стола, облокотившись руками о край.       Хо от неожиданности вздрагивает, перечеркнув заключительное слово в отчёте. — Чонгук! — фыркает старший, посмотрев на часы. — Всего 30 минут прошло, почему ты не на сборе? Мне опять выслушивать предупреждения?! — Нет, я всё уладил, ты не виноват, Хо-хён, стопроцентная информация. — серьёзно сказал Гук, утвердительно подняв правую руку, а после улыбнулся, сделав своё лицо детским. — За что мне такое… чудо, как ты? — бурчит Чон старший, прикрыв лицо ладонью, а после убирает её. — Ладно, расскажу, если пообещаешь, что никто никогда не узнает об этом и ты не будешь это испробовать. — Я готов. Посвяти меня в свои грандиозные планы. — с серьезным видом бубнит Чонгук, сев напротив хёна.        Хосок вздернул бровь, проследив за действиями младшего. — Нда. Ладно. Допустим, что это «да, Хосок-хён, я не буду дураком и не стану разбалтывать ничего». — Да-да, хён, так и есть. Рассказывай уже. — с некой нотой детской любопытности торопит старшего Гук. — Чонгук, я серьёзно. Не думай даже сказать слово об этом. — Хорошо, хён, я буду могилой. — утвердительно кивает Чон младший, убирая из голоса детскую наивность. — Я взял должок у одних ребят. А теперь должен его выплатить… — спокойно начинает Хо, крутя ручку между пальцев. — И причём тут Чохи? — перебивает старшего Чонгук, непонимающе выгибая бровь. — Он — своевременная оплата. — немного снизив тон бубнит Чон старший. — Оплата? Хён, ты с ума сошёл? Когда люди стали материалом для сделок? — возмущается младший, заметно хмурясь. — Я лишь верну его туда, где он был. Тем более, долг будет погашен. — Хосок ударяет кнопкой автоматической ручки об стол, которая чуть ли не выпрыгивает из руки. — Верну? Погашен? Хо-хён, а ты в курсе, что это незаконно? И вообще, что это за «ребята», которым абсолютно плевать, чем покрывать долги? — фыркает зло Гук, с недоверием смотря на друга. — Поэтому я и сказал, чтобы ты молчал. Я повяз в этом, Чонгук. Никогда не повторяй моих ошибок, ладно? — Чон старший вздыхает, не получив ответа и поднявшись со стула, разворачивается лицом к книжной полке, проводя ладонью по закладкам совершенно разных книг. — Всё, я ответил на твои вопросы, иди. — Хён… Не причиняй Чохи боль, он же верит тебе. И не решай за человека, где ему быть. — на последних словах Гук не выдерживает, из-за чего скалится, поднимаясь с кресла и не дожидаясь ответа, уходит прочь. — Я знаю, Гуки, знаю… — вздыхает Хосок, откидывая ручку в сторону.

***End flashback***

— Так расскажи, я тоже послушаю. — говорит наконец Тэхён, переведя взгляд на лучшего друга. — Что случилось с Чохи?       Хо останавливается, замирая в одном положении, а после неуверенно поворачивается к явно заинтересованной паре. — Он умер. — слышится со стороны двери, из-за чего все три парня поворачивают голову в сторону голоса. — Юнги… — больше вопросительно, чем удивлённо, звучит голос Тэхёна, но ответа, даже приветствия не слышится. -…Хён?       Мин стоит в проёме, немного подпирая плечом арку, ожидая чего-то. Чего именно, Тэ не знал. А вот Хосок знал. — Юнги, зачем ты сюда пришёл? — с некой злобой твердит Чонгук, заставляя Кима испугаться.       Юн смеётся над такой, по-детски, наивной злобой Гука, после всё же успокаиваясь, вспомнив причину визита. — Что, Чонгук-и, разве, не помнишь? — как-то уж слишком издевательски звучит из уст Юнги. — Он вам обоим доверял, а вы что сделали? — Прекрати, давай не начинать этот разговор в больнице. — наконец говорит Хо, явно сожалея о чём-то.       Тэхён в замешательстве. — Чем больница хуже кладбища? — уже более громче твердит Мин, оскаливаясь. — Кладбища? — голос Тэ дрогнул, обращая внимание Юна на того, кому он принадлежит. — Так Тэ и не знает? Хорошие из вас конспираторы. Жаль, что мелочные. — фыркает Юнги, пройдя немного в палату, прикрыв дверь за собой. — Чего не знаю? — сипит Тэхён, немного испуганно глядя то на Хосока, то на Чонгука, после сразу же переводя взгляд на Мина. — Ему не нужно этого знать, Юнги. — всё так же сердито пытается закончить этот разговор Гук, но тот даже и слушать не хочет, отдавая своё предпочтение рассказу. — Знаешь, Тэ, раньше у меня был брат… — начинает рассказывать Юн, видя на себе сердитые и перепуганные взгляды одновременно и лишь один ничего не понимающий взгляд Кима. — Да, мы не были лучшими братьями, но я любил его. Родная кровь же. — Юнги становится смешно от собственных слов, но улыбку скрывает, ибо это не весёлая история. — Как думаешь, кто виноват в его смерти? — вопрос звучит, как удар молнии, заставляющий собрать ответ каждому в этой палате.       Ким только через несколько секунд понимает, что вопрос предназначался ему, из-за чего рассеянно осматривает каждого парня, неловко пожимая плечами. — Ладно, я расскажу, кто виноват. — Мин присаживается на небольшой диванчик, закидывая ногу на ногу, предупредительно глянув на Чонов. — Мин Чохи… бедный мой мальчик, младший братик, которого я охранял, как зеницу Ока. И как же я пожалел, когда посоветовал ему устроиться вместе со мной. Хрупкий малыш с рыжими волосами и детским, чистым взглядом. Не помнишь его, Хо? — делая акцент на имя, твердит Юнги, не ожидая ответа, он риторический. — Около месяца прошло, когда он вошёл во вкус, работая с удовольствием, разнося заказы, но иногда лишь пропадая или опаздывая из-за сестры. Кто мог знать, что у него есть старшая сестра, как ни Хосок, которому он всегда отчитывался… Но это не так важно сейчас. Кто мог знать, что родителей нет в живых, кроме меня и его. Кто мог знать, что чёртов Чон Хосок такая мразь правильная?! — прикрикивает Юн, нервно двинувшись вперёд, прожигая упомянутого парня взглядом. — Я обещал ему тебя не трогать, как же хочется раздолбать твоё лицо. Ты хоть осознаёшь, что убил его? Все вы, альфачи, такие. Сделали, а дальше плевать как. Вижу, уже и Тэхёна успели поклеймить… И как, Чонгук, чувствуешь себя царём чужой жизни? — в этот раз взгляд Мина остановился на Чоне младшем. — Я люблю Тэ, я не царь его жизни, он волен делать то, что хочет. — не выдерживает Гук, зло сжимая челюсти. — Благородный братик, да, Хосок-и? — смеётся Юн, переведя взгляд на вскочившего с места парня. — Заткнись! — прикрикивает Чон старший, вытянув руку перед собой, направляя указательный палец на бету. — А то что? Погоди-ка, а Чонгук не знает? — Юнги округляет глаза, осматривая альфу. — Так вот кто партизан в вашей компании. Хотелось бы открыть глаза всем в этой комнате, даже себе… поэтому, у вас есть 5 минут, чтобы раскрыть все недомолвки. — Юн внимательно смотрит на реакции парней. — Чонгук, ты мой родной брат, прости меня, я не хотел всё портить. — начинает первым Хо.       Никто не понял, почему слова Мина сподвигли старшего заговорить, но откровение не было нарушено. Гук сначала ошарашенно смотрит на Хосока, но через несколько секунд нервно посмеивается. — Хён, это плохая шутка. — Это не шутка. — подтверждает свои слова Хо. — Что? Хён… ты серьёзно? Ты мой брат? С… с самого начала ты был моим братом? — злость Чонгука рассеивается, сменяясь на недопонимание. — Ты мне врал? — Гук-и, нет, я не врал, просто не говорил всё до конца. Я виноват, знаю. Прости, я не хотел тебя разочаровывать. — оправдывается старший, пытаясь найти нужные слова. — И Намджун с Джином не мои… не наши родители… так, значит. А где настоящие родители? Где они, Хосок? — чуть ли не истерично выкрикивает Гук, смотря на брата с обидой в глазах. — Они бросили нас. Давно, когда тебе было четыре года. Тогда мне было десять и я пытался поддерживать наши жизни, но что я мог сделать, являясь несовершеннолетним? Так мы прожили около года, я считал это чудом, но в твой день рождения ты потерялся, я не смог уследить за тобой… Я не находил себе места, не желая отчаиваться, потому искал и искал, но тщетно. Только через 6 лет я увидел тебя, гуляющего по парку с Джином и Намджуном. Наверняка, не веришь мне, потому что я не мог узнать тебя через 6 лет… Ты не изменился с тех пор. — Хо опускает голову, грустно улыбаясь. — Такой же маленький, но уютный и добрый, с пухлыми щёчками ребёнок, с двумя зубками спереди, похожие на кроличьи.        Чонгук слушает всё это и не сдерживает слёз, уткнувшись лицом в ладони. — Чонгук-и… — Тэ крепко обнимает любимого, после сразу же убирая руки от лица Гука, стирая своими тонкими пальцами слёзы со светлой кожи. — Всё ведь хорошо сейчас, вы нашлись, вы два брата. — Тэхён-а, меня обманывали чуть ли не всю жизнь. Это не хорошо, это ужасно! — смотря в взволнованные глаза Кима, в полутон говорит Чон младший, взяв своего омегу за руку. — Тэ, а ты не хочешь рассказать свой секрет нам? — сузив глаза, будто кот, спокойно проговаривает Мин. — С-секрет? — будто не зная, о чём говорит Юн, тихо переспрашивает Ким. — Да, ма-аленький секрет. — совершенно серьёзно, без издёвки, говорит Юнги. — Откуда ты знаешь? — Тэ округляет глаза, поджимая подрагивающие губы. — Тэхён, Тэхён… не важно, откуда я знаю, а важно то, что ты должен сказать. Мы можем выйти с Хосоком, если тебе будет легче рассказать. — сцепляя руки в замок, Юнги внимательно смотрит на совсем безэмоционального Хо, встречая его удивлённый взгляд.        Омега неуверенно переводит взгляд на своего альфу, который в большей степени ждал слов Кима, особенно после такой реакции. — Гук-и, я… я… — Тэхён собирает последнее мужество, словно в кафе, но на этот раз ему нужно было сказать волнующую правду, а не идти к столику, за которым сидит неизвестный, но такой чарующий альфа, чтобы спросить заказ. — У нас будет малыш.        На пару секунд в палате воцаряется тишина, сопровождающаяся чеканящим звуком настенных часов. Чонгук все эти пару секунд переваривает сказанное Кимом, слегка удивлённым выражением лица являя свою задумчивость, но очнувшись от мыслей крепко обнимает Тэ, целуя щёчки любимого, отчего второй покрывается лёгким коралловым румянцем. Чон старший пытается принять всю информацию, сказанную в этой комнате, но не справляясь, вновь смотрит на Юна, который впервые, за несколько лет, улыбается, наблюдая за такой милой картиной. — Что ж, когда все приняли правды друг друга… — начинает деловито Юнги, но останавливается на половине фразы, слыша «Стой.» от Гука. — Да? — А, разве, мне не нужно говорить свою правду? — с улыбкой говорит Чон младший, обнимая своего омегу. — Ах, да, конечно, мы с радостью послушаем. — Мне есть, что сказать, каждому в этой палате, даже тебе, Мин Юнги. — как-то загадочно начинает Чонгук. — Но первым будет Тэ. Тэхён-и, как ты знаешь, я давно понял, что мы истинные, но хочу тебе напомнить нашу первую встречу. Помнишь тот переулок… ох, чёрт, я не подумал, ладно, тогда так… Помнишь, как я вызывал тебе такси и так нелепо пытался познакомиться? Я ещё забыл сказать своё имя тогда. — альфа смеётся. — Теперь сказал. Знал бы ты, что я места себе найти не мог. Перед глазами появлялся твой силуэт. Я не мог забыть тебя просто напросто, но ты и просил, чтобы я ждал тебя. Ты сдержал своё слово — нашёл меня. — смущение всё ещё атакует Кима, но уже не так сильно. — Я всегда сдерживаю обещания. Хосок. — Чон младший переводит взгляд на брата. — Спасибо, что был рядом. Мог сказать и раньше, что мой брат, а не при таких обстоятельствах. Впрочем, я знал, что ты не брат отца и не мой дядя. Ибо, какой брат не будет похож способностями на брата. Ты ведь не вампир. — В любом случае, мы с тобой братья, пускай, ты уже и не человек. — улыбается уголками губ Хо, сев рядом с Мином на диванчик. — Юнги, тебе я хотел сказать одно, даже не хотел, я должен это сказать. — Гук немного нервно смотрит в сторону, но всё же говорит. — Чохи жив…