—Мне понравилось, детка.

09:05 am. Тэхён сладко спал всю ночь в объятиях своего альфы, но на утром он непривычно для него проснулся уже не в них. А на краю кровати, возможно еще пару сантиментов дальше, и он мог бы свалиться на пол. Почему Чонгук не держал его крепко в объятиях как обычно? Светловолосый придвинулся к телу мужчины рядом, уложил голову на его крепкую грудь, но не услышал ни дыхания, ни сердцебиения. Его будто окатили ледяной водой. Он вскочил, сев на кровати и стал испуганно осматривать лицо Чона, не понимая, что происходит. Он ведь не мог умереть…или мог, но почему? Никто его не убивал. Тело остывает, но кожа всё того же цвета, лежит будто замер. Будто время остановилось. Омега судорожно нашел на тумбе телефон Чонгука и стал искать в контактной книге номер его друга. Вспомнить бы как его зовут. Дрожащими руками держа телефон, стал искать в истории исходящих и входящих звонков хоть что-то похожее на «Ч», «Чен..Чхэ…Чи..ми..?». — Ч... Ч... Как его, чёрт возьми, зовут?! Чимин? В-вроде Чимин... Тэхен позвонил ему, гудки шли будто вечность перед тем, как на другом конце был получен ответ. — Чего так рано звонишь? Я только проснулся, — слышно бормотание с другого конца трубки. — Там…здесь…Чонгук не д-дышит, — слёзы сразу полились из глаз Тэхена, он еле сдерживается, чтобы не рыдать и всё объяснить. Может они ещё могут ему помочь. — Чонгук?? В каком смысле? Этого не может быть, — Чимин немедленно встал с постели и принялся скорее одеваться, — Жди меня, не своди с него глаз. — Д..д…, — парень стал рыдать, не смог выговорить ни слова, медленно, но дрожа отложил телефон обратно на прикроватную тумбу. Глядя на Чонгука, он стал думать: «Это сон. Это не может быть правдой. Сейчас я проснусь, и он встретит меня своими объятиями в постели. Мы поцелуемся, заведём лёгкий разговор и вместе позавтракаем на террасе, глядя на прекрасный сад. Нет-нет-нет, просто прислушаться глубже. Может, он дышит очень тихо? Может, это шутка? Если да, то очень жестокая…и не смешная. Мне совсем не смешно! Мне это совсем не нравится! Проснись. Проснись. Это не смешно. ПРОСНИСЬ!» Вцепился руками в простыню: «На мёртвого совсем не похож. Как статуя. Как будто его просто... выключили. Боже, что, если он в коме?» Тэхён думает обо всём, пока громко рыдает, сидя рядом с лежащим альфой. Он к нему так привязался, даже к родителям он не ощущает этих сильных чувств, которые растили парня как подобает корейским стандартам. Но плач Кима никто не слышит, вся прислуга занята другими делами, в особенности на кухне, готовя завтрак на двоих. Он даже не заметил как быстро прошло время, и вот уже Чимин ворвался в комнату. Тогда уже прислуга за дверьми стала суетиться, увидев как почти молниеносно друг Чонгука поднялся на второй этаж и забежал в его спальню. — Что за чёрт?! — он резко подходит к кровати, хватает Чонгука за запястье, ищет пульс. Пауза, — пульс есть, но очень тихий. — Ч-что ты имеешь в виду? Он не дышит…— Тэхён всхлипывает, не понимая. — Посмотри на него! — Чимин резко проводит рукой перед лицом Чонгука, — Нет окоченения. Кожа…холодная, но не как у мертвеца. Будто…будто он в глубоком сне. Тэхён замер, в глазах блеснула надежда. — Чёртов идиот… Я же говорил ему не экспериментировать с этим! — С… с чем?! — Тэхён стал вытирать свои слёзы. Чимин тяжко вздохнул, сел на край кровати. — Он не умер…Его душа вышла из тела. — …Что? — омега в недоумении посмотрел на него. — Его тело живое, просто… пустое. Надо найти способ вернуть его душу. — Как?! Откуда ты знаешь? — он сжимает кулаки, голос дрожит от гнева и страха. Чимин задумывается, потом говорит нерешительно. — Он мне рассказывал об этом состоянии…Может… попробовать поговорить с ним? Если его душа может услышать…но мне кажется, он сейчас находится на испытании. Тэхён уже потерял дар речи от происходящего, его мокрое лицо выглядит таким уставшим. — Я не знаю, что там происходит, но Чонгук снова изъявил желание стать человеком, и это то, о чём он мне твердил весь прошлый год. Какое-то сумасшедшее испытание, которое ему нужно пройти, иначе он ещё долго не сможет проснуться, — Пак озадаченно потирает свои руки. — Какое испытание? — голос Тэхёна дрожит, но в его глазах загорается огонь решимости. Он взялся за холодную ладонь Чонгука, будто пытаясь передать ему своё тепло. — Он никогда не рассказывал подробностей. Говорил только, что должен… отпустить, но что именно не уточнял. — Отпустить?.. — это самая сложная загадка в жизни Кима. «Иногда я слышал, как Чонгук что-то бормотал во сне и говорил, чтобы они замолчали…Но кто они?» Лимб. Чонгук очнулся в бесконечном пространстве, где нет ни земли, ни неба: только вязкий серый туман. Под ногами трещины, из которых тянутся бледные руки, цепляясь за его лодыжки. «Ты не уйдёшь…» — шепчут голоса. Он понимает, это Лимб — место, где застревают души. Серая зона между миром живых и мёртвых, где блуждают неприкаянные. Перед ним появляются тени тех, кого он переправил в иной мир. Среди них невинные души детей и случайные жертвы, самоубийцы, которые передумали в последний момент. Они спрашивают: "Почему ты забрал меня?". Обвиняют его. — Я не решал, кому умирать! Я лишь помогал вам не потеряться в мире живых…но теперь я хочу жить. Души продолжают спорить и шептать с Чонгуком: «Все люди умирают, привязываются друг к другу. Вернешься и станешь слабым, смертным, беспомощным. Здесь ты не будешь страдать. Останься» —Я больше не хочу решать за других…Я выбираю свою жизнь, даже если она будет короткой и трудной, — он смахивает со своих ног чужие холодные руки, но они пытаются ухватиться снова и снова, — я хочу жить! Его голос звучит эхом в этом бесконечном пространстве. Сзади альфы появляется кто-то в виде его тени: «Глупец. Желаешь быть слабым? Стареть?» Чонгук повернулся в сторону этого, холодного как лезвие, голоса. Тень махнула рукой и перед ними появилась довольно реалистичная картина: он видит Тэхёна… но старого и седого. — Ты все равно потеряешь его, — настойчиво твердит голос. Все люди, к которым привязывался альфа за эти года, умирали на его глазах. Он знал, что мог их спасти, но за этим бы последовало тяжелое наказание для него самого. Часто его мысли были заполнены размышлениями о том, что было бы, если бы тогда он спас своего приятеля или просто знакомого человека. Он помнит как они умирали, не от старости. Он приходил по их души. Но с недавних пор, Тэхён вернул ему вкус к простым вещам: кофе по утрам, смех в этом особняке, тепло кожи друг о друга. — Быть вечным зрителем — это не жизнь. Это пытка, — в глазах альфы загорелся блеск уверенности, — Тэхён напомнил мне, что значит гореть…а я предпочел сгореть, чем тлеть. Тень злорадствует над Чонгуком, раскрывая все его страхи: «Как трогательно. Ты отказываешься от вечности… ради времени, которое всё равно исчезнет?» — Твоя душа тоже потерялась, парень? — над головой раздался властный, мужской хрипловатый голос. Куншаити — владыка неба и земли, холодный, но справедливый правитель загробного мира, не мог пропустить данное событие. Чон смог лишь посмотреть вверх в пустоту, похожую на густой туман, не вымолвив слова. — Я дал тебе шанс искупить твои грехи. А теперь ты бросаешь это… ради чувств? — спустя некоторое молчание он продолжает обращаться к собирателю душ, — Ты оставляешь мне долгие годы верной службы, и первый, кто уходит…не предав меня, утонув во власти этой силы. После этих слов грудь Чонгука пронзил тонкой струёй тот же туман, что прикрывает собой бесконечное пространство. Время вокруг будто остановилось и туман стал похож на руку, которая коснулась груди альфы со стороны сердца. — Теперь здесь бьётся сердце…береги его. — Но как мне вернуться обратно?? — парень снова задышал, его тень и след от Куншаити растворилась, остались лишь неприкаянные души людей, которые не собираются отпускать и цепляются всё сильнее за ноги. Несмотря на это, Чонгук чувствует, что остался совсем один. Тьма всё больше его поглощает и заставляет стоять на месте. Тем временем в мире живых Чимин и Тэхён уже весь день не находят себе места. Омега в печали, он уже теряет надежду, последние её остатки начали умолять Чонгука проснуться и вернуться обратно. — Я скоро пойду за ним сам! — омега крепко схватился руками за свою шею, это похоже на ужасные попытки удушья. Но чтобы не брать ещё один грех на душу, Чимин убрал руки Тэхена от шеи. — Прекрати уже вопить, у Чонгука всё должно быть под контролем. — Нет! Его уже давно нет с нами, он же наверняка устал…один там, — парень навис над своим спящим возлюбленным, взялся за его щеки, начал рыдать, умоляя его вернуться к нему, затем схватился за его руку. Эхом слова Тэхена стали доноситься к альфе, который всё это время ищет выход из бесконечного пространства, полного тумана. Неожиданно золотая и горячая нить обвила его руку, она пульсирует будто живое сердце. Чонгук отдернул руку от неё, не понимая, что же это за сущность, но она не отпускает, а лишь натягивается. Он обернулся и заметил, что нить тянется к какому-то свету за туманом и чем ближе к нему стал подходить мужчина, вырываясь из рук страдающих душ, в которых он погряз по колено, тем ярче становится свет. Золотой свет пульсирует в такт чужому сердцебиению. Голоса мертвых стали утихать. Наконец слова Тэхена были услышаны: «Чонгук! Вернись обратно! Или я сам приду к тебе! Я ради этого готов даже наложить на себя руки!». Их души связаны. Чон хочет ему ответить, но не может, его голос будто пропал, значит, осталось силой вырваться отсюда. Его знатно вымотали за это время, словно прошли годы заточения. Он чувствует как нить всё больше обматывает его руку, надёжнее закрепляя эту связь. Чонгук хватается за нить, и души взвывают, цепляясь за него ещё сильнее. Сейчас он чувствует всю боль и не так силён как был раньше, но будет бороться пока бьётся его сердце. Голос Тэхёна ближе. Свет обжигает души, которые жадно вцепились в альфу, заставляя отступить. Яркая вспышка. Мокрые капли. Прерывистое дыхание. Руки, впившиеся в его плечи. Чон приоткрыл свои глаза, он чувствует боль в каждой части своего тела, словно лежачего отпинали. — Ты…Ты сволочь! — закричал Тэхен и ударил его кулаком в грудь, заставляя и так больное тело напрячься. После этого Чонгук почувствовал объятия, от которых тоже больно, в то же время он так рад происходящему, — Больше не уходи, бери меня с собой... Это можно назвать вторым днём рождения.