Жизненные волки

      Венедикт Туманов выглядел несколько разочарованным, когда молодая секретарша вошла в его кабинет и молча бросила на стол стопку бумаг. Обычно Оксана поступала таким образом в случае, если новости были не самыми приятными, и директору придется опять разгребать горы проблем и цифр.       Венедикт устало кивнул головой и, дотянувшись рукой до документов, мельком взглянул на первую страницу.  — Да уж, придется снова урезать зарплату заму, что ж спасибо, Оксаночка, ты можешь идти, — проворковал мужчина, и молодая секретарша удалилась из кабинета.       Венедикт отличался от всех остальных членов клана Тумановых резкой категоричностью и умением плести интриги. Он был невероятно амбициозным человеком, причем зачастую именно это качество и перерастало в высокомерие. Для своих пятидесяти восьми лет Венедикт выглядел весьма привлекательно: очаровательная харизма, цепкий взгляд пронизывающих карих глаз, стройная фигура, спортивное телосложение, даже волосы на голове не успели окончательно поседеть, впрочем с возрастом глава семейства Тумановых стал ещё более симпатичным. Жизнь на Земле, как и в Магиурисе, у него складывалась весьма удачно, но порой в дела вмешивались дети и внуки, и, наверное, это именно то, что больше всего мешало Венедикту жить по своим правилам и уставам. Каждый раз, когда кто-то проникал в планы опытного волшебника, тот испытывал некое разочарование, а иногда и презрение к человеку, сумевшего бросить ему вызов.       Именно подобное произошло и сегодня. Массивная лакированная дверь из темного дерева отворилась, и на пороге показался Габриэль. Всем своим видом он излучал взволнованность и нетерпеливость. Даже не поздоровавшись с отцом, юрист присел в кресло напротив и бесстрастно посмотрел в окно.  — Я могу узнать, что на тебя снова нашло? — спросил селест, взглянув на Венедикта. Тот притворно развел руками, мол, понятия не имеет, о чем твердит сын, и тогда Габриэль предпринял ещё одну попытку выяснить правду. — Ты вчера заявился к нам домой, потребовав, чтобы мы запретили Нику общаться с Мэдисон. На каком основании ты вмешиваешься в жизнь нашего сына? Мы знаем Мэдисон не первый год и тем более не видим причины прекращать с ней всяческие контакты.  — Когда же ты уже повзрослеешь, мой мальчик? — слащавым голоском протянул Венедикт, откидываясь на спинку черного кожаного кресла. — Она — дочь предателя, разве ты можешь доверять ей? Она в сговоре со своим отцом, это же просто очевидно, но вы настолько слепы, что не видите дальше своего носа. Сними розовые очки, пора бы уже куда более реально смотреть на вещи.  — Ну не могла она так поступить! Я знаю её давно, а поэтому могу утверждать: с ней у нас не будет никаких проблем. Да и откуда у тебя такие сведения? Мне хотелось бы понять, чего именно ты добиваешься, а, пап?

***

      Весь вечер Саша не давала Сандре проходу, всё время преграждая путь или же подставляя подножки. Когда колкости и попытки Тумановой-младшей досадить фигуристке перешли все границы, та не выдержала:  — Что происходит, Саш? Ты решила поиграть со мной в «Кошки-мышки»? Я ничего не понимаю.  — Ах, ты ничего не понимаешь?! Что же, объясню на твоем языке: не лезь к Жене, иначе я тебе все волосы повыдираю!       Златовласка нахмурилась, совершенно сбившись с толку.  — А с чего ты решила, что я к нему лезу? Мы даже не дружим, Саш. Может быть, пересеклись пару раз, но, поверь, у меня и в мыслях не было уводить у тебя парня.       Женя, сидящий в комнате напротив, навострил уши, догадавшись, что речь идет именно о нем. В открытую дверь доносились возгласы сестер, и когда Королёв понял, что Саша метнула в Сандрину китайскую черно-белую вазу, было уже поздно, и та с гулом врезалась в стену.  — Ты с ума сошла?! Да с чего ты решила, что мне интересен Женя? У меня и без него проблем хватает, он просто помог мне добраться до дома! А ты вместо того, чтобы ругаться, могла бы и поинтересоваться, что к чему, а не строить глупые доводы. — Глупые доводы?! — Саша уже окончательно взорвалась. — А как же тот вечер в кафе?! А? Ты забыла, как вы там вытанцовывали? А я хорошо помню! С Женей разберусь сама, но если ещё раз увижу вас вместе, ничего хорошего от меня не жди.       Саша злобно взглянула на сестру и медленно ушла в свою комнату. — А ничего, что мы живем в одном доме? — бросила ей вслед Сандра, но Саша уже громко хлопнула дверью.       Саша и Сандра общались крайне редко, а если и общались, то никогда не ссорились, за учетом всяких мелочей. Саша любила предъявлять сестре претензии, но эта сцена ревности стала пиком для обеих Тумановых. Заметили это не только девушки, но ещё и Алиса Витальевна, прибежавшая в гостиную на шум.  — До драки хоть не дошло? Вы же девочки!  — Мам, я совершенно ничего не понимаю. Мы с Женей просто общаемся, а она устроила целую истерику из-за пустяка.  — Саша права, тебе действительно следует ограничить общение с Евгением. Он встречается с Сашей, это её первые серьёзные отношения, а ты вмешиваешься и постоянно влазишь. Она твоя сестра, разве ты этого не понимаешь? Оставь её и Женю в покое, — слова матери глубоко задели Сандрину. — Мам? Но… неужели и ты с ней заодно? Вы сговорились?       Но ведь я… я вовсе не собиралась никому мешать. Да и разве? Нет, не может быть. За что ты так со мной, Саша? Что вообще происходит?       Предательские слезы накатили на глаза, и волшебница сдерживала себя изо всех сил, но, как только мама ушла обратно на кухню, Туманова мельком забежала в первую попавшуюся дверь и, всё ещё рыдая, сползла вниз по стене. Слезы струей лились по щекам, и Сандра чувствовала себя виноватой перед сестрой, перед Женей, перед всеми на свете, словно она и была причиной несчастий и разногласий.       Волшебница чуть-чуть успокоилась, когда крепкие руки подхватили её и положили на кровать. Вытерев тыльной стороной ладони слезы, Сандра раскрыла глаза и увидела перед собой обеспокоенное лицо Королёва.  — Эй, всё хорошо? — Женя заглянул, казалось, прямо в душу девушке и сел рядом. Сандра села и подтянула колени к груди, обхватив их руками.  — Она меня не понимает. Совсем… Я очень люблю Сашу, но она меня постоянно цепляет, вечно её что-то да не устраивает, а мама… Мама просто устала от нас! У нее своих проблем не мало, а тут еще и мы… Я в последний раз с ней спокойно по душам говорила почти месяц назад. Сейчас у неё даже времени на меня нет, впрочем, я прекрасно понимаю, что ей не до этого. Просто… — златовласка тяжело и прерывисто вздохнула, — я часто чувствую себя невероятно одинокой. Даже когда по утрам выпадает возможность поговорить с родителями, разговор короткий, скупой и какой-то отдаленный. В этом доме меня понимают только Ник и папа, но я не хочу навязывать им свои проблемы. У Ника и так неурядицы с Мэдь, а папа… Тут столько всего, что я даже описать не могу. Просто порой живёшь вот так вот в большой семье, а тебя словно никто не замечает. Вы все под одной крышей, но по отдельности, каждый сам по себе и сам за себя. — Лунэстрелия как-то задумчиво вскинула глаза на хоккеиста и едва заметно придвинулась к парню.  — Знаешь, милая, — такое обращение вечно колючего и чужого Королева девушку несказанно удивило, — я понимаю, что тебе трудно сейчас и ты абсолютно не понимаешь ни поведения Александры, ни непонимания со стороны мамы, но поверь, ты куда счастливее многих, в том числе, и меня.       Туманова еще немного придвинулась к Жене и в недоумении вскинула бровь.  — В каком смысле? Я знаю о твоих проблемах с отцом, но… ты всегда шутишь, улыбаешься, поднимаешь всем настроение — ты не похож на глубоко несчастного человека.       По скуластому лицу Евгения пробежалась усмешка. Только сейчас фигуристка заметила уже почти зажившие ссадины на островатых скулах, красные, недавно затянувшиеся костяшки правой руки, и такие печальные, наполненные тоской и болью, почти потухшие глаза.  — Значит, все действительно не настолько плохо! — хоккеист наигранно — теперь Туманова это точно знала — улыбнулся, — Сандрин, я очень сильно злюсь, когда вы с Сашей ссоритесь из-за таких мелочей, когда втягиваете в это мать, когда в чем-то недовольны своей семьей. Меня это бесит! Я готов вас разорвать в клочья, а знаешь почему? Потому что вы просто не представляете насколько вы богаты, насколько вы счастливы только потому, что живете вместе с отцом и матерью.       Какие вы счастливые, что, едва открыв дверь, слышите пусть и усталое «как дела?». Как вы одарены одной только возможностью спросить совета у родителей, пожелать им спокойной ночи и доброго утра, сварить кофе сестре, брату, маме, просто подать отцу сахар к чаю! Вы этого не цените, относясь как к должному!.. — волшебница, не заметив этого сама, обхватила Женино предплечье и, прижавшись к руке парня, задумалась: «А ведь он прав… Мы и впрямь не ценим того, что имеем… Впрочем, нам и не с чем-то сравнивать… было».  — Продолжай, — едва слышно попросила девушка.  — Знаешь, я вам даже завидую, так, по-доброму, но все же. У вас было детство, у вас есть юность, у вас есть семья — самое дорогое, что может быть у человека! У меня ничего этого нет.       Да, есть женщина, что меня родила. Есть мужчина — мой биологический отец, но что такое мама и папа, что такое семья, я не знаю. Мои родители развелись, когда мне было всего пять лет. Я не знаю причины, она мне и не особо интересна, но я очень хорошо помню тот день, когда отец торопливо собирал мамины вещи, а мать куда-то исчезла. Я очень хорошо помню тот момент, когда Юрий просто захлопнул дверь за бывшей женой. С того мига наша квартира погрузилась во мрак и уныние.       Я, пятилетний ребенок, не понимал, почему мама ушла, перестала мне звонить, со мной разговаривать. Для меня было странно, что отец больше не произносит ее имени и почти не спит. Мне было безумно обидно, что, когда я приходил к нему с просьбой что-то мне рассказать, прочитать на ночь сказку, поиграть или просто обнять, я всегда слышал одно и то же «Евгений, уйди в комнату и займись чем-нибудь, ты мне мешаешь!». Я чувствовал себя лишним. Постепенно со стен исчезали картины и фотографии, с полок —книги, фотоальбомы, вазы, мебель потихоньку меняла цвет с нежно-бежевого на строгий черный, стены перекрасили в серый, занавески на окнах стали тяжелыми и плотными, почти не пропускали свет. В огромном доме стало тихо, неуютно… Я ненавижу этот дом!.. Я регулярно приносил «Нет домашнего задания! 2», когда задавали сочинение о своих родителях, о своей семье.       Саша любит разбрасываться пустыми словами о своей семье, о тебе, о Нике. Мы частенько спорим по этому поводу. Она непробиваемая… Знаешь, мне всегда было интересно, как пахнет мама, кто мои дедушка и бабушка (этого я тоже не знаю) и живы ли они? Отец моей жизнью никогда не интересовался. Мне не задавали вопроса «как дела?», «что нового в школе? как хоккей?». Даже «как ты себя чувствуешь?» от отца я не слышал.       Ни он, ни мама не знают чем я болел, были ли у меня травмы и если да, то какие. Им не интересно, чем я живу, какие с кем у меня отношения, проблемы. Их не интересует моя жизнь, но при этом отец старательно решает все за меня, из-за чего у нас постоянно возникают неприятности. Я могу точно сказать, что у меня нет семьи, нет родителей, — Женя вздохнул и задумчиво развернулся к окну. Сандра окинула его обеспокоенным взглядом. Парень-волк встряхнул своими длинноватыми волосами, как будто пытаясь отогнать дурные мысли, и, улыбнувшись, продолжил:  — Странно как-то, но всему, чему меня должен был научить отец, меня учили совершенно, казалось бы, посторонние люди. Кулак мне поставил твой брат, гвозди забивать учила Алисия! — при этом имени Сандра вздрогнула. — О девушках и общении с ними рассказывал тренер. Петр Сергеевич — единственный человек в моей жизни, к которому я отношусь, как к отцу. Он очень много для меня сделал… А Юрий Николаевич пытался меня лишить и его тоже. Он пытался забрать у меня самое дорогое — хоккей.  — А что твоя мама? Неужели она молчала, зная обо всем об этом? — Туманова, находясь в полном недоумении, крепко сжала Женину руку.  — Хм! Мама… Я уже два года не знаю, где она, что с ней, все ли в порядке. Когда она только ушла, она звонила мне два раза в год — на Новый год и на мой День рождения, потом — только на Новый год, а после — и вовсе перестала звонить. Какое-то время я узнавал скупые новости от сестры, а потом и она пропала неизвестно куда. Те номера телефонов, что у меня были, больше не обслуживаются, а новых я не знаю, — Королев повернулся к Сандрине и улыбнулся. — Так и живу. И ваша семья — самые близкие мне люди! Поверь мне, Туманка, у тебя великолепная, настоящая семья. Вы с Сашкой и Ником безумно счастливы, просто вы к этому привыкли… Цените, что имеете.       Женя глубоко задумался, прислонившись спиной к шероховатой стене и прикрыв глаза. Сандрина внимательно всмотрелась в скуластое лицо парня: в нем было что-то новое, не понятное… Что именно? Боль, печаль, переживания?.. — этого девушка еще не знала…

***

      Они просидели молча ещё около получаса, когда по щеке Сандрины скатилась предательская слеза.       Девушка часто ловила себя на том, что часто плачет, и это иногда настораживало её.       Слишком частые слезы, но и слишком большая душевная рана, которую не так просто залечить. После смерти Эшли Сандра полностью погрузилась в учебу и фигурное катание, напрочь лишив себя свободного времени и возможности думать о том, что всё должно было сложиться иначе. Ей часто снились сны, в которых она не могла понять, как правильно поступить и кто те люди, что столпились вокруг неё. Но затем и кошмары исчезли, девушка повзрослела и попыталась отпустить все свои страхи, но те словно не хотели отступать.       Тогда дара завела дневник, в котором описывала все свои эмоции и переживания, боль от утраты Волчонка, ставшего лучшим другом и также внезапно исчезнувшего, разочарование от потери духовного наставника, а затем и потрясение от трагедии, произошедшей с Эшли. Наверное, для некоторых этого было бы достаточно, чтобы окончательно уйти в депрессию, но Сандру сломить не удалось. Она стала более замкнутой и робкой, более недоверчивой и мнительной, но продолжала идти вперед, и теперь в её сердце, казалось, снова произошли перемены. Лед растаял, и девушка снова ощутила прилив сил, но вместе с этим появились и новые эмоции. Эмоции радости и счастья, тоски и просто чувство жизненной усталости.       Сандра осторожно приподнялась на локтях, облизнула пересохшие губы:  — Это было очень давно. Точнее… мне показалось, что с тех пор прошло много лет, а на деле всё обстояло совершенно иначе. Я была ещё подростком, девочкой, не знающей, что такое предательство и потеря дорогих людей. Мы с тобой такие разные, у нас разные ситуации, но лично я не чувствую Вселенского счастья, потому что в последнее время всё больше и больше вспоминаю прошлое. Я уже отпустила его, но некоторые вещи очень тяжело принять, а особенно те, что связывают с настоящим. И это настоящее настолько непредсказуемое, что просто голова идет кругом. Даже в семье вокруг нас постоянно какие-то тайны, недомолвки и много загадок. Мы живём нормально только тогда, когда делаем вид, что ничего этого нет, но стоит открыть глаза, снять розовые очки — и мир уже другой. Родители убегают от разговора, бабушка появляется в самых неожиданных местах, а всё, что ты знал, кажется уже обманом и иллюзией. Да, ты в семье, но это не мешает быть по разные стороны баррикад. И завтраки в последнее время стали не такими, как раньше, за ужином молчим, Саша уткнётся в телефон и ни на кого не обращает внимания. Мама думает о чём-то своём, а мы с Ником только строим догадки. Вот тебе и семья, та обратная сторона медали, которую порой видят не все. Мы счастливые, согласна, просто порой оказываемся в тупике, причём все по отдельности.       Знаешь, однажды я доверилась одному человеку, точнее… я знаю, думаю, это был мальчик, но видела его всегда в образе волка, потому-то и называла его Волчонком… А потом он пропал. Просто взял и испарился… И так происходило довольно часто: я только найду себе друга, а он возьмет и исчезнет… а иногда и навсегда, — Туманова сжала кулаки, и неожиданная твердость и обида, прозвучавшие в её голосе, взбудоражили Женю. Но больше всего его беспокоило сейчас не это.  — Волчонок?!  — Да. — Сандра посмотрела прямо в глаза хоккеисту. — А я называла себя Сэнди. Он считал, что это моё настоящее имя, наверное. Мы долго общались, он знал то, что я не рассказывала никому. Стал моим другом. А потом… потом пропал. И вместе с этим рухнули все мои надежды найти старого друга.       Женя тяжело сглотнул. Да нет, милая, рухнули и не только твои надежды.

***

      Дорогой дневник, я запуталась. Сегодняшний разговор с Женей пошел мне только на пользу, и тем не менее я боюсь. Почему-то я снова испытываю настоящую, искреннюю радость, словно кто-то снял оковы с моего сердца, вновь позволив смотреть на мир сквозь счастье и любовь. И всё вокруг не кажется мне мрачным и печальным, оно сияет ярким светом, сияю и я сама.       Смотрю на небо и вижу тысячи звезд, а ведь одна из них принадлежит мне и сейчас светит ярче. Гуляя по саду, всё чаще замечаю, как стрекотание сверчков успокаивает меня, пушистая трава щекочет мои босые ноги, а сама я стою, укутавшись теплой розовой шалью, и наблюдаю за виноградниками, за ночным небом и таким сияющим улыбающемся месяцем.      Похоже, я попала в самую настоящую ловушку: влюбилась в того, к кому мне и на два шага подходить нельзя. Что мне делать?!       P.S. Нет, рушить мечты Саши я не буду, но ей о-о-очень повезло!.. Ещё одно непростое испытание для меня. Скоро начинается учебный год, так что пора взяться за книги. Твоя Сэнди.

***

      Дописав последние строки дневника, Сандрина отложила его в сторону и, потянувшись, упала на кровать. Будильник показывал час ночи. В доме уже воцарилась тишина, лишь изредка из комнаты Ника доносились неразборчивые тихие слова: наверняка, брат разговаривает с кем-то по телефону.       Сандра откинула одеяло и легла в постель, но тут же пожалела об этом: из коридора снова и снова доносился шорох и гром, но на этот раз голоса были куда громче и принадлежали явно не Нику.  — Нет, так я точно не усну, — пробурчала златовласка, вставая на ноги.       В коридоре было темно. Сквозь узкие высокие окна, расположенные с боковых сторон прохода, просачивался слабый лунный свет, но и его было вполне достаточно, чтобы уловить смутные очертания помещения. Сандра сделала ещё один осторожный шаг и оказалась на лестнице, вцепилась в перила и снова сделала шаг.       Она спускалась по ступенькам очень-очень медленно, стараясь не совершить ошибку и не оступится, и это удавалось ей с трудом. Иногда девушке казалось, что сзади её кто-то хватает, и тогда ей приходилось вздрагивать и идти чуть быстрее, а иногда под ноги попадал длинный поясок персикового халата, который она в последнюю минуту накинула поверх ночной рубашки. И тоже пожалела об этом: халат оказался слишком длинным и неудобным для подобного рода занятий.       Наконец девушка преодолела последнюю ступеньку и теперь шла туда, откуда доносились голоса.       В самом дальнем углу кухни Алиса Витальевна включила небольшой светильник, не привлекающий много внимания, и теперь сидела напротив мужа, устремив взгляд куда-то в сторону.  — Нет, я не могу смириться с тем, что твой отец снова вмешивается. Ник опять убежал? Он не бросит Мэдисон, да и не верю я, что она перейдет на сторону Тимура, она не такая девочка. И всё же, дорогой, что будем делать?       Габриэль устало вздохнул.  — Не знаю, Алиса. Не знаю… — помолчав, он уже куда строже добавил, — но Сандре ни слова! У неё и так плохие отношения с отцом после той истории. Я своими ушами слышал их договоренность: если Сандра ещё раз пойдет против дедушки, тот закует её в магические кандалы. Никогда не забуду её взгляда, полного печали и отчаяния, но лицо такое решительное, да и сама она держалась просто великолепно. Никогда бы не подумал, что моя дочь будет настолько смышленой. В конце-то концов я и сам догадался, что свои слабости отцу нельзя показывать, жаль, мне тогда уже было за двадцать.  — Для пятнадцатилетнего ребенка это очень тяжелое испытание, — Алиса задумчиво покачала головой. — Я и сама пережила нечто подобное, поэтому прекрасно понимаю её. А по поводу Саши, она впервые решила обзавестись нормальным парнем и серьезными отношениями, почему бы её не поддержать в этом? Я, конечно, плохо поступила, накричала на Сандру. Просто была на нервах из-за ситуации с Ником, но как это ей объяснить? Да и знаешь, Сашке надо просто понять, что такими парнями не разбрасываются.  — Ты права, ты абсолютно права.       Сандра прислонилась к стене, чувствуя как все представления о сегодняшней ссоре с близкими разбиваются, ударяясь об асфальт, и разлетаются на мелкие кусочки. С одной стороны с мамой всё в порядке, но с другой находился брат. Туманова в последний раз взглянула в окно на Луну, готовясь принять самое важное и рискованное решение в своей жизни.

Сандра

***

      Порой мне казалось, что лучше никого не впускать в своё сердце. Стоило тебе на миг забыться, распробовать счастье, как в душе что-то неотступно отзывалось дикой болью, от которой хотелось кричать. Эта сила накрывала с головой, унося тебя, точно лавина, далеко-далеко, где голос эхом отдавался от гор, а вокруг не было никого, кто мог бы подать руку.       То же самое происходило со мной несколько лет назад в день, когда умер Эшли. Я погружалась в унынье всё больше и больше, а тот факт, что дедушка мог приложить к этой смерти свою руку, только усугублял моё состояние. Меня бросало в дрожь, меня преследовали кошмары, я не могла спать. Я лежала в кровати, сгорая от собственных страшных мыслей, которые забирали у меня всю энергию, я будто сходила с ума. Я была в своей комнате, которая становилась для меня клеткой, лежала, едва не плача и всё же не теряя последние силы духа. Свет становился спасением, а темнота напоминала о самых тяжёлых событиях, позволяя страху полностью завладевать мной и моим подсознанием. Это была отравленная жизнь, дикие ночи, на смену которым приходили и хорошие мгновения. Но я знала, что так не может продолжаться постоянно, и призраки прошлого преследовали меня.       Я видела три лица, три существа, однажды позволивших мне узнать нечто удивительное и неповторимое, а затем просто исчезнувших, словно их и не было. Незнакомец из леса, Волчонок и Эшли. Все они когда-то были моими самыми близкими людьми, и теперь моё сердце было перебинтовано и сшито в тех местах, которые были отведены им.       Ночью я снова не смогла спать. Все трое явились ко мне во сне, и все трое что-то говорили, шептали, кричали, звали меня. Я вскочила и не сразу поняла, что плачу, а когда мною овладела сильная усталость, я просто надела халат и выбежала в сад.       Трава всё ещё была покрыта хрустальными каплями росы, а я, размазывая слёзы по бледному лицу, села возле липы. Это дерево всегда успокаивало меня, и сейчас я надеялась, что снова смогу взять себя в руки. Страхи и кошмары — я боролась сама с собой, со своими демонами, которые не давали мне возможности жить так, как я хочу. Это была клетка, та жизнь, которую я безумно любила, но которую порой ненавидела и проклинала. Каждое наслаждение потом сменялось дикой болью и усталостью, злостью, слезами. Иногда я хотела превратиться в камень, а затем мой мир снова расцветал… наступало утро, и я оживала.       Ветер пронизывал с головы до ног, я закуталась в халат и присела на траву, прогоняя своего самого главного демона. Это была самая тяжёлая схватка, борьба за здравый разум и спокойный сон. Не знаю, как долго я просидела так, но, когда снова решилась открыть глаза, увидела вдалеке предрассветный туман и облака, плывущие по спокойному небу. Я видела звёзды, продолжающие светить со своих далёких окраин, я слышала пение птиц, шуршание колёс по асфальту, и из глаз хлынули слёзы облегчения. В этот раз я победила, но, как только наступит ночь, меня ждёт очередной бой, не менее страшный. Это было как наваждение, я ощущала свою слабость, и никто не мог мне помочь, кроме меня самой. Это сводило с ума, я не знала, куда бежать и что делать, от отчаяния руки сжимались в кулаки, меня бросало в дрожь. Состояние, когда твоё тело и разум почти отказываются тебе подчиняться, ты просто проживаешь в голове всё самое страшное, и не можешь сопротивляться.       Раньше я пила много успокоительного, но пришло время встретиться со своими страхом, и я сделала это, хотя сил уже почти не оставалось. Родители и брат не могли ни о чём догадываться, я старательно избегала подобных тем и всегда пыталась взять себя в руки. Я знала, что близкие начали бы расспросы, переживали, волновались, и это удерживало меня и мою тайну. Да, жизнь текла прежним чередом: друзья, лёд, близкие, вкусная еда, фотографии, прогулки, конкурсы и концерты, но никто почти не догадывался о том, в какую заложницу я превращаюсь ночью, как только весь дом становится окутанным беспроглядной тьмой.       И только кот Персик, казалось, понимал меня, заглядывая в саму душу. Ему не нужны были слова, не нужны были знаки, команды, он всё прекрасно понимал и ложился рядом со мной, глядя своими зелёными глазами-бусинками, как будто говоря: «Я с тобой, милая, я рядом, ты не одна. Мы будем сражаться вместе». Я крепко обнимала его, спустя какое-то время успокаиваясь и засыпая. Вот он — мой самый надёжный спаситель.