Серебристо-зеленые цвета счастья

      Элейна взмахом палочки заправила постель в комнате Габриэля и села на край, оглядываясь вокруг. Габриэль мало где обживался по-настоящему, вечно пропадая в Аврорате и приходя домой только чтобы поспать, и то не всегда. Но здесь его присутствие ощущалось на удивление почти так же сильно, как в его кабинете. Граммофон, пластинки — Габриэль любил маггловский джаз и рок. Стопка писем, бумаг, чернильница с пером на столе, где царил относительный порядок, по сравнению с остальной частью комнаты — Габриэль ненавидел тратить слишком много времени на такие обыденные вещи, как документы. Книги на прикроватном столике, одна из которых лежала открытая страницами вниз — Габриэль имел привычку читать в постели перед сном, затем откладывать книгу, чтобы на минутку прикрыть глаза, и так засыпать до утра. Рядом какие-то записки — записывать свои мысли на бумаге помогало Габриэлю не сходить с ума, как Киллиану помогало рисовать. Флакон одеколона, пахнущего грейпфрутом и кардамоном — этот запах давно чуть ли не въелся в Габриэля. Пепельница с несколькими окурками у открытого настежь окна — Габриэлю нравилось впускать много свежего воздуха в комнату, даже в холодную пору года. Смятая подушка на левой стороне кровати — Габриэль обычно спал ближе к окну, но отворачивался от него на другой бок, чтобы солнце не светило в глаза утром. Несколько пустых бутылок из-под огневиски под кроватью — пагубная привычка, которую Габриэль заработал себе после тех самых роковых событий в его жизни.       Элейна снова взмахнула палочкой, отправила окурки и бутылки в мусорное ведро для бумаг рядом со столом. Затем открыла шкаф, в котором тоже был относительный порядок, выбрала себе серую футболку и зашла в ванную комнату. Долго стоять под душем не хотелось, поэтому она быстро вышла обратно в комнату, переодевшись в футболку Габриэля, которая, конечно же, оказалась ей слишком длинной и слишком широкой.       Элейна закрыла окно и нырнула под одеяло с правой стороны кровати. С помощью палочки разожгла камин. Только сейчас она в полной степени почувствовала, как в комнате было холодно.       Место в десне, на котором ещё недавно был зуб, постепенно отходило от онемения и начинало болеть. Элейну слегка тошнило, поэтому она легла поудобнее, перевернулась на бок и перебралась чуть ближе к подушке Габриэля, положив одну руку на его сторону. Так, когда он придёт, ему придется освобождать себе место, и он ее разбудит.       Постель пахла ним.       Было всего лишь четыре часа дня, и спать не хотелось даже после ночи, проведённой в поезде. Элейна уставилась в окно, смотря на начавшийся лёгкий снегопад, но это быстро ей надоело, поэтому она села на кровати и взяла в руки несколько книг, лежавших на прикроватной тумбочке. Две из них оказались на нидерландском, который Элейна не понимала, а вот третья — на английском. Ремарк, «Время жить и время умирать». Элейна хмыкнула и покачала головой. Как будто им не хватало собственных войн, чтобы ещё и читать о чужих. Она сделала мысленную пометку подарить Габриэлю что-нибудь полегче. Затем зажгла над своей головой маленький шарик света с помощью заклинания, открыла книгу и принялась читать.       Через час, когда за окном совсем стемнело, а буквы уже начинали плыть перед глазами, Элейна положила книгу страницами вниз на пустое место рядом с собой, легла головой на подушку и закрыла глаза, отвернувшись от шарика света. Погасить его было лень. Она подумала, чем сейчас занимаются Габриэль и Киллиан. Ситуация в этот день, конечно, выдалась довольно неприятной. Зато это раз и навсегда отобьёт у Драко желание когда-либо врать Габриэлю.       Занятая своими мыслями, она уже почти провалилась в сон, когда в дверь постучали. Сначала Элейна подумала, что ей показалось, но стук повторился. Она поднялась с кровати, в спешке открыла шкаф и натянула первые попавшиеся штаны, которые были ей слишком большими. Кое-как затянув завязки, она открыла дверь.       Перед ней стояла подруга Драко — Панси, с подносом в руках, на котором был чайник, две чашки и тарелка печенья. Девушка окинула ее взглядом с ног до головы, и Элейне даже стало слегка неловко за свой внешний вид.       — Привет, — улыбнулась Панси. — Мистер Ламердинг попросил меня принести вам чаю. Но я, кажется, вас разбудила.       — О, нет, все нормально, — поспешно ответила Элейна, отступая в сторону от двери. — Проходи. И давай лучше на «ты». Нас никто друг другу не представил. Меня зовут Элейна.       Панси поставила поднос на письменный стол, обернулась и протянула руку.       — А я Панси.       Они обменялись рукопожатием. Панси смотрела на Элейну с каким-то особым интересом, словно изучала и анализировала, но не в плохом смысле. По комнате начинал распространяться запах чая.       — С бергамотом? — подняла брови Элейна.       — Мистер Ламердинг сказал, что ты любишь именно такой, — ответила Панси. — На самом деле, он много чего сказал. Я столько и не запомнила, — Элейна почувствовала, что краснеет. — Это мило.       — Он давно меня знает, — улыбнулась она. — Не составишь мне компанию?       — Конечно, почему нет?       — Присаживайся, — Элейна кивнула головой в сторону кровати. Панси разровняла одеяло и села, пока Элейна ставила поднос с чаем и печеньем на перемещенный ближе к кровати стул.       — Если честно, я бы не отказалась сейчас от чего-нибудь покрепче, — ухмыльнулась она, занимая своё место на кровати и сложив ноги по-турецки.       — О, да, — быстро согласилась Панси, наливая чай в чашки. — Ну и денёк. Что там случилось у вас с Габриэлем, что вы пришли такие помятые?       — Случился племянник Долохова, — пожала плечами Элейна, принимая свою чашку чая из рук Панси. — Выбил мне зуб, но ваша медсестра мне помогла. Должен быть как новенький. Даже снотворное с собой дали. Неплохой сервис.       — Мадам Помфри, к тому же, не задаёт лишних вопросов, — кивнула Панси, грея руки об чашку. — А… — она замялась, словно собираясь с духом, но все же спросила: — А что будет с Тео?       Элейна отпила горячий чай из своей чашки, который все равно обжег ей нёбо.       — Да ничего с ним не будет, — честно ответила она, прожевав печенье на здоровой стороне рта. — Судимостей у него нет, ни в Британии, ни в России. Разве что незарегистрированное пересечение границы, и то вряд ли Габриэль захочет созывать слушание из-за такого пустяка. А вот младшего Долохова депортируют.       Панси выглядела удивленной. Мерлин, что они там себе напридумывали? Что Габриэль кинет семнадцатилетнего парня в Азкабан?       — А как же… — протянула Панси и покачала головой, словно прогоняя наваждение. — Он ведь все рассказал. Разве это не чистосердечное признание?       — Габриэль разберётся, — ответила Элейна и улыбнулась, смотря на озадаченное выражение лица Панси. — Все будет хорошо. Габриэль бы ни за что не позволил такому молодому парню сесть в Азкабан. Тем более, Тео ведь никого не убивал. Он был испуган и принял единственное возможное решение, которое показалось ему правильным. Не переживай, — она взяла ее за руку и посмотрела в глаза. — Доверься Габриэлю. Он хороший человек.       — Я знаю, — выдохнула Панси, накрывая их сплетённые пальцы ладонью другой руки. — Не представляю, как он только терпит Драко.       — Габриэль к нему привязался, — улыбнулась Элейна, отпуская ее руку. — Драко — его первая ответственность за живого человека, а не за обезличенные группы авроров или за сданные в срок отчеты.       — Габриэль говорил что-то сегодня? — спросила Панси, обводя пальцем каемку чашки. — После их ссоры?       — Знаешь, я давно с ним знакома, — ответила Элейна, всеми силами пытаясь не упасть в воспоминания. — Сложно представить себе что-то, что обидело бы Габриэля сильнее, чем ложь или недоверие к нему. А Драко в этом плане сорвал куш.       — Драко не хотел ему лгать.       — Между «не хотел» и «все же сделал» есть огромная разница, — пожала плечами Элейна, наливая себе вторую чашку чая. Выдержав паузу, она добавила: — Габриэль не злопамятный человек. Достаточно только извиниться.       — В этом и проблема… — задумчиво протянула Панси, а затем тяжело вздохнула. — Ты ведь не британка, да?       — По мне это так видно? — удивилась Элейна.       Панси коротко засмеялась и покачала головой.       — Не видно. Скорее, слышно.       — Я живу в Британии уже около одиннадцати лет, но американский акцент, кажется, никогда меня не покинет, — возмутилась Элейна, ломая печенье в руках.       — Я никогда не была в Америке, — сказала Панси и придвинулась ближе, ее глаза словно загорелись огнём. — Из какого ты штата?       — Виргиния, — ответила Элейна. — Но большую часть детства и подросткового возраста я провела в школе, как и вы.       — Ильверморни, — кивнула Панси. — Дай угадаю, ты училась на факультете Рогатый змей?       — Не совсем, — улыбнулась Элейна. — Птица-гром. Факультет авантюристов. Наверное, не зря я все же попала туда, раз после выпуска уехала от своей семьи за целый океан. Кстати, здесь, в Хогвартсе, мне нравится больше. Не так высоко, как было у нас в школе, она ведь находится на вершине самой высокой горы штата Массачусетс.       — А почему ты переехала?       — У меня очень богатая семья. Что-то вроде «Свящённых двадцать восемь» здесь, только в Америке. Отец работает в отделе магического права, вернее, он его возглавляет. А я хотела стать мракоборцем. Он бы мне этого не позволил, так что я уехала. Продала дом в Шотландии, который родители подарили мне на День рождения, купила квартиру в Лондоне. Это если вкратце. И вот я все ещё здесь.       — Поразительно, — удивилась Панси. — Я бы так не смогла…       — И не нужно, — покачала головой Элейна. — Это было опрометчивое, импульсивное и глупое решение, такой же глупой и избалованной девочки, на которую, к тому же, повлиял юношеский максимализм. Но я ни о чем не жалею. Если бы я не уехала, я бы не стала той, кем я являюсь сейчас. И я бы не встретила Габриэля и Киллиана.       — И как же вы встретились? — спросила Панси, неожиданно заинтересовавшись ещё больше, чем ранее. Затем она так же резко стушевалась и пожала плечами: — Прости, если я лезу не в своё дело. Просто я знакома с Драко, Блейзом и Тео ещё с самого детства, поэтому мне всегда интересно услышать, как ещё может быть.       — Все нормально, Панси, — улыбнулась Элейна. — Мне нравится поболтать. Но должна предупредить, это вполне себе обыкновенная история.       Элейна в сотый или тысячный раз проверяла свою анкету на предмет ошибок, но ошибиться там было решительно не в чем. Она посмотрела на свое полное имя, выведенное не ее настоящим почерком, а чуть ли не печатными буквами: Элейна Вивьен Гамильтон. Дата рождения: 27 августа 1971. Место рождения: город Ричмонд, штат Виргиния, США. Образование: Школа Чародейства и Волшебства Ильверморни, факультет Птица-гром, 1982-1989.       Элейна вздохнула, посмотрела в зачарованное окно, за которым бушевал океан. Картина была однообразной. Вокруг неё сидели на стульях или подпирали стены около трех десятков молодых парней и девушек, в ожидании своей очереди. Некоторые разговаривали, другие играли в карты, пряча их каждый раз, как мимо проходил какой-нибудь работник Министерства, кто-то читал книгу или газету. С Элейной за все это время так никто и не заговорил, хотя она была бы не против. За неимением лучших вариантов, она вслушалась в разговор, который вели между собой двое парней. Один из них, со светлыми волосами и в красно-желтом шарфе, сидел через одно пустое сидение от неё. Элейна удивилась, зачем ему шарф в августе. Второй, высокий и смуглый, постоянно ходил туда-сюда и громко рассказывал что-то первому:       — Помнишь Пенелопу? Она училась на одном курсе со мной в Хаффлпаффе.       — Ага, — согласно прохрипел светловолосый. Вот зачем ему был шарф, у него явно болело горло. — И?       — Говорят, она ещё в прошлом году познакомилась с каким-то мужиком, который ей в отцы годится, и на днях уехала с ним в Италию.       — Как мне поможет эта информация?       — Ну, Габриэль, сам подумай! — отлично, значит первого звали Габриэль… — Я просто думаю, может нам взять пример с Пенелопы?       Габриэль хрипло засмеялся.       — Знаешь, Киллиан, я не уверен, что ты сможешь очаровать какого-нибудь итальянца настолько, чтобы он согласился тебя обеспечивать.       Габриэль и Киллиан. Интересные разговоры были у этих двоих.       — Ты во мне сомневаешься? — притворно оскорбился Киллиан. — Лучше бы о себе побеспокоился. Кто это тут чуть не провалил Зелья? Я бы на твоём месте задумался о плане «Б». Италия как раз неплохой вариант.       — О, спасибо большое за то, что веришь в меня, как никто другой, Киллиан! — воскликнул Габриэль и закашлялся. Затем продолжил: — Как будто мне не хватило осуждения мамы.       — Всегда пожалуйста, hermano, — усмехнулся Киллиан. В следующий же момент выражение его лица посерьёзнело. — Твоя мама ещё будет тобой гордиться, вот увидишь. Они нас возьмут, это точно. Даже тебя, с твоим-то с трудом проходным баллом по Зельям.       — Я сейчас всерьёз рассматриваю способ твоего убийства.       — Надеюсь, ты не выберешь сварить какой-нибудь яд, — произнёс Киллиан, с трудом сдерживая смех. — А то все равно получится компот.       — Нужно было спихнуть тебя из Гриффиндорской башни, когда у меня был шанс.       Элейна сделала вид, что зевает, чтобы прикрыть ладонью улыбку. Вся эта дружеская перепалка была пропитана взаимной теплотой, что было видно невооруженным глазом.       Габриэль и Киллиан продолжили обсуждать своих бывших однокурсников, а она тайком разглядывала обоих. Они явно очень давно знали друг друга. Смеялись над только им понятными шутками, вспоминали школьные истории.       Когда спустя час в кабинет зашёл последний перед Элейной человек, она вдруг испугалась. Осознание всего происходящего накатило волной: она была в чужой стране, пусть она ей так нравилась; она поссорилась с семьей, по сути сбежала из дома, отказалась от почти гарантированной ей блестящей карьеры в Америке…       Элейна встала со своего места, подошла к окну, но в этом было мало толку: Министерство находилось под землей, поэтому окно нельзя было открыть, чтобы глотнуть свежего воздуха. Океан продолжало штормить. Он напоминал ей о милях, которые теперь отделали Элейну от дома.       Она уже почти решилась уйти, трусливо сбежать, отступив в последний же момент, когда ее позвали по имени:       — Элейна? — она остановилась и медленно обернулась на уже знакомый хриплый голос. — Уже уходишь? — Габриэль поднял брови, и Элейна инстинктивно распрямила плечи под их взглядами: Габриэль смотрел почти испытующе, а Киллиан — лишь с легкой заинтересованностью.       — Откуда ты знаешь мое имя? — спросила она вместо ответа.       — Прочитал в твоей анкете.       — Неприлично заглядывать в чужие анкеты, Габриэль.       — Неприлично подслушивать чужие разговоры.       — Неприлично флиртовать, когда я стою прямо здесь! — воскликнул Киллиан, затем резко сменил тему: — Так что, уходишь? Сегодня последний день, когда они принимают заявки. Да и просидеть такую очередь до конца, чтобы в итоге уйти…       У Киллиана были странные аргументы, но спорить с ними было трудно. Элейна всегда страдала от нерешительности в последнюю минуту.       — Что-то подсказывает мне, что мы можем стать либо хорошими друзьями, либо страшными соперниками, — ухмыльнулся Габриэль. — Лишишь нас троих этой возможности?       — Интересно, какое место тебе это подсказывает, — пробурчал Киллиан.       — Обижаешь, — ответил Габриэль. — У меня было «Превосходно» по Прорицаниям.       — В отличие от Зельеварения, да? — Элейна улыбнулась и наклонила голову набок.       Киллиан громко засмеялся, подошёл к ней и хлопнул по плечу.       — Ты мне уже нравишься, Элейна, — заявил он, затем перевёл взгляд на Габриэля. — Наконец-то не я один буду сдерживать его рвущееся наружу высокомерие.       — Давайте лучше официально представимся, чем будем обсуждать мой характер, — Габриэль бросил выразительный взгляд на Киллиана.       — Элейна, позволишь мне не говорить мое полное имя? Потому что если я начну, это растянется на полчаса, — Киллиан нарочито показательно прочистил горло. — Киллиан Тёрнер. К вашим услугам, — он протянул ей руку.       — Элейна Гамильтон, — улыбнулась она и пожала его руку. — Все в Британии такие джентельмены, как вы, мистер Тёрнер?       — Только те, чьё имя начинается на «К» и заканчивается на «иллиан».       Элейна засмеялась, затем перевела взгляд на Габриэля и первая протянула ему руку.       — Элейна Гамильтон.       — Габриэль Ламердинг, — улыбнулся он, взял ее руку в свою и легко поцеловал тыльную сторону ее ладони. Элейна медленно подняла взгляд с их рук на его лицо.       Габриэль хотел что-то сказать, но дверь в кабинет открылась. Чей-то голос крикнул «Следующий!».       Элейна почувствовала, как побледнела, но уверенно сжала в руках свои документы.       — Не переживай, — искренне произнёс Киллиан.       — Элейна, — позвал Габриэль, когда она уже взялась за ручку двери. — Подождёшь нас? Отпразднуем нашу встречу. Если хочешь, конечно.       — Хочу, — ответила она и наконец вошла в кабинет. И что удивительно, — с улыбкой.       — Тогда я ещё не знала, как все обернётся, — подытожила Элейна. — И кем мы станем. Но я рада, что Габриэль не дал мне уйти.       — И это ты называешь обыкновенной историей? — удивилась Панси, впечатленная рассказом.       — В конце концов, мы познакомились в очереди, — засмеялась Элейна, разливая остатки чая по чашкам. — Ну, а вы с Драко и Блейзом?       — Вот уж где неинтересная история, — фыркнула Панси. — Мы вместе пешком под стол ходили. Я ни с кем больше и не дружила, кроме них и ещё Тео, ни до школы, ни во время учёбы. Даже с соседками по комнате.       — По-моему, то, что вы сохранили дружбу с самого детства, заслуживает уважения. Таких примеров мало, — Элейна внимательно посмотрела на Панси. — Сложновато с ними бывает, правда? Габриэль, например, очень упрямый, а Киллиан — гордый. И когда они не соглашаются насчёт чего-то, это чертов взрыв.       — О, да, — с энтузиазмом согласилась Панси. — Блейз довольно прямолинейный и часто не замечает, что делает больно своей правдой. Драко любит закрываться в себе. Раньше они могли играть в молчанку целыми днями. Сейчас уже получше.       Панси допила чай из своей чашки и посмотрела на часы.       — Мне пора, — сказала она, встав с кровати. Элейна поднялась следом. — Меня и так уже не было достаточно времени. Нужно проверить, не переубивали ли они там друг друга. Все как раз на взводе.       — Конечно, — Элейна провела Панси до двери. — Спасибо, что заглянула. И за чай.       — Ну, если честно, это была не моя инициатива, а Габриэля, — пожала плечами Панси. — Но мне было приятно пообщаться. На самом деле, я думала, будет неловко.       — На самом деле, я тоже, — призналась Элейна, улыбнувшись. — Мне тоже было приятно познакомиться. Увидимся.       Панси кивнула и вскоре скрылась за поворотом коридора. Элейна закрыла дверь и снова легла на кровать. Стрелки часов показывали половину седьмого вечера. Что Габриэль и Киллиан делают в Аврорате так долго? ***       Габриэль сидел в кафетерии Министерства, положив голову на сложённые на столе руки. В семь вечера в субботу там больше никого не было. Кафетерий, на самом деле, уже был закрыт, но для голодного Киллиана не было никаких препятствий.       Со стороны кухни послышался какой-то грохот. Габриэль поморщился и нехотя поднял голову. В глаза сразу же ударил яркий свет ламп. Он обернулся.       — Киллиан! — позвал он, пытаясь что-то рассмотреть в маленьком окошке кухонной двери. — Все нормально?       После громкого испанского ругательства последовал ответ:       — Все просто великолепно, — сказал Киллиан, выходя из кухни с двумя тарелками в руках. Дверь он открыл ногой.       Он поставил перед Габриэлем тарелку с горячей овсяной кашей. Затем встал и снова вернулся обратно, но уже с двумя чашками: зелёный чай для Габриэля и кофе для самого Киллиана.       — Надеюсь, повара простят меня за подгоревшую кашу в их кастрюле, — усмехнулся Киллиан и первым принялся за свою порцию. — М-да, — вынес вердикт он. — Я не только чертовски красив, но ещё и вкусно готовлю. Вам всем конец.       Габриэль засмеялся. Он знал, что Киллиан специально шутит, чтобы его развеселить, поэтому с радостью принял правила этой игры, делая вид, что ни о чем не догадывается. Габриэль взял ложку и попробовал овсянку. Получилось действительно неплохо.       — Мне нравится, — сказал он. — Особенно после той еды, которую давали в больнице.       Киллиан хотел что-то сказать, но через открытые двери кафетерия влетел бумажный самолётик и приземлился прямо между ними, чуть не угодив в чашку. Габриэль развернул записку.       Наверное, все было написано на его лице, потому что Киллиан тут же обеспокоено спросил, что случилось.       — Не знаю, Кингсли хочет со мной поговорить, — Габриэль поставил локти на стол и уткнулся лицом в ладони. — Черт, — неразборчиво пробурчал он. — Только ещё серьёзных разговоров мне не хватало сегодня, — он отнял руки от лица и сразу же встретился с внимательным взглядом Киллиана. — Я пойду. Спасибо…       — Доешь, — перебил его Киллиан.       — Но Кингсли…       — Кингсли подождёт двадцать минут.       Габриэль задумался на секунду и решил, что Киллиан прав. Тем более, тон у него был беспрекословный.       Когда они закончили со своим скромным ужином, Киллиан спросил:       — Вернёмся в Хогвартс сегодня или завтра утром?       — Сегодня. После того, как поговорю с Кингсли. Элейна ждёт, — Киллиан только кивнул в знак согласия.       Габриэль тяжело вздохнул и прислонился спиной к стене. Он не знал, о чем Кингсли хотел поговорить: справиться о его здоровье и поздравить с выздоровлением, услышать всю историю с Долоховыми или поинтересоваться Драко. Последние две темы были затруднительными.       Габриэль несколько минут смотрел в окно на тёмную опушку леса, затем постучал в дверь и зашёл, когда с той стороны послышался ответ.       В кабинете министра ничего не изменилось за полтора месяца отсутствия Габриэля в Министерстве. Книжные шкафы, огромный дубовый стол с множеством ящиков, два кресла напротив, небольшой диван. В камине горел огонь, на потолке приглушенно светила люстра. Габриэль был признателен за такое скудное освещение. У него болела голова.       — Ты хотел меня видеть, — сказал он, садясь в кресло, не дожидаясь приглашения.       — Хотел, — ответил Кингсли, отрываясь от чтения какого-то пергамента. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — быстро произнёс Габриэль, обводя комнату взглядом и не задерживаясь на самом министре. — Послушай, у меня был тяжёлый и долгий день. Может, перейдём к сути?       — Ну, ты ещё не ответил даже на мой первый вопрос.       Габриэль прикусил себя за язык, чтобы не сказать чего-то, о чем тут же бы пожалел.       — Ну, — начал Габриэль тем же нарочито спокойным тоном, каким говорил Кингсли, — мне сломали несколько костей, облили чужой кровью, обожгли половину лица и держали в больнице месяц. А сейчас меня тянет блевануть каждый раз, когда я использую магию. Так что, ну, я чувствую себя лучше всех.       Кингсли посмотрел на него внимательным и абсолютно нечитаемым взглядом. Габриэлю стало неприятно.       — К тебе вернулось чувство юмора и сарказм. Значит, жить будешь.       Габриэль фыркнул и прошептал что-то вроде «О, ради Мерлина» себе под нос.       — Что такого случилось сегодня, что ты примчался в Аврорат вместе с Долоховым-младшим?       — Он напал на меня в Хогсмиде, — произнёс Габриэль, закидывая одну ногу на стоящее рядом пустое кресло. Кингсли проследил неодобрительным взглядом за его движением, но ничего не сказал. — Из ниоткуда появился. С какой-то девушкой и, не поверишь, с Теодором Ноттом.       — Что? — нахмурился Кингсли. — Нотт в Азкабане.       — Младшим, — продолжил Габриэль, подняв брови. — Не перебивайте, министр. В общем, Долохова и ту девушку мы обезвредили, а Нотт пытался сбежать. Не получилось. Он был под Империусом все это время, начиная с мая. И жил в России, как раз вместе с Долоховым. Они работали на какой-то базе по изучению Маховиков времени.       — С чего бы Долохову-младшему держать семнадцатилетнего мальчишку под Империо и тащить в другую страну?       — Насколько я знаю, Нотты и Долоховы неплохо ладили, — пожал плечами Габриэль. — И после войны Тео решил искать помощи у Александра. Тот в итоге рассказал ему о том, чем занимается, позвал с собой, Тео отказался. Александр не мог позволить себе отпустить его свободно гулять на все четыре стороны с такой информацией, и вот что из этого вышло.       — Но что Долохов-младший хотел от тебя?       — Отомстить, — невесело усмехнулся Габриэль. — Он считал, что это моя вина, что его невменяемый дядя оказался в больнице.       — Зачем было брать с собой Тео, если Александр хотел просто расправиться с тобой? — Кингсли открыл ящик стола и вытащил оттуда бутылку огневиски и два бокала. Габриэль отрицательно покачал головой. Кингсли налил виски только себе.       — Со мной, — ответил Габриэль, дождавшись, пока Кингсли выпьет, — не так уж и просто расправиться, — он выдержал паузу и продолжил: — Тео под Империусом был лишь пушечным мясом. На самом деле, нужно отдать Александру должное, если бы он застал меня одного, я не на все сто процентов уверен, что сейчас сидел бы здесь.       — Кто с тобой был? Киллиан?       — Нет, — снова покачал головой Габриэль. — Элейна. Ей досталось, так что сегодня она ночует в Хогвартсе.       Они замолчали. Было слышно только треск огня в камине и звук виски, переливающегося из бутылки в стакан.       — Теодор Нотт-младший, — задумчиво протянул Кингсли. — Разве он не один из лучших друзей Драко Малфоя?       — Не знаю насчёт «лучших», но один из, — согласился Габриэль, игнорируя укол обиды, который с недавних времён стал преследовать его при упоминании Драко.       — Хочешь сказать, он к этому никак не причастен? — поднял брови Кингсли.       — Никак, — соврал Габриэль, не моргнув и глазом.       Кингсли долго смотрел на него. Затем усмехнулся и налил себе ещё виски.       — Ты всегда хорошо врал, Габриэль, — размеренно произнёс он. Габриэль налил воды из кувшина в стакан, предназначенный для виски. — Нет, действительно. Это впечатляет. Очень полезный навык, особенно для твоей должности, уж поверь мне, я тоже так делал. Хотя и не так искусно, как ты. Если бы не человеческий фактор, я бы поверил тебе ещё до того, как ты открыл рот. Но, к сожалению, до тебя я говорил с двумя аврорами, которых вы с Элейной вызвали, чтобы те забрали Долохова-младшего и его спутницу в Аврорат, — Габриэль прикрыл глаза и залпом выпил весь стакан воды. — Во-первых, они забрали только их двоих, без Тео. Во-вторых, оба видели Исчезательный шкаф. А я ещё помню пристрастие Драко к подобному винтажу.       — Ну, что ж, — усмехнулся Габриэль. Он проиграл, смысла притворяться, что это не так, больше не было. — Лиши меня премии.       — Габриэль, скажи честно, зачем ты подставляешь собственную шею ради таких, как они? — Кингсли непонимающе покачал головой. — У тебя есть все. Ты живешь в центре Лондона, дружишь с такими людьми, как Киллиан и Элейна, фамильярничаешь с министром магии, тебе еще нет тридцати, а ты уже директор Аврората. Зачем?       — Как ты и сказал, у меня есть все, — повторил Габриэль, хотя это было неправдой. — Но вот у них больше нет ничего.       — Ты думаешь, они тебя хоть как-то потом отблагодарят?       — Я делаю это не за благодарность.       Кингсли долго молчал, смотря в камин. Затем со вздохом откинулся на спинку стула и перевел тяжёлый взгляд на Габриэля.       — Ладно, — произнёс он. — Я не стану лезть к тебе в голову. Но имей в виду, Габриэль, — Кингсли поднял указательный палец вверх в предупреждающем жесте. — Если ты в том же духе продолжишь выгораживать Малфоя или ещё кого-нибудь наподобие и лгать мне прямо в лицо из-за этого, я могу потерять к тебе доверие. А следовательно, и к Киллиану и Элейне, — должно быть, замешательство и удивление отразились на лице Габриэля, так что Кингсли объяснил: — Я не питаю иллюзий насчёт того, кому они оба больше верны: мне или тебе. Это очевидно, — Кингсли поднялся со своего места, и Габриэль последовал его примеру, чувствуя себя слегка выбитым из колеи из-за всего этого разговора. — Так что, подумай, Габриэль, что для тебя важнее. А пока у тебя больничный до начала февраля. Надеюсь, ты найдёшь в себе силы, чтобы прийти на мероприятие в Министерстве перед Рождеством, — Габриэль невпопад кивнул. Кингсли протянул ему руку. Габриэль пожал ее. — Выздоравливай.       — Спасибо.       Габриэль развернулся и размеренным шагом вышел из кабинета, но как только дверь за ним закрылась, он ускорился и, завернув за поворот, сел прямо на пол, прислонившись к стене спиной.       Может быть, он и правда слишком заигрался в эту игру со спасением детей бывших Пожирателей. Перспектива потерять работу была, в конце концов, не самой радостной, но потянуть за собой ещё и Киллиана с Элейной… Киллиана, который был создан для этого, с его навыками дуэли и высочайшими баллами не только на экзаменах, но и на курсах в Аврорате; Элейну, которая рассорилась со своей семьей и уехала от них за целый океан, чтобы стать здесь тем, кем сейчас являлась. Вот кого он не мог подводить. Габриэль с удивлением обнаружил, что начал об этом забывать.       В коридоре послышался грохот лифта. Габриэль встал так резко, что у него закружилась голова и пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.       Но из лифта вышел всего-лишь Киллиан.       — О, вы уже закончили, — улыбнулся он. — Тебя так долго не было, что я уже начал волноваться, — Киллиан посмотрел на него чуть внимательнее. Габриэль отпрянул от стены. — Все нормально?       — Да, — снова соврал Габриэль. Затем поморщился, как от боли. — Нет.       — О чем вы говорили?       — Киллиан, давай поговорим об этом завтра, ладно? — попросил Габриэль, направляясь к лифту. — Я уже не могу.       Киллиан оценил ситуацию и кивнул. Когда двери лифта закрылись, он сказал:       — Восемь вечера. Черт. Мы не успели на ужин в Хогвартс…       Габриэль засмеялся.

***

      Драко не хотел выходить из комнаты. Не хотел видеть Габриэля. Не хотел вообще ни с кем разговаривать.       Но прятаться в своей комнате тоже было не вариантом. С Драко случалось кое-что и посерьёзнее ссоры с Габриэлем.       В дверь постучали. Драко даже не успел ничего сказать, а Панси уже переступила порог комнаты. Он проглотил возмущения.       — Ну как? — спросила Панси вместо приветствия и упала на кровать рядом с ним. — Когда к Габриэлю побежишь извиняться?       — Не побегу, — ответил Драко, закатив глаза. — Мы ничего плохого не сделали. Тео — не преступник. Не Пожиратель смерти.       — Мы сейчас говорим не о Тео, — покачала головой Панси. — А о тебе. Мы обманули Габриэля, Драко. Но на нас с Блейзом ему плевать, а на тебя — нет. Извинись перед ним. Это будет правильно.       — Габриэль тоже меня обманул, — парировал Драко. Не то чтобы такие разговоры поднимали ему настроение.       — Да, но Киллиан прав. Мы явно облажались сильнее.       — Ты хотела сказать, я облажался сильнее? — поднял брови Драко.       — Вообще-то, я тут как бы поддержать тебя пытаюсь, — сразу же возмутилась Панси. Они помолчали, затем она тяжело вздохнула. — Ты должен сделать первый шаг. Отплати ему чем-то хорошим хоть раз, — Панси выдержала паузу, но когда Драко ничего не ответил, продолжила: — Ты не можешь потерять его так просто. Я думаю, ты и сам это понимаешь.       — Я и сам могу справиться, — вяло огрызнулся Драко. — Габриэль — это не мой единственный билет в нормальную жизнь.       — Я этого не говорила, — возразила Панси, переворачиваясь на живот и подперев голову руками. — Но с этим билетом ты сможешь сесть на поезд и преодолеть то расстояние, которое собираешься пройти пешком, намного быстрее.       — Мерлин, тебе пора уже начинать писать книги с такими-то метафорами, — пробормотал Драко, уставившись в потолок.       — Ты ведь все ещё влюблён в Габриэля, правда? — спросила Панси, болтая ногами в воздухе.       — Мерлин, — отчаянно прошептал Драко, резко вставая с кровати. Он подошёл к подоконнику, достал сигарету из пачки и сунул в рот, при этом забыв ее зажечь. — Это все просто какая-то шутка для тебя или что?       — Похоже, что я смеюсь? — опешила Панси, садясь на край кровати. — Я не осуждаю тебя. Не издеваюсь. Я просто интересуюсь твоей жизнью, придурок.       Драко фыркнул, зажег сигарету и отвернулся, уставившись в окно. Несколько минут они сидели в молчании, но Панси никуда не уходила. Она знала, что Драко в конце концов заговорит.       — Я не знаю, Панси, — наконец ответил он. — Но он мне нравится. Мне нравится его доброта, самоотверженность… Честность, пусть она иногда даёт трещины, — Драко усмехнулся и выдохнул дым. — Мне нравится, что у него есть амбиции. И мне нравится его лицо. Даже эта его красная аврорская мантия, — он медленно покачал головой. — Но если я вижу его вот таким, то как видит меня он? Он считает меня своей ответственностью. Что меня надо спасать. Не думаю, что ему нравится цвет моих глаз, — хмыкнул Драко и снова затянулся сигаретой. — К тому же, его уже есть кому любить.       — Ты об Элейне? — спросила Панси. Драко кивнул. — В этом есть смысл.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Драко.       Панси смерила его оценивающим взглядом, затем пожала плечами.       — Ничего, — ответила она, тут же меняя тему: — Когда я сегодня относила Элейне чай, она попросила передать тебе, что перед Габриэлем достаточно просто извиниться.       Драко почувствовал, как снова закипает. Он чужих советов никогда не просил, но почему-то ему всю жизнь приходится их выслушивать.       — Ты бы ещё у Киллиана спросила, что нужно делать, — огрызнулся Драко. — Конечно, они оба на его стороне. А ты на чьей, Панси?       — Ну, — она развела руками, и ее голос дрожал от плохо сдерживаемого раздражения. — Если продолжишь разговаривать со мной в таком тоне, то ещё чуть-чуть и буду на их.       Драко поджал губы, отвернулся к окну и сделал несколько затяжек перед тем, как снова заговорить.       — Оставим эту тему. Габриэль тоже мне соврал. И, на самом деле, я даже рад, что так получилось с Тео. В другом случае, я бы так и не узнал, что Габриэль до сих пор за мной следит, хоть и пообещал обратное.       — Ты слишком много от него хочешь, — покачала головой Панси. — Тем более, это была даже не его идея.       — Мне все равно, чья это была идея. Он о ней знал. И согласился.       — Зря ты так, Драко, — вздохнула Панси. Кровать скрипнула, когда она встала. — Габриэль делает все, что может. И кто знает, что с нами было бы, если бы он действительно снял с тебя надзор.       В ушах вдруг резко зашумело. Драко скрипнул зубами, сжимая сигарету. Перед глазами словно промелькнула какая-то вспышка.       — Если это все, что Габриэль может, — ядовито процедил он, — то этого недостаточно.       Ещё не закончив фразу, Драко уже успел о ней пожалеть. На самом деле, он так не думал. Он просто злился, был обижен, как будто ему дали пощёчину.       — Не вздумай, — медленно начала Панси, говоря чуть ли не по слогам, — даже заикнуться о чем-то таком в присутствии его, Киллиана или Элейны. Тогда тебе точно конец, Драко.       Он хотел что-то сказать в своё оправдание, убедить Панси, что он сказал это сгоряча, попытаться объяснить ей, что чувствует… Но это было предназначено не для ее ушей. Не перед ней он должен был объясняться, не перед ней просить прощения.       Габриэль, прости меня за то, что я тебе лгал. Но…       Но, знаешь ли, ты меня тоже обманул. На чашах весов, кто кому доверял больше? Я тебе, не наоборот. Так кто теперь больший предатель?       Ладно, да-да-да, согласен. Это не соревнование. Но ты тоже виноват. Ты — не истина в последней инстанции.       Габриэль… Прости меня за то, что всегда высматриваю тебя в толпе. Тебя всегда легко вычислить в море одинаковых чёрных мантий, и не только из-за красной аврорской формы.       Прости меня за то, что иногда пялюсь на тебя неприлично долго, что отвожу взгляд, когда ты смотришь на меня, что всегда жду твоего возвращения, когда ты ещё не успел уйти.       Прости меня за то, что я тебе об этом никогда не расскажу.       Прости меня за то, что тебе приходится со мной возиться.       Габриэль, прости меня за то, что я, кажется, все же тебя…       Хватит.       Сказать бы тебе это в лицо.