Цветы на сердце и в груди

Бегая по коридорам в поисках Промпто, истинно надеясь, что будет не поздно, Ноктис всё же нашёл его. Пожалуй, он ненавидел того, кто «распял» Аргентума, но не мог сказать, что он так же не ненавидит и самого себя. И эту ненависть он ощущал по особенному. Вот если бы он мог поговорить вновь с Игнисом о своей болезни… Интересно, удивили бы его мысли принца о том, что цветам вовсе не важно, какими негативными эмоциями питаться? — Эй, Игнис. Если ханахаки столь заразная болезнь, почему она не стала эпидемией? Да и то, что она считается не свойственной для таких как я… — Потому что такие как ты, Ноктис, обычно не имеют контакта с кровью больных. А на счёт остальных… люди зачастую не живут долго. Свою болезнь скрывают как могут и сами ищут смерть. Да и обычно, когда появляется кашель лепестками… — Жить мне не долго? — Я верю, что ты справишься. В теории эта болезнь неизлечима, но эта болезнь словно исчезает, если человеку отвечают взаимностью. Если ты будешь верить и не унывать, то всё будет хорошо. Нет не решаемых проблем, даже если у тебя должна быть свадьба, а в ответ на признание на тебя не кинулись с объятиями. Тогда, спустя немного времени Ноктис действительно смог перебороть свою болезнь, просто действительно начав мыслить более оптимистично. И невольно задаёшься вопросом, что есть эти цветы сами по себе? Откуда взялись? Семена дают о себе знать только если у человека неразделенная любовь. Когда у него множество разных чувств уходящих в отчаяние. Но кажется, болезнь может цепляться за любые довольно сильные эмоции при которых хочется просто забыться. Тогда, в детстве, после смерти матери, он был скуп на эмоции. У него был частый жар и он довольно резко засыпал. Тогда это объяснялось стрессом, но разве это не было лепестком помощи от ханахаки? Уже сейчас, понаблюдав за собой, у него складывалось ощущение, что этот дурман пророс в нём на самом деле ещё давно. Он забирал его память, окутывал в сон, когда он уставал от этого мира. А ведь по началу, не зная горя и тоски, он был совсем другим. Да, ему больно. Он не хочет терять дорогих ему людей. Потому он избавился от сомнений с тем очередным, но первым за долгое время, приступом. В этот раз у него не было времени поговорить особо с Промпто, исцелив его раны они почти сразу же отправились на поиск Игниса. В этот раз больше никто не умрёт. И он этого действительно никому не позволил. Он надел кольцо и спас с его силой Игниса, который ради него пожертвовал всем. Когда Ноктис уже подошёл к Кристаллу и обернулся глядя на своих друзей: на Игниса, на Гладио, на Промпто, он уже не мог дождаться момента, когда увидит их вновь. И решив проверить своё предположение о ханахаки, он стёр с губ кровь, что ещё оставалась после недавних сражений по пути сюда, мягко улыбнулся и бросил туда, к ним, нечто маленькое и белое, прежде чем ушёл в Кристалл. — А? Что это? — Недоумённо спросил Промпто. — Цветок дурмана. И думаю лучше тебе было его не поднимать, это всё же порождение болезни. — Но на нём же совсем нет крови! Игнис взглянул на протянутый цветок. Он был белым, ровным и будто только что сорванным и никаких пятен крови или разводов на нём не было. И это было действительно странно. — Мы таких по пути сюда точно не наблюдали, — подметил Гладио. Шиенция немного задумался. Ханахаки действительно оставалась мало изученной болезнью, однако вполне возможно, что цветы действительно образовываются из крови, ведь не спроста они опутывают сердце своими корнями. Но растут они только благодаря чувствам. — Наверное, он так хотел сказать, что будет скучать. — Или что любит кого-то… Даже страшно предположить кого бы это. — А Кристалл разве не может вылечить Ноктиса? — Не похоже, чтобы он этого хотел, вон, цветами с губ разбрасывается. — Гладио… Компания смеясь направилась к выходу, и Промпто, что-то для себя решив, спрятал цветок в карман.