Ты и есть мой грёбаный фетиш

      Сунён знал о своей дурной привычке вламываться в комнату без стука. Он слышал это от каждого, а лидер пару раз пытался показать на практике, как надо стучаться в дверь. Правда Квон сомневался, что правильно это делается его головой.       Раньше эта дурная привычка тоже играла с ним дурную шутку. Когда он ввалился в комнату Сынчоля и застал его с Джонханом в весьма интересной позе, шуточка про третьего не зашла. А жаль, он всегда умел отшучиваться. Возможно, в тот раз высказывание было не очень кстати.       Да и вваливаться в комнаты дома, которые заполняют сплошные бандюки, такая себе идея. Возможно, его спасает то, что он в этой банде состоит и без такого пронырливого и ловкого добытчика информации им будет проблематично.       Хоши признает, что с его дурной привычкой надо что-то делать. И он думает, что способ головой об дверь может оказать свой эффект, если долбануться много раз или один раз, но конкретно.       Это желание возникает, когда он, не задумавшись, распахивает дверь комнаты лидера и роняет на пол коробку с разными деталями от техники — надо было спросить, что с этим делать, но, кажется, уже не надо.       Посреди комнаты стоит Джихун в короткой вельветовой юбке и, черт побери, колготках в сеточку. Стратег их банды и раньше привлекал внимание Квона, но тот и не подозревал о таких его увлечениях.       — Блять, Квон. — Ли цыкает, оттягивая ниже свой оверсайз худи, будто ему это поможет.       «Кто тут ещё…» — не успевает додумать Сунён, как слышит смешок и замечает, что они в комнате не одни.       Сынчоль смотрит насмешливо на Хоши, а потом переводит взгляд на Уджи, который, о боги, покраснел.       — У нас тут… Эксперимент. Не спрашивай, в чем он заключается, но выключи извращенца в себе, скоро слюни затопят мою комнату.       Первым не выдерживает Джихун: хватает свои джинсы, в которых, видимо, был до этого любопытного действа, и скрывается в ванной комнате, проклиная на чем свет стоит. Чертов Чхве Сынчоль с его экспериментами и глупыми идеями лёгкой наживы…       Сунён провожает его взглядом, задерживая взгляд на тонких ножках, и судорожно выдыхает. Не дышал до этого, оказывается, вот какое дело. Он бы и дальше предавался мечтаниям увидеть эти ножки у себя на плечах, если бы не тот смущающий факт: какого хрена творит Сынчоль? Ведь Джихун сам на такое в жизни не пошёл бы.       Словив на себе злобный взгляд, лидер сразу поднимает руки в смирительном жесте и продолжает лыбиться. Пересчитать бы ему зубки, да вот Юн потом пересчитает ему внутренние органы. Хирург хренов.       — Это реально нужно для дела, чувак, я не посягаю на твоего коротышку.       Мотая головой, Квон не хочет знать, что за дело. Он разворачивается, думая, что отныне будет стучаться раз десять перед входом, и о том, что ему теперь делать с неудовлетворенным либидо. Он же завелся не на шутку. Сворачивая на кухню и ожидая там увидеть Джису (мало ли, исповедаться выйдет), у парня перед глазами только тонкие ножки в колготках в сеточку, от которых явно на светлой коже останутся следы.       Квон хочет быть единственным, кто может это видеть.

***

      У Сунёна чувство дежавю, когда он возвращается в свою комнату и видит посреди комнаты Джихуна. Джихуна в блядской юбке и в блядских колготках в сеточку.       Уджи не верил, что идет на это. Он не ожидал тогда, что Хоши зайдет, и, если честно, то старший был последним человеком, кого он хотел видеть в этот момент. То, что он жестко вкрашился в него года так три назад, он не признает. По крайней мере, вслух. И потом залипает на экран монитора, где камера наблюдения передает его тренировки. Не то, чтобы за тренировочным залом надо следить, просто мало ли.       Когда тот зашёл в комнату и ещё и коробку уронил, Уджи захотелось уронить себя на пол. Раз двадцать, с высоты этажа так десятого. Ему было стыдно от насмешливого взгляда Сынчоля, который свое ещё получит, а тут…       Под взглядом Сунёна стало горячо. Казалось, дай повод — набросится, не обращая внимания на лидера. И Ли чувствовал, как его тело само невольно начинал желать того же. Ему казалось, что температура под сорок, и эти блядские колготки в сеточку врезаются в кожу. Уджи понимал, что становится в разы чувствительнее, поэтому тогда сбежал.       Когда не смог выкинуть произошедшее из головы и на глаза как раз кстати попалась утренняя атрибутика, которую он забыл оставить (или специально этого не сделал), Ли решил, что хочет ещё раз увидеть в глазах Квона желание.       И вот сейчас Сунён чувствует, что возбуждение, которое он еле согнал с себя, накрывает волной с новой силой. Ей-богу, лишнее действие — разложит прямо на полу.       Он шумно выдыхает, прикрывая за собой дверь и предусмотрительно щёлкая замком, а потом складывает руки на груди и на выдохе хмыкает. Получается почти раздражённо. Уджи неловко, он переступает с ноги на ногу и жмет подол свитера. Впервые такой неуверенный. Впервые настолько желанный.       — Это тупой прикол от Сынчоля? Он сейчас выскочит из шкафа с хлопушками, где вместо конфетти — презервативы? — Сунён фыркает, отчасти не веря в происходящее.       Джихун почти задыхается возмущением. Он переступил через себя и свое мужское достоинство, чтобы, блять, они перестали ходить вокруг да около, а этот…       — Придурок! Какой же ты, блять… Бесячий! — от злости младший поджимает пальцы на ногах, пытаясь сдерживать негативные эмоции.       Сунён замечает этот факт. Он вообще взгляда не может отвести от этих ножек. Худенькие, но с достаточно крепкими мышцами, а еще… Побритые.       — Ты бреешь ноги? — кажется, не своим голосом спрашивает Квон, чувствуя, что в горле пересохло и он держится на неебическо тонкой ниточке самообладания.       Джихун теряется и забывает о злости, тихо выдыхая. Зато он вспоминает, какими методами его уговаривал утром на это Джонхан… Он невольно кусает нижнюю губу, отводя взгляд.       На Сунёна это подействовало, как красная тряпка на быка. Ли тихо стонет, когда его прижимают к стене и грубым поцелуем запечатывают губы. Квон не церемонится — кусает до крови, посасывая поочередно каждую, а потом врывается в приоткрытые губы языком. Джихун отвечает сразу, кажется, краснея ещё больше, когда чувствует, как немного грубая кожа пальцев касается его на ногах. Его и так раздраженная кожа стала ещё чувствительнее, и настойчивые поцелуи старшего выбили из него ещё один стон, более приглушённый, заставляя желать большего.       Хоши — грёбаный фетишист, и он этого даже не отрицает. Не может, когда кожа ног у парня настолько гладкая, и на ней чувствуются неглубокие следы от нитей колготок. Ему приходится согнуться почти в три погибели, чтобы коснуться везде, это было необходимо ему сейчас, как воздух. А младшему просто был нужен воздух, ведь целуются они, кажется, уже вечность.       Губы саднят у обоих, а во рту металлический привкус. Только освобождаясь от сладостного плена, Ли откидывается макушкой на стену, делая глубокий вдох, и почти вокально стонет, когда Сунён пользуется предоставленной возможностью. Губы спускаются ниже. Квон засасывает кожу у кадыка парня, у которого получается вдохнуть через раз. Алый след появляется на шее, вызывая у старшего довольную ухмылку. Он давно этого хотел. Руки Уджи отчаянно цепляются за футболку Квона, когда тот оттягивает ворот свитера и мучительно медленно выцеловывает каждую ключичную ямочку.       Джихуну так хорошо, что почти хочется плакать. Он чувствует эти губы, он чувствует, что парень пытается пальцами зацепить каждую нитку колготок, медленно забираясь руками под достаточно короткую юбку. Он только и может, что тихо скулить, кусая губы, чтобы не быть слишком громким. Ноги еле держат и, если бы не Квон, который плотно прижал к себе, задрав наконец эту блядскую юбку, Джихун осел бы на пол.       Сунёну кажется, что его мозги не работают. Отключились, оставляя лишь инстинкты. Он делает всё мучительно медленно даже для самого себя. Ему нравится наблюдать за эмоциями на лице младшего: как тот кусает губы, жмурясь; как умудряется смущаться ещё больше даже в такой ситуации, стоит им встретиться взглядами; как приоткрывает губы в немом стоне, сильнее запрокидывая голову, когда Квон оттягивает резинку этих блядских колготок и отпускает с громким хлестким звуком. На коже явно останется красный след.       Избавляя Ли от свитера, Хоши раздражённо выдыхает, вспоминая, что в комнате ни смазки, ни презервативов. Где этот чертов Сынчоль, когда он нужен со своей хлопушкой?       — Что-то не та… — Джихун не успевает закончить, срываясь на громкий стон, когда Сунён кусает кожу ниже пупка.       — Несущественная проблемка, — легкомысленно отзывается тот, упираясь коленями в пол и разбираясь с застёжкой юбки, и продолжает отвлекать короткими поцелуями в живот.       Джихун теряется. Он ожидал, что его сейчас неплохо нагнут, он шел как раз для этого. А сейчас старший перед ним на коленях и тихо матерится, не справляясь с молнией из-за трясущихся рук. Он с нетерпением ожидал, что будет дальше, продолжая чувствовать на себе горячие взгляды Квона.       — Блять.       Тот матерится слишком громко для тишины, которая прерывалась лишь задушенными стонами младшего. В ушах шум от возбуждения, но то, что он видит перед собой, заставляет метаться между тем, что он задумал, и небезопасным сексом. Блядские черные кружевные трусики.       Джихун сразу понимает, что вызвало такую реакцию, и всячески старается не смотреть на старшего. Слишком стыдно, слишком возбуждающе чувствовать этот взгляд, слишком горячо.       У Сунёна чувство, будто его окунули в кипяток. Внизу живота все горит, а возбуждение уже слишком болезненно, чтобы его игнорировать. Но он не может отказать себе в удовольствии рассмотреть все, как следует. Ли в одних колготках в сеточку и кружевных трусиках выглядел просто невероятно.       Сам миниатюрный, коленки на ногах острые, по которым старший спешит пройтись поцелуями, поднимаясь выше. Он подхватывает одну ногу парня под коленом, приподнимая ее, чтобы открыть доступ к внутренней стороне бедра. Квон покусывает кожу неожиданно мягко, но бедро кусает сильнее, вызывая смешанный стон боли и наслаждения.       Уджи ведёт от таких действий. Он еле стоит, а эти самые острые коленки дрожат, грозясь подогнуться. Он пытается руками зацепиться за что-то, чтобы держаться, но в итоге запускает одну в немного жёсткие волосы Хоши и сильно сжимает, оттягивая.       Сунён понимает, что скоро доведёт и себя, и младшего, поэтому тихо вздыхает, но начинает действовать. Проходится поцелуями по внушительному бугорку, расставляя колени Ли шире и слыша от него на высоких тонах «что ты…», а потом проводит языком по ткани. Джихун закусывает боковую сторону ладони, чувствуя, что ноги подкашиваются, но их держит Квон. Держит и гладит все чувствительные зоны, которые успел обнаружить.       У Ли кружится голова от возбуждения, когда старший зубами начинает стягивать колготки, а потом и нижнее белье. Его разрывает: вроде бы стыдно, а вроде бы и хочется пиздец как… Он даже не спрашивает о такой резкой инициативе: его не хватает, чтобы даже фразу сказать, когда Квон берет в рот. Горячо и узко. Сразу обдает волной жара. Он тихо хнычет от удовольствия, невольно подаваясь тазом вперёд, желая ещё глубже, ещё…       Сунён сам не верит в то, что он делает. Сам он делает это впервые, ему делали не один раз, так что он пытается все повторить, параллельно расстёгивая ремень своих джинс и забираясь рукой под боксерки.       Видеть Джихуна в блядской вельветовой юбке и блядских колготках в сеточку — невероятно. Слышать, как этот самый Джихун в этих самых колготках стонет от твоих действий — неописуемо.       Квон выпускает член изо рта, пытаясь отдышаться, ведь он слишком взволнован. Он действует немного неуверенно и отчасти рвано, ведь удовольствие, доставляемое своей же рукой, заставляло вздрагивать. Хоши проводит рукой по всей длине Ли, слабо усмехаясь на жалкие попытки не стонать, коротко целует внутреннюю сторону бедра и в этот раз берет сначала в рот лишь головку.       Во рту солоноватый привкус, а в волосах рука подталкивает для дальнейших действий. Сунён сначала пробует взять полностью, но это вызывает лишь рвотные позывы из-за неопытности. Он разочарованно вздыхает, на пару секунд отстраняясь, но пытается доставить удовольствие, как умеет. Иногда постанывает, что, видимо, вызывает у Джихуна большую волну удовольствия — он сильнее сжимает волосы на затылке старшего и стонов уже совсем не сдерживает.       Когда челюсть затекает, Квон отстраняется и глубоко вздыхает, прежде чем простонать. Удовольствие его начало накрывать и он чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть, поэтому рука в штанах движется быстрее. Он возвращается к своему теперь самому любимому занятию — целует ноги парня, трогает свободной рукой, сжимает ягодицы, пока Джихун, понимая, что у старшего не сто рук (к сожалению), начинает доставлять удовольствие сам себе.       Хочется довести, хочется конца, чему очень способствует Квон, теперь не жалея и кусаясь почти до крови. Явно останутся следы.       Сунён кончает с громким вздохом, сильно закусывая кожу над коленкой парня, а тот следом, не сдерживая хриплого стона — голос был сорван. Тело у обоих становится ватным, и Джихун скатывается вниз по стенке, пытаясь отдышаться. Сунён вытер руки об штаны и не прекращал смотреть на сведённые вместе коленки парня. Тот, заметив, смущённо буркнул:       — Блять, Квон. — он почти пришел в себя, так что ловко натянул на себя трусы, а после обнял колени. Будто этого не очень удачного, но горячего секса сейчас вовсе и не было. — Ты — грёбаный фетишист. — Ли краснеет щеками, поджимая губы, на что Сунён улыбается и тянется вперёд.       — Ну, тогда ты и есть мой грёбаный фетиш. — Он легко пожимает плечами и, приподнимая лицо Джихуна за подбородок, касается его губ своими.       Через пару дней Квон сидит, подперев голову, и вроде бы пытается слушать Сынчоля на так называемом военном сборе. Только вот перед глазами то и дело маячит Уджи. Он настраивает оборудование и всё бы ничего… Через дырки на джинсах парня видно, что он опять в тех блядских колготках. И вот как-то не получается думать ни о чем, кроме этого.       Джонхан, пускай и наблюдает за этим со смехом, лукаво переглядываясь с Сынчолем, но всё же пихает Квона, когда тот не отзывается в третий раз. Тот вздрагивает, чуть не падая со стула, на котором качался, и тихо вздыхает. Теперь в его комнате есть все необходимое, осталось только затащить туда Джихуна.