я не доверяю людям.

Юлику было очень нехорошо, ведь он знает, что ему нельзя алкоголь. В глазах мутнело, но он все еще был в состоянии хотя бы встать. Руслан сидел рядом, его заплаканные красные очи были такими пустыми и измотанными, в них можно было просто прочитать всю боль, которую он сейчас чувствовал. Онешко обнял его за шею и нежно поцеловал в плечо. Тушенцов подтянул к себе парня и усадил на колени, после чего сильно обнял зарываясь носом в кофту и снова начиная рыдать. Шатен поглаживал его по волосам, это немного успокаивало. Так они просидели еще какое-то время, пока холод не стал мучить, алкоголь явно давал знать о себе, Руслан шатался и падал, но его парень хоть как-то пытался помочь дойти до дома. И вот они уже почти дошли до подъезда, но сзади послышался до боли знакомый Тушенцову голос: — Ты её убил, — Говорил Кашин, подходя всё ближе, — Ты убил невинную девушку, которая любила тебя, ты променял ЕЁ на какого-то парня, который убежит при любой же возможности, ты — убийца. Руслан убрал руку Юлика с плеча и подошёл к бывшему другу. Встав перед ним на колени, он начал громко рыдать и что-то неразборчиво говорить, его никто не понимал кроме самого себя. Обнимая и целуя ноги, он молил, чтобы тот простил за всё, но Данил от злости ударил его изо всех сил по лицу. Пьяный Руслан упал на асфальт, сильно ударившись головой. Но рыжеволосый не собирался останавливаться, он подошёл и начал избивать парня. Бил его ногами, беспощадно. Злость превосходила всё возможное: руки, ноги, живот не были не затронуты. Юлик не мог ничего сделать, он просто стоял и смотрел, вскоре всё же дошло, что на его глазах происходит и опомнился. Он хотел уже подбежать и дать отпор рыжему, но тот лишь сказал: — Лучше не подходи, иначе тебе будет больнее, усёк? Юлик встал, и начал просить о пощаде. Вскоре тот остановился и сел на бордюр, горько заплакав, далее он начал продолжать свой монолог: — А знаешь, Руслан достоин этого. Юлик уже давно пытался привести парня в чувства, но тот лишь еле дышал. Телефонов ни у кого не было, чтобы позвонить в скорую. Шатен слегка бил Руслана по лицу, кричал, целовал, но тот никак не реагировал. — Пожалуйста, — Ложась лицом на грудь шептал Юлик, — Пожалуйста, Руся, очнись… Спустя двадцать минут отчаянных попыток привести в чувства парня, он всё же пробудился. Не понимая, что происходит, и почему всё тело так безумно болело, он приподнялся на локте. На нём лежал Юлик и что-то слишком громко говорил, а справа сидел Данил. Он медленно затягивался, уже была третья сигарета по счёту, но сейчас это особого значения это не играло. — Замолчи, — Проговорил я, пытаясь встать, — Лучше дай мне подняться на ноги. Юлик же поспешно встал и протянул ладонь, Руслан подтянулся. Снова всё нахлынуло на него, только Тушенцов чувствовал помимо душевной боли, ещё и физическую. Ужасно болела голова, потрогав затылок, он увидел на пальцах кровь, ничего не понимая, он начал недопонимающим взглядом пялиться на обоих. Прервав это молчание, Даня всё же сказал: — Около получаса назад я избил тебя, жаль, что ты не умер, а Юлик, пф, стоял и наблюдал за этим, — Между этих слов был смешок, который так сильно звенел в голове бедного Руслана. — Я тебя, блять, ненавижу, уходи, — Кричал я на Кашина заходя в подъезд, — Никогда, никогда больше не приходи сюда. Юлик, пошли, — И дверь захлопнулась. После слов «А Юлик стоял и наблюдал за этим» — У парня разбилось сердце. Пару минут назад, он снова кинул его, нет, даже не кинул. Он просто наблюдал за тем, как его избивают, и ничего не мог сделать. Но Руслан не хотел сейчас ссориться с парнем, ведь это было последней опорой. «Больно ты мне нужен, урод» — Думал про себя Даня. Он поднял голову на небо и громко закричал: — Аня! Если ты меня сейчас слышишь, то знай, он получит ещё по заслугам, я отомщу ему за тебя... Конечно же эти отчаянные крики можно было принять за бред сумасшедшего, но человек, потерявший всё, что у него есть, имеет право хотя бы что-то сделать: орать, метать, биться в конвульсиях, главное не умирать. Надо жить, жить ради того человека, который был так дорог, но потом ушёл… или смысла жить больше нет? Зайдя в квартиру парни сразу же прошли в ванную, где Юлик тщательно обработал раны. — Я хотел тебе помочь, — Мычал Онешко, — Но он…он сказал, что изобьёт меня. Я испугался, ведь был пьян. Я люблю тебя, Руслан. Прости меня. — Не надо мне ничего говорить, — Отвечал я, отталкивая парня, — Я в комнату. POV Лиза. Три дня прошло с того момента, как я потеряла друга. Три дня я уже не выходила из своей комнаты. Ни ела, не видела яркого солнца, которое напоминало мне тебя. Три дня я нахожусь в дикой депрессии. На слова и стуки матери в дверь я не реагировала. Про игры забыла вообще. Я думала о Дане, только о нем. Мои мысли были заняты им. Я вспоминала его рыжие волосы и конопатое лицо. Его глубокие глаза. Я выдумывала себе в голове бредовые мечты. Я хотела его вернуть. Но не знала как. Сил, чтобы рыдать ещё я уже не имела. Все что осталось, это его маленький подарок, этот милый, колкий кактус, который так красиво смотрелся у меня на рабочем столе, рядом с нашими совместными распечатанными фотографиями. Конечно я не резалась, я считаю это глупым. Но мне было так тяжело, почему я не ценила то, что имела? В очередной раз я захожу на твою страницу в вк, но я всё еще заблокирована, а ты был в сети сутки назад. Разве у тебя всё хорошо? Разве ты там счастлив? POV Руслан. Я подошёл к окну и начал смотреть на небо. — Как ты? — Подходя ко мне спрашивал Юлик, — Извини меня ещё раз. — Я уже забыл, — Отвечал я, — Я никогда не прощу себя, понимаешь? Я довёл Аню до самоубийства. Я просто ничтожество, мне нельзя жить. Хорошо, что Даня избил меня, я знаю, что именно это мне и надо. Меня надо правда убить, пожалуйста, убей меня, — Жалобно начал стонать я, — Юлик, пристрели меня. — Ну тише, тише, — Обнимая, лепетал ты, — Русечка мой, солнышко ты моё, я понимаю как тебе тяжело, но попробуй сейчас просто ни о чём не думать, это помогает, — Ещё больше прижимая к себе продолжал ты. — Мне больно, Юлик. — Извини, не хотел, — Немного расслабляясь говорил Онешко, — Рус, я правда тебя люблю, и я знаю, что ты сильный, ты сможешь. — Не говори мне так, никогда, — Вспоминая слова Ани, — Не говори, прошу. Я снова упал тебе на плечо и заорал: — Какой же я урод, я убил свою девушку. — Ты не виноват, — Пытаясь хоть как-то успокаивать, ты продолжал, — Блять, ты не виноват. Она сама убила себя. — Она убила себя из-за меня. Юлик лишь прижимал меня ближе. Я чувствовал, что он сейчас плачет, из-за этого стало ещё хуже. Два парня стоят и молча плачут. На нас падает лунный свет, прекрасный и холодный. Я поражён этой красотой, я снова начинаю вспоминать твоё лицо. Твои руки и глаза, твои фразы. «Ты останешься навсегда у меня в сердце, Аня» POV Даня. Вспомнив, что я забрал плеер Ани, я достал его. Включив, начал смотреть, что там было скачано. Была одна песня, я помнил, что Руслан написал её для Ани, когда они были в девятом классе. строки из песни: Это нежное чувство, этот ласковый взгляд Эта милая улыбка и красивый наряд Для тебя мои мечты, для тебя мои сны Растворяются в музыке все мысли мои… Слушав её, я вспоминал, как Тушенцов часто издевался надо мной, говоря: — Это точно нормальный текст? А аккорды? Они подойдут? Столько прошло времени, всё так изменилось. Я хочу вернуть те года, когда после школы мы бродили по улицам полупьяные и вы много целовались. Мы играли в игры и смеялись. Мы падали и поднимались, нас ненавидели и любили. Я так был рад, что мы правда были все вместе. А сейчас я потерял всё. Спасибо, за все эти моменты, я так рад, что мы это пережили. Без вас я бы никогда не понял, что такое настоящая — детская и невинная жизнь, где почти нет проблем. В зубах снова была сигарета, в руках плеер, который я оттирал от крови своей кофтой. Но я отчётливо помню твою улыбку, когда ты мне прошептала: — Дань, я тебя безумно люблю, спасибо, что ты есть, — И поцеловала в лоб. Господи, господи, за что? Встав с асфальта я пошёл в неизвестном направлении. Надо было вернуться за вещами, квартиру Ани, но мне не хотелось видеть её родителей, которые будут расспрашивать, и...наверное винить меня в её смерти. БЛЯТЬ, СМЕРТИ! Я не могу принять этого, я не могу описать того, что я чувствую в собственной голове.