Мечта

У меня была мечта. Когда-то. Когда-нибудь у всех нас бывают мечты. Знаешь, такая, простая мечта — я помню её, несмотря на то, что пока она жила где-то в глубине моей памяти, человечество успело как-то убить само себя, а я проспала дольше, чем гребаная Спящая красавица. Простенькая мечта — дом, семья. Ничего конкретного, Боже упаси. Я даже не была уверена, будучи совсем мелкой, когда у меня и появилась эта чёртова мечта, с кем хочу провести жизнь — парень, девушка? Чёрт бы меня побрал, если я была уверена хоть на секунду! А спросить было, мягко говоря, никак. Ты, немая девчонка, удочерённая и отправленная на папочкину работу с очередной картофельной батареей на лоточке — кого тебе спрашивать? Ну и да, родители. Приёмные. Где обычные? А чёрт с ними! Мне, знаешь, мечталось, что семья будет с тем, с кем я захочу. Aperture, испытания портального устройства. Тебя, знаешь, сначала замеряют во всех местах, прогоняют через кучу физических нагрузок, а потом отправляют в криокамеру — сохраняться до лучших времён. До твоей очереди идти на тесты, то есть. До моей очереди. Знаешь, что меня насторожило, не сразу, но всё же, спустя несколько камер? Окна. Наблюдательские посты, то есть. Там не было людей. В одном месте я даже смогла разглядеть опрокинутый стул. Что-то явно было не так, верно? Да и ещё ты не смогла удержаться от того, чтобы продемонстрировать свой великолепный сарказм. Щепотка здесь, щепотка там. Если я молчала в ответ, это не значит, что я его не уловила. Просто голос у тебя был такой… Электронный, знаешь. До тех пор, пока я не отказалась честно умереть в конце теста. И вот их осталось трое — огромный робот, испытуемая и порталган. Ах, ну и ещё ракетная турель и модули. Мне даже понравилось, каким живым стал твой голос, когда я, подчиняясь правилам игры, выбросила твой модуль морали в огонь. А что ещё мне было делать? Очевидно ведь, что ты хотела от меня именно этого. Выход в печь, «отвалившийся» металлический шар — здесь нужно было только сложить два и два. Если я молчу, это не значит, что я ничего не понимаю. Знаешь, если бы ты не хотела меня убить… Так сильно, может, мы могли бы и подружиться. Более чем. Я, знаешь, уже давно потеряла чувство времени. Не только потому, что ты добавляешь в воздух адреналин, чтобы я продолжала тесты столько, сколько тебе захочется. Просто я лет сто не была снаружи. Или даже больше. Я уже говорила про гребаную Спящую красавицу, верно? Ну, знаю, что не красавица, но что есть. Свобода. Тогда я, кажется, просто хотела наружу. Как же мне осточертел комплекс! Белые панели, чёрные панели, ржавые панели. И один дружелюбный голос за всё это время. Уитли, да. Поначалу он показался мне просто, просто забавным дурачком. Да он и был. Может, он потому и свихнулся, когда я поменяла вас местами. Он явно не был готов к такому свалившемуся на него «величию». Знаешь, что я отметила, к твоей чести? Ты была величественной даже внутри картофельной батарейки. Наверное, это у тебя врождённое… В кавычках, хах. Встроенное, я бы сказала. Даже когда ты падала в шахту лифта, пока я безуспешно пыталась поймать тебя свободной рукой. Ловить маленькую картофелину на лету сложнее, чем кажется. Даже когда тебя уносила птица. Даже когда твой голос стал жалобным, лишь бы твой «заклятый враг» спас тебя от голодной вороны. Даже когда ты испугалась её, уже будучи со мной. В тебе оставалось величие. Для меня — оставалось. А уж когда мы выяснили, что ты раньше была человеком, ситуация стала совсем забавной. Раньше, лет этак пять тысяч назад, если бы мне сказали, что ты начнёшь защищать меня — я бы не поверила. Впрочем, не то что бы я всерьёз нуждалась в защите от слов Уитли, ведь он просто брал твои тонкие подколы и надевал мне на голову, словно пустое ведро, не умея наполнить, как ты, изысканным сарказмом. Тем не менее, это было мило с твоей стороны. Это напомнило мне комнату, в которую ты хотела заманить меня, пока мы с Уитли убегали от тебя. Тогда ты пообещала показать мне оленя и даже любезно сама поставила куб на кнопку. Ах, и, конечно, это прелестное сердечко, рисуемое панелями. Такая изысканная ловушка из чувств. Я даже едва не купилась. Но, эй, ты ведь покажешь мне оленей, когда всё закончится? Даже если снова захочешь меня убить. В качестве, знаешь, последнего желания. Новой мечты, может? Не то что бы я мечтала выжить сейчас. Прости, конечно, но, по-моему, ты ревнуешь. В смысле, я слышала эти недовольные звуки, пока тот модуль с зелёной линзой находил время для комплиментов. И этот испуганный вздох, когда одна из бомб Уитли едва не прилетела мне в голову. Что ж, видимо, мне всё же можно будет попросить посмотреть на оленя? А, нет. Когда тебе в лицо взрывается кнопка, тебе уже ничего не хочется. Я попросту устала. Я всего лишь мечтаю, чтобы этот кошмар закончился. Тем не менее, я ещё жива — и это здорово злит Уитли. Ну так. Не всякий человек выживет после того, как перед его лицом что-то взрывается… Хотя, кажется, меня немного оглушило. И по плечу течёт что-то тёплое. Пока Уитли кричит от злости, я могу только запрокинуть голову вверх. Ну вот, над нами уже сломался потолок. Надо же… Ночь. А когда-то, когда я только познакомилась с ГЛэДОС поближе, я так мечтала выйти наружу. Увидеть небо. Других людей. Вот и увидала. Эту глупую луну на этом… Рука сама дёрнулась, и луч портальной пушки улетел прямо в сторону луны. Ах, да… Лунный гель. Земля. Никогда не думала, что увижу её с такого ракурса. Что ж, хотя бы из космоса, видимо, с планетой всё в порядке. А я упрямо держусь за ручки Уитли, стараясь не улететь в космос. Воздух бьёт в лицо, и очень некстати, когда об мою руку ударяется оранжевый модуль с криком «Космос!», я вспоминаю, что здесь, вообще-то, нет воздуха. Но продолжаю держаться за Уитли. Слишком много было пройдено, чтобы умереть так… Запросто. А я так и не увидела оленя… Судя по тому, каким уверенным стал твой голос — ты наконец дома. Краем сознания, пытаясь не потеряться в накатывающей темноте, я рада за тебя. Хотя бы ты наконец дома. И, о, надо же — уже всё починила. Просто умница. А потом появляется манипулятор и замахивается. У тебя есть право злиться, как ни у кого в этом комплексе. Но, тем не менее, ты хватаешь меня за руку. А вопящего Уитли уносит в космос с потоками воздуха, выходящего из комплекса. Уже ощущая под собой твёрдый пол, я понимаю, как сильно устала. И, кажется, эта кнопка всё-таки повредила мне плечо. Или вроде того. Под рукой липко и горячо. Жёлтая линза крутится беспокойно, пока у меня в глазах темнеет. У меня, знаешь, раньше была мечта. Простая, человеческая мечта. Но, может, когда я очнусь, мы обсудим несколько… Других её вариантов?