money

      — Теперь ты ответишь на мои вопросы?       Сычен выпаливает, только официантка скрывается с поля зрения, после того, как принесла последнее заказанное блюдо.       — Можно мы для начала поедим нормально?       — Ты издеваешься? — цокает Сычен, не в силах терпеть происходящее.       — Ты правда хочешь наслаждаться едой, обсуждая то, почему я хочу заплатить тебе за секс со мной? — у Лукаса вид наигранно-усталый.       — Я не могу наслаждаться едой, да я вообще не могу спокойно есть, — чуть повышает голос Сычен, — когда я не понимаю до конца происходящего здесь и сейчас.       — Хорошо, — Лукас чуть вздыхает, облокачиваясь о спинку стула. — Маленький ли у меня член? Я не знаю, что в твоем понятии «маленький», а что «большой». Сам ответишь на этот вопрос чуть позже. Равно как и на вопрос про удовлетворение. Я не практикую никакие виды экстремального секса, я просто хочу снять напряжение. Хочешь, чтобы я был с тобой ласковым — я буду с тобой ласковым. Хочешь, чтобы я был с тобой грубым? Я буду. Все будет так, как ты захочешь, это мне не принципиально. Почему я не считаю, что подцепить в клубе кого-нибудь — это проще? Девушек легко подцепить, это правда. Но ты, я думаю, уже понял, что меня интересуют не девушки вовсе. С парнями сложнее в обычных клубах. В соответствующий клуб мне закрыта дорога — мой статус мне не позволяет, не дай Бог меня там кто-то увидит. Сайт знакомств — самый оптимальный вариант. Обычно все происходит легко и просто. Милые мальчики соглашаются без лишних вопросов, потому что понимают, что раз я плачу — значит мне не нужны никакие вопросы. Это твой первый раз, я понимаю, я тебя не виню. В следующий раз будешь умнее, когда будешь получать такие предложения. И да, есть много людей, которые готовы платить такие суммы за секс — здесь нет никакого подвоха, это нормально в определенном кругу лиц. Будешь теперь знать и это тоже. Я надеюсь, что я ответил на все твои вопросы. И хочу, чтобы ты знал, что ты самый надоедливый, самый назойливый, самый неспокойный и буйный парень, с которым я связывался. Опять же, я понимаю, почему так. Но я говорю это к тому, что я очень надеюсь, что у меня не останется никаких сожалений о сегодняшнем вечере.       Сычен слушает с видом самым, что ни на есть, серьезным. Когда Лукас заканчивает, он не говорит ни слова, начинает молча есть.       Сычену абсолютно не нравится, с какой уверенностью и спокойствием парень заявляет о таких вещах, как то, что Сычен сам скажет чуть позже, какой у Лукаса член, и как он удовлетворяет партнера.       У Сычена в голове мыслей теперь еще больше, и все эти мысли — это самокопание. То, что он здесь — это и есть согласие на то, на что рассчитывает Лукас. Глупо упрекать парня в его уверенности, что Сычен с ним переспит. Сычен дает ему повод так думать.       Но вот только Сычен сам с собой это еще не согласовал. Признаться самому себе, что да, сейчас он пойдет и переспит с каким-то незнакомым, очень самодовольным и богатеньким парнем, трудно. В голове все кричит, что если он решится на это — это будет его самая постыдная вещь в жизни. Никто и никогда не должен узнать, что Сычен переспал с кем-то за деньги. Это слишком мерзко. Но вот только мысль о том, чтобы переспать с Лукасом мерзкой не кажется. Признаться в этом самому себе трудно тоже.       Подсознательно Сычен понимает, что своими мыслями, что он не должен этого делать — он просто тянет время.       Далее ужин проходит молча. У них была одна тема для разговора, и она себя исчерпала. Сычен не собирался ничего рассказывать о себе. Лукас, определенно, тоже, причем с самого начала. Сычен усек, что ему вообще не нужны никакие вопросы, и что сам парень себя чувствует так, будто сделал Сычену одолжение, когда открыл рот, чтобы дать ответы на вещи, которые заставляли Сычена недоумевать.       Лукас молча расплачивается и поднимается из-за стола, снимая с вешалки, стоящей рядом, свое пальто. Он не надевает его. Сычен так же не надевает свою парку, когда встает.       В том же молчании они выходят из ресторана. В глубине души Сычен надеется, что Лукас пожалеет его совесть, спросит его на выходе, хочет ли Сычен отправиться домой или же нет. Сычен ответит, что хочет, наденет куртку и уйдет.       Но Лукас ничего не спрашивает. Он молча направляется к лифту в холле отеля, а Сычен молча направляется за ним.       Он понимает, что пути назад нет (фактически есть, но…), и старается думать о чем-нибудь ином, нежели о том, что он делает. Например, о том, как обычно проходят такие вечера у Лукаса с другими парнями. Сычен понял, что он весь из себя такой любознательный и надоедливый в глазах парня, отчего диалог был выстроен совсем не так, как у того происходит обычно. Но о чем он тогда разговаривает с другими парнями за ужином? Действительно слушает, что они рассказывают о себе? Сычену кажется, что тогда это слишком убого, и даже хорошо, что у них вышло не так. Иначе это все выглядело бы слишком шаблонно, наигранно и лицемерно, когда оба знают, что дела им друг до друга нет. Когда каждый думает лишь о том, как удовлетворить свои потребности: кто-то думает о финансовых потребностях, кто-то о сексуальных.       Не то, чтобы сейчас все происходит иначе, но они хотя бы немного обсудили то, что собираются сделать. Они хотя бы честны друг с другом. Сычену было бы тошно, если бы он рассказывал о своей жизни, не важно уж, правду или ложь, мило бы улыбался парню напротив, тот бы поддерживал этот лукавый диалог, фальшиво улыбался в ответ, и оба думали бы о том, что поскорее бы они получили свое и разошлись, но даже не говорили бы вслух о том, для чего они тут.       Сычену кажется, что именно так все и происходит у Лукаса с другими. А еще ему кажется, что в какой-то мере это тоже выглядит жалко, вот так вот, снимать парней за деньги на один раз. Может, в меру некоторых обстоятельств, о которых Сычен никогда не узнает, это и вправду проще и надежнее. Но только это спорный вопрос, что более паршиво: заняться любовью ради денег или же платить деньги, чтобы получить ее.       Когда Сычен оказывается в номере отеля, в котором приятно пахнет каким-то цветочным ароматом, он чувствует себя неловко. Происходящее теперь не пугает, подсознательно Сычен смирился и настроился, но оно ставит в тупик. Сычен конкретно не знает, что делать.       Сычен задумывается даже над тем, а будут ли они целоваться? Это такой шаблонный момент во многих фильмах — никаких поцелуев без любви. И это их случай. Просто секс за деньги, так будут ли они?       Но вопрос быстро себя исчерпывает, когда Лукас берет из рук Сычена его парку, вешает ее на вешалку рядом со своим пальто, а следующим действием — целует.       Сычен все еще не может определить свое отношение к происходящему, нравится ему или не нравится, но он улыбается в поцелуе, потому что хочет посмеяться с того, что от Лукаса пахнет курицей и кисло-сладким соусом. Ему кажется, что от такого человека, как Лукас, должно пахнуть дорогим парфюмом или же кофе, если брать естественные запахи.       Лукас берет Сычена за руку и ведет к кровати. Сычен смотрит на количество одежды и снова хочет смеяться, потому что, ему что, правда придется расстегивать все эти пуговицы? Ему правда придется стягивать с парня все вот это? Этот кардиган, этот свитер, эту рубашку под ним?       Да, это все выглядит совсем не так, как выглядело бы, подцепи они друг друга в баре или в клубе, а потом завалились бы в номер в отеле, полные страсти и срывающие друг с друга одежду.       — Спасибо за то, что застегнул только две пуговицы, — говорит Сычен, расстегивая кардиган парня, сидя на кровати перед ним.       — Не за что, — Лукас ухмыляется, на что Сычен лишь заказывает глаза.       Этот парень и вправду очень самодовольный.       Сычен стягивает с парня свитер следом и хочет покривиться, глядя на рубашку, но он сдерживает себя. Он медленно расстегивает пуговицу за пуговицей и ему кажется, будто Лукас сейчас заснет от этого.       Все происходящее выглядит очень глупо и несуразно, как сам считает Сычен. Никакой интимной атмосферой не веет. Но на удивление, именно из-за этого неловкости с каждой секундой Сычен начинает испытывать все меньше. Все происходит намного проще, чем он думал. Да и Лукас, главная звезда происходящего, кажется уже менее мутным. Скорее загадочным — что уже есть хороший смысл. А еще он намного приятнее, когда молчит, когда не испускает из себя пафос и самодовольство.       Перед Сыченом сейчас просто предстают красивое лицо и красивое тело, о котором наверняка многие мечтают. И пусть, что Лукас — незнакомец. Он не опасный и не противный, совсем наоборот. Сычен избавляется от рубашки и смотрит на чужую грудь, которую видел вчера на фото и на которой был написан его псевдоним, который он придумал за пару секунд. Видеть теперь эту обнаженную грудь перед собой кажется чем-то нереальным.       Сычен ведет, чувствуя, что он должен это делать. Он должен удовлетворить Лукаса, а не наоборот. И совсем не думает, когда примыкает губами к чужой груди, а целовать мужскую грудь даже не кажется чем-то странным. Сычен быстро впитывает все происходящее каждой клеточкой тела, пытаясь видеть лишь плюсы — а главный плюс заключается в том, что Лукас действительно хорош собой, и переспать с ним не кажется чем-то ужасным, даже более, кажется чем-то заманчивым.       Главное не думать о том, что это все — секс за деньги, а Сычен проститутка в своем роде.       — Сейчас ты мне нравишься намного больше, — улыбается Лукас, явно довольный тем, что Сычен инициирует.       — Ты мне нравишься намного больше, когда молчишь, — Сычен тут же язвит и думает, что они наверняка этой мыслью схожи.       Лукас хватает парня за подбородок, когда тот поднимает на него взгляд после своих слов, и снова впивается в чужие губы поцелуем.       Сычен надеется, что они больше не скажут друг другу ни слова.       Он тянется к пуговице на чужих брюках и расстегивает ее одновременно с тем, как Лукас разрывает поцелуй и стягивает с Сычена его кофту. Но больше Сычен сделать ничего не успевает, Лукас валит Сычена на кровать, обхватывая рукой его запястья и сжимая их, не позволяя Сычену больше ничего сделать.       Сычену хочется спросить, не собирается ли Лукас узнать у него, каким он хочет видеть его — грубым или же нежным? Но молчит, ведь он сам только что надеялся, что они больше ни слова не проронят.       Как бы то ни было, Лукас смешивает нежность и грубость. Сычену кажется, что у него останутся синяки от того, как парень сжимает его запястья, но в то же время — он ведет своими губами по чужой шее с трепетом и аккуратностью, и это очень будоражит. Сычен чувствует каждым миллиметром кожи прикосновения так ярко, что не возбудиться просто невозможно.       — Ты правда очень красивый, — шепчет Лукас на ухо и носом ведет по чужой щеке.       — Ты тоже, — почему-то шепчет в ответ Сычен.       Потому что это правда, только Лукасу это говорить совсем уж не хотелось. Вырвалось.       Он ухмыляется, когда слышит это, отпускает Сыченовы руки и тянется к молнии его джинсов. Он стягивает их с парня совсем быстро, оставляя его в одном белье, а затем снимает брюки и с себя, пока Сычен наблюдает за тем, как парень оголяется, затаив дыхание.       Лукас видит, как Сычену нравится — ухмылка лезет на его лицо по новой, стоит ему только на Сычена посмотреть. Сычен хочет стереть эту нахальную ухмылку. Лукас красивый, и ухмылка ему эта идет чертовски, но только раздражает. Раздражает это самодовольство, которое он продолжает испускать с ней.       Лукас смотрит на Сычена неотрывно, когда опускает свои ладони на чужие бедра, да начинает стягивать последний предмет гардероба с парня. Сычен соврет, если скажет, что ему не нравится происходящее. Его ни разу не смущает то, как сильно он возбужден, несмотря на то, что его партнер парень. И когда Лукас накрывает своей ладонью его член и начинает дразняще вести по нему, Сычен не может сдержать рваного вздоха, вызванного наслаждением.       — А ты и здесь очень даже ничего, — Лукас наклоняется и шепчет в губы Сычену. — А тебе не терпится узнать, какие у меня размеры?       — Ради всего святого, заткнись, — Сычен чуть ли не рычит в ответ. — Просто трахни меня скорее своими размерами.       — Ну-ну, малыш, — Лукас оставляет легкие поцелуи на подбородке и скулах парня, в перерывах между словами, — в этом деле нельзя спешить. Я не хочу, чтобы тебе было больно.       На секунду Сычена забеспокоили эти слова, ведь он понятия не имеет, как это будет. Но беспокойство тут же отступило на второй план, потому что уже сейчас так приятно, что черт с ним. Лукас ведет рукой по его члену, а губами осыпает поцелуями грудь, так медленно и нежно. И Сычен находит это невероятно приятным. Он расслабляется и утопает в ласках с каждой секундой все больше и больше. Когда Лукас просит его перевернуться и встать на колени, Сычен чувствует себя размякшим и покорным, с желанием сделать все, что скажут, лишь бы парень не останавливался.       В дрожь бросает еще сильнее, когда он чувствует поцелуи на лопатках, на спине, когда он чувствует поглаживания на талии и бедрах. Сычен понимает, что никогда и ни с какой девушкой не испытает того, что испытывает сейчас и, вот он, еще один плюс. Подобные ласки чертовски заводят.       Когда Сычен чувствует, как Лукас отстраняет свои ладони от его тела, ему хочется прошептать: «нет, не останавливайся, нет, нет, нет», но он лишь прикусывает губу, понимая, что все еще впереди.       Лукас избавляется от своего белья, и следом Сычен чувствует его член. Ему не нужно видеть его размеры (Сычен и через ткань трусов все видел), чтобы почувствовать, что он у него не маленький, как Сычен предполагал.       То, как член Лукаса соприкасается с Сыченовыми ягодицами, как Лукас ведет своим членом по его пятой точке и дразнит — это кажется для Сычена самым горячим из всего происходящего между ними.       — Тебе нравится?       Сычен хочет огрызнуться в ответ, но он не в состоянии, потому что ему правда очень сильно нравится и, кажется, что он скоро вопить начнет от такого сильного возбуждения, накрывающего его.       — Да, — Сычен старается сказать как можно более сухим голосом, ибо так сильно не хочется поддаваться этому самодовольному парню, но только Сычен это и делает, а голос ломается и выдает с потрохами, насколько сильно Сычену нравится.       Лукас и без того видит и знает это.       — Облизни, — слышит Сычен, а затем чувствует на своих губах чужие пальцы.       Сычену нравится даже то, как Лукас ведет пальцами по его губам. Его пальцы такие приятные, такие мягкие, а это действие кажется таким интимным, что хочется, чтобы он продолжал, пока ему не надоест, и Сычен будет поддаваться этому, сколько душе Лукаса будет угодно. Лукас продолжает вести по губам подушечками пальцев, даже когда Сычен открывает рот, чтобы послушно облизнуть их. Он обсасывает каждый палец поочередно, а другими Лукас продолжает поглаживать Сыченовы губы, в то время как большим пальцем — его щеку.       Сычен никогда не делал ничего подобного, и такие необычные прикосновения кажутся ему крышесносными. А еще он думает, что он был бы совсем не против обсасывать так не пальцы Лукаса, а его член, который он все еще отчетливо чувствует. Отчетливо чувствует то, как Лукас трется им о Сыченовы ягодицы, и Сычену кажется, что еще чуть-чуть, и он начнет вилять попой навстречу этому.       Но на смену приходят новые впечатления. Лукас проникает в парня своим влажным пальцем, и тут уже совсем не хочется поддаваться ему — совсем наоборот. Это больно. Это правда больно. Сычен плотно сжимает зубы, а дыхание спирает. По ощущениям — будто он ударился мизинчиком об угол. Боль не то, чтобы сильная, но она резкая и за счет этого ноющая, неприятная. Сычен хочет проматериться вслух, а в груди начинает нарастать беспокойство. — Нужно потерпеть, — Сюйси снова наклоняется, шепчет это над самым ухом и оставляет поцелуй на чужом плече. — Я обещаю, тебе понравится.       И почему-то Сычен верит ему.       Лукас начинает медленно двигаться. Постепенно боль от проникновения отступает на второй план, потому как Сычен старается сосредоточиться на ином: на чужих ласковых поцелуях и на этих странных ощущениях от чужого действия. В какой-то момент он начинает находить их довольно будоражащими. Он начинает понимать — если бы не боль, это было бы очень хорошо.       Через некоторое время Лукас добавляет еще палец. Снова дискомфорт, который заставляет Сычена тяжело выдохнуть. Он кусает себе губы, послушно терпит, но только Лукас в этот раз не дает долго времени привыкнуть — он вдруг начинает активно трахать парня пальцами, и из Сычена непроизвольно вырываются легкие стоны с каждым толчком. Лукас все еще двигается не сильно быстро. Внутри Сычена слишком узко, он просто не может иначе. Но он ведет пальцами, растягивая его, в размеренном темпе, и у Сычена внизу все начинает неистово тянуть от этого. Какого черта это так восхитительно?       У него подкашиваются коленки, он чувствует, что не в силах и дальше стоять на четвереньках. Изгибается в спине, сильнее выпячивая попу, и головой укладывается на подушку, которая перед ним.       — О-о-у, — протяжно тянет Лукас прямо над ухом, — у малыша уже закончились силы? Но ты еще не попробовал главное блюдо.       — Я откушу тебе язык, — у Сычена фраза выходит тихой и жалобной.       — Мне кажется, что ты не в том положении, — очередная усмешка.       А за усмешкой снова следуют поцелуи. Лукас оставляет поцелуй на затылке, ведет языком от шеи к лопаткам, и уже не просто целует — он обхватывает кожу губами, чуть прикусывает, начинает оставлять засосы. Каждое место, которое он помечает, приятно ноет, и это ощущается так потрясно.       Сычен не сразу понимает, что он больше не чувствует боли, что он ловит лишь наслаждение с происходящего. Голова затуманенная, и это только от того, что Лукас творит своими пальцами. Не замечает, как действительно начинает двигать бедрами навстречу, поддаваясь этим ощущениям.       И он будто просыпается от какого-то очень сладкого сна, когда чувствует, как Лукас останавливается, как он вытаскивает пальцы и подставляет свой член к анусу — у Сычена спирает дыхание.       — Расслабься, малыш, — чувствуя, как напрягся Сычен, говорит Лукас.       Сказать легко, но вот так взять и расслабиться, когда понимаешь, что сейчас в тебя проникнет член другого парня — все же, это не так легко, как хотелось бы. И как бы Сычену не понравилось быть оттраханным пальцами Лукаса, особенно пугает то, что он понимает, что сейчас ощущения снова будут с дискомфортом. И куда с большим.       — Переворачивайся, — Лукас говорит тоном приказным, и Сычен не медлит, слушаясь его.       Он переворачивается на спину, чувствуя, как сильно затекли его колени. Ему кажется, что теперь расслабиться будет еще труднее, когда главное блюдо ждет не дождется быть поданным.       Но только Лукас очень хорош в постели и умеет доставить удовольствие. Он через считанные секунды заставляет Сычена забыть обо всем снова, впиваясь в его губы поцелуем со всей страстью, которая только в нем есть, поглаживая тело Сычена так ласково, как Сычен и не мечтал никогда.       Сычен обвивает руками шею парня, отвечая на прикосновения тяжелым дыханием в чужие губы. Он чувствует, как Лукас скользит руками по его талии ниже, как одной рукой поглаживает ягодицу, а второй снова подставляет член к проходу. Сычен не напрягается, погруженный в то, как мягко сминает Лукас его губы своими, но это ровно до того момента, пока Лукас не входит в него.       Ощущения ужасные.       Он отстраняется от чужих губ и задерживает дыхание, непроизвольно напрягаясь от этой боли. Ощущения очень отличаются. Как бы Лукас не растянул его, это все равно чертовски больно. — Кусай меня, — Лукас подводит свою руку к чужому лицу, и Сычен сводит брови к переносице, не сильно понимая, что тот от него хочет. — Кусай, чтобы я понимал, насколько тебе больно.       Мысль о том, что этого парня можно укусить не сдерживая силы, почему-то очень Сычену нравится. Он тут же впивается в чужую руку зубами, чуть выше тыльной стороны ладони. Лукас шипит в ответ, но терпит — смирно держит руку перед парнем, а сам наклоняется ниже, ласково целует Сычена в шею, снова двигается к плечам, покрывая поцелуями, и начинает медленно двигать бедрами. Сычен не сдерживает стона, сжимает зубы еще сильнее — Лукас рвано выдыхает от этого, уткнувшись парню в плечо, но продолжает двигаться.       Сычен должен признать, что метод довольно интересный. Он постепенно непроизвольно ослабевает хватку, как только начинает расслабляться, поддаваясь ощущениям. Как и Лукас, чувствуя это, начинает двигаться быстрее, не сдерживаясь. Дыхание начинает сбиваться не от боли, а от того, как это хорошо. В какой-то момент он отпускает чужую руку, на которой остается жуткий след от его зубов, лишь ласково целует место укуса, словно извиняется за это, и только и может, что тяжело дышать, еле сдерживая стоны.       В какой-то момент Лукас начинает двигаться так быстро, а целовать так жадно, что и стоны сдержать становиться невозможным. Сычен стонет прямо парню в рот, не в состоянии прекратить целовать его в ответ. Только свои стоны Сычен считает неловкими в этой ситуации — они кажутся ему какими-то неправильными и постыдными. Но только они, никак не все остальное. Все остальное слишком головокружительно, и это Сычен находит прекрасным.       — Я помогу тебе кончить, — Лукас отрывается от чужих губ и шепчет в шею парню. — Скажи мне, как будешь на пределе.       Он говорит это, и следом начинает чуть прикусывать Сыченову кожу — совсем нежно, в отличие от того, как толкаться в парня он начинает все сильнее. Его толчки быстрые и резкие, и сам он впивается руками в талию парня так сильно, так грубо, что Сычен не может ему ответить — у него хватает сил только на то, чтобы схватиться за чужие плечи, ногтями также запредельно сильно впиваясь в чужую кожу, с осознанием, что он точно долго не протянет.       Это слишком хорошо.

///

      — Все должно было быть по-другому, — говорит Лукас, лежащий рядом.       — То есть?       — Обычно всё происходит куда более формально и скучно. Обязательный поход в душ, обязательный презерватив. Я так сильно хотел тебя трахнуть, что забыл о нем вовсе. Ты уж извини. Хотя это моя забота больше, — Лукас соблюдает небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Все мальчики, как один, всегда сами подготовлены. При этом, выходят все такие милые и стеснительные, словно это их первый раз, хотя это даже близко не правда. С тобой все было иначе с начала и до конца. Ты прикольный, — усмехается Лукас сейчас более по-доброму.       Сычену кажется, что «ты прикольный» — это самое странное, что только можно сказать после произошедшего.       — Каким ты был раскованным, несмотря на то, что это твой первый раз, ммм, — сладко тянет Лукас. — Именно это и выбило меня из колеи, что я позабыл обо всем на свете, — парень двигается ближе к Сычену, ведет ладонью по чужой щеке, ласково улыбаясь. — А твои низкие стоны такие очаровательные. И меня так заводит то, что ты такой грубый, когда открываешь свой рот, но при этом, так послушно облизываешь им мои пальцы. Я бы хотел, чтобы вместо…       — Просто заплати мне, и я пойду, — быстро прерывает Сычен Лукаса, отстраняясь от парня и поднимаясь с кровати. — Я не намерен выслушивать твои признания в любви, — дерзит, чтобы поскорее со всем покончить. — Не думай, что это повторится.       И Лукасу совсем не обязательно знать о том, что Сычен сам думал, как хотел бы видеть вместо его пальцев у себя во рту кое-что другое.       — Да я и не рассчитываю, — спокойно отвечает Лукас. — Просто пытаюсь сделать тебе комплимент, потому что мне правда очень понравилось с тобой, в то время как я боялся, что у нас могут возникнуть проблемы. Я заплачу тебе больше. Я ценю то, что я был у тебя первым, — снова усмешка.       Лукас поднимается с кровати и нагой идет в прихожую, где из кармана пальто достает бумажник, пока Сычен одевается.       — Даже не сходишь в душ?       — Помоюсь дома, не хочу здесь задерживаться.       — Зачем ты делаешь вид, будто тебе не понравилось, если это не так?       Лукас достает купюры и прячет бумажник обратно в пальто. Он смотрит на Сычена внимательно, скрещивая на груди руки.       — Это задевает твое достоинство?       Сычен очень сильно хочет понять, почему Лукас так добивается ответа, почему сражает его наповал своим проницательным взглядом, когда спрашивает о подобном.       — Не то, чтобы это задевает мое достоинство, — Сычен говорит тоном спокойным, направляясь в прихожую номера. — Мне действительно понравилось, это прекрасно понятно всем. Но только что теперь? — когда он спрашивает, он на Лукаса даже не смотрит, обувается. — Я должен нежно расцеловывать тебя в шейку, шепча тебе о том, как ты хорош, дабы потешить твое самолюбие? У тебя его и так хоть отбавляй. И у тебя вроде нет времени на всякие глупости. Встреча, ужин, отель, 2000 юаней, — проговаривает Сычен, забирая купюры из чужих рук. — Каждый из нас получил то, что хотел. А теперь мне пора.       Сычен берет с вешалки свою парку и направляется к двери. Лукас не говорит ни слова, когда парень открывает дверь и покидает гостиничный номер.