money

      Сычен присоединяется к Тэену уже когда начинается показ, тот самый, к которому нужно было подготовиться Лукасу. Парень запретил ему покидать гримерную, когда за сценой вовсю начинается подготовка, сказал, им обоим влетит, если Сычена увидит дизайнер или кто-нибудь из главных помощников. Сычен ушел лишь тогда, когда Лукас написал ему сообщение, что дизайнер в зале.       Тэен не говорит Сычену, вставшему с ним рядом, ни слова. Он не отрывает взгляда от подиума и делает кучу снимков.       У Сычена же замирает дыхание, когда он снова видит Лукаса. Он не может поверить, что только что переспал с этим красивым парнем, который сейчас идет по подиуму. Причем, уже во второй раз.       Не может поверить в то, что Лукас модель. Вспоминает, как думал о том, что ему нужно быть моделью в их первую встречу. И вот он, идет по подиуму на Сеульской неделе моды. Он правда оказался моделью. Удивительно.       Не может поверить во все происходящее в целом: в то, что он встретил Лукаса в Корее. В то, что он, как больной, понесся к нему. В то, что он так сильно хотел этого самодовольного засранца, который вызывает в Сычене так много эмоций: как он может опустить его, даже не стараясь, как он может разозлить его, не прикладывая усилий. А главное — какую незабываемую эйфорию он дарит Сычену.       У Сычена в животе бурлят странные ощущения, когда он думает о том, что вечером они встретятся снова. Ему очень и очень нравится думать о том, что все может повториться. Лукас невероятно нравится Сычену в сексуальном плане.       Но вот сам по себе Лукас — тот тип людей, который сильно отталкивает Сычена. Он богатенький и самоуверенный выродок. И Сычену кажется ужасным то, что он Лукаса так сильно хочет. Сычен кажется ужасным самому себе, когда он думает о том, что он не хочет узнавать этого парня ближе; он просто хочет целоваться с ним, чувствовать его прикосновения на себе и насаживаться на его член. Все то, что он чувствует с Лукасом — он больше не чувствовал никогда, нигде и ни с кем. И это кошмарно, что Сычен так заводится от мысли о человеке, чьего настоящего имени не знает и который в первый их раз заплатил ему за секс.       Сычен думает, что ничего страшного, что ему нравятся члены, но вот страшно то, что он не думает о нормальных отношениях с кем-нибудь. Он думает только о том, как бы еще раз переспать и получить эти невероятные ощущения с таким неприятным типом, как Лукас. Это Лукасу свойственно быть таким — искать перепихоны на один раз, да платить за секс, не думая о том, что в мире есть что-то большее, такое, как любовь. Но Сычен не должен до такого опускаться. Не должен.       — Я тебя убью, — первое, что говорит Тэен, когда поднимает на Сычена взгляд после окончания показа.       — Вставай в очередь, — усмехается Сычен, хотя понимает, что усмешка лишняя. Он понятия не имеет, что говорить Тэену.       — Ты мне объяснишь, какого черта это было?       — Если я скажу тебе, что мы можем пройти на афтерпати, где будут все модели и дизайнеры, то можно мне обойтись без объяснений?       Тэен смотрит на Сычена не моргая, в полном оцепенении.       — Нет! — выкрикивает он после шокированного молчания, понимая, что Сычен ничего не собирается добавлять. — Я теперь еще больше хочу знать!       Сычен молчит в ответ. Он не может ничего рассказать и объяснить Тэену. Лукас — это то самое, о чем никогда и никто не должен был узнать. Это слишком постыдно. А в голову, как назло, не лезет ни одной легенды, которую можно было бы рассказать, навесив Тэену лапши на уши. Да и не особо Сычен умеет врать.       Они направляются в кафетерий в здании, дабы перекусить перед следующим показом. Они здесь уже полдня, самое время подкрепиться, учитывая, что столько же им еще и торчать.       Тэен по пути до кафетерия не продолжает замолкать, не меняя темы. Говорит, что Сычена не спасает от смерти ни афтерпати, про которое он ему сказал, ни даже то, что пока Тэен отвлекал охранника, ему удалось познакомиться с известной журналисткой, которая всегда носит с собой на такие мероприятия аптечку, на случай чего. И если Тэен после еды будет блевать таблетками, которыми она его напичкала, хотя они ему не сдались — Сычен погибнет здесь и сейчас.       — Молчи, сколько хочешь, — шикает Тэен, пока они за столиком ждут заказ. На Сычена, который сказал за это время только «спасибо» и «извини», не смотрит даже. Он листает фотографии, которые сделал на последнем показе. — Я точно знаю, что это связано с Вон Юкхэем.       Сычен сглатывает нервно, думая сказать: «ой, да ладно, Тэен. То, что я интересовался им до того, как убежал за сцену к моделям, совсем не значит, что дело в нем».       Сычен уверен, что если скажет это — это будет признанием. Глупо отрицать что-то. Все очевидно.       — Сам лично на афтерпати подойду к нему и спрошу его о… — Тэен замолкает, всматриваясь в экран фотоаппарата. Сычен напрягается еще больше и от того, что Тэен сказал, и от того, что он замолчал так резко. — Вы переспали!       — Что? — Сычен смотрит на Тэена ошарашенно. Как он понял?       В конце концов, если бы Сычен умел, в данной ситуации можно было бы придумать кучу баек о старом знакомом, бывшем однокласснике, да что угодно. Ах, он интересовался его именем, байка с одноклассником точно не прокатит. Но что-то да точно можно было бы придумать. Так откуда же первые мысли Тэена, что они переспали?       — Хочешь сказать мне, что это не так?       Тэен разворачивает камеру к Сычену, на ней же — фотография профиля Лукаса. Сычен еще больше не понимает, как Тэен все понял, просто глядя на это фото. На нем нет ничего примечательного.       — Я хочу сказать тебе, что я вообще не понимаю, что за хрень ты несешь, — Сычен голосом фальшивит, Тэен кривится.       — Его шея, Сычен, — цокает Тэен, глаза закатывая, будто все так очевидно, а Сычен дурак последний, раз не понимает.       Проблема в том, что все правда очень и очень не очевидно, потому что на шее Лукаса не виднеются красные отметины, которые Сычен ему оставил.       — Вот это место, — Тэен тыкает пальцем на фото. — На нем тонна тоналки, которую даже не растушевали. Либо у визажистов не хватило на это времени, потому что кое-кто был занят тем, что ему оставляли засосы, либо же он вовсе нанес эту тоналку сам, чтобы никому в глаза не бросилось то, что на шее. Либо и то, и то.       — Ты несешь какой-то бред, — Сычен пытается посмеяться, ведь не будь это правдой, он бы и правда посмеялся. Да только Тэен тот еще Шерлок, как оказалось, а у Сычена от этого смех нервный.       — Да-а, Сычен, конечно, — фыркает старший. — Ты на таких эмоциях интересуешься у меня этим парнем, бежишь за сцену, потом возвращаешься только когда начинается показ, в котором он должен участвовать, а его шея вдруг оказывается в тонне тоналки. О, и ключевой момент, — Тэен хитро улыбается, глядя на Сычена. — Ты забыл у него мой ремень.       Сычен опускает голову вниз, на брюки, и не может поверить, что ремня на них правда нет. Ну, конечно, Сычен о нем и не вспомнил, ведь даже не заметил, что его не было на джинсах в момент, когда Сычен их надевал обратно.

///

      — Ну, — думает Лукас, что сказать, пока они с Сыченом стоят на крыльце ресторана. — Я родился под именем Хуан Сюйси, мне двадцать, я тоже здесь учусь, а параллельно работаю моделью.       — Сколько тебе лет?! — выпаливает Сычен в шоке.       — Двадцать, — спокойно повторяет Лукас. — Что, тебя задевает, что я младше, а называю тебя малышом? — усмехается он, и Сычен хочет сквозь землю провалиться.       — Я был уверен, что тебе, как минимум, двадцать пять, — в шоке говорит он.       — Серьезно? — удивляется Лукас.       — Не важно, — вздыхает Сычен, стараясь не думать о возрасте парня. — Я все равно многого не понимаю. О каком статусе ты говорил, когда мы познакомились? Почему ты не можешь ходить в гей-клубы, зато можешь сидеть на сайтах знакомств? Откуда у тебя столько денег? Разве модели зарабатывают столько, чтобы за один секс такие суммы выкидывать?       — Почему ты такой любопытный?       — Пытаюсь поднять тебе самооценку, проявляя интерес к твоей персоне, — фыркает парень. — Не хочешь — не отвечай. Мне по барабану на деле. Это ты позвал меня сюда на поговорить, я и пытаюсь.       — Дело совсем не в модельном бизнесе, — начинает Лукас. — Дело в моей богатенькой семье, благодаря которой я тут. У меня нет никаких запретов на отношения или что-то вроде, я могу делать, что хочу, но только у меня есть репутация. И эта репутация сильно подпортится, если мое агентство или мой отец узнают, что я гей.       — Почему ты в этом так уверен?       — Потому что мы все еще живем в консервативном обществе, которое умеет надавить.       Сычен молчит, не зная, что ответить. Спрашивать подробнее о семье и работе Лукаса не особо хочется. Достаточно знать, что Лукас понимает, о чем говорит, да поступает как лучше для себя. Сычену в это лезть не нужно.       Лукас лезет во внутренний карман своего пиджака и достает оттуда конверт, который далее протягивает Сычену.       — Не нужно, — Сычен хмурится, глядя на конверт. — Я пошел к тебе, потому что сам того хотел, у нас не было никаких договоров в этот раз.       — Мне нужно, — Лукас пристально смотрит на парня. — Теперь мы знаем друг о друге достаточно, но я не собираюсь с тобой дружить или быть твоим любовником. Я привык иметь с людьми только деловые отношения.       — Очень по-деловому, — фыркает Сычен. — Так ты позвал меня сюда, чтобы заплатить мне? Лучше заплати тогда Тэену, потому что он знает, что мы переспали, и он тот еще сплетник.       — Он твой друг и твоя проблема, — отвечает Лукас, все еще протягивая конверт.       Сычену кажется, что он сейчас умрет под этим давлением и проницательным взглядом Лукаса.       — И что будет, когда я возьму этот конверт?       — То есть? — совсем не понимает Лукас, что старший имеет в виду.       — Ты расплатишься со мной, и мы разойдемся, будто незнакомые люди?       — Я уже объяснил тебе, что не собираюсь быть твоим другом или любовником. Меня это не интересует.       — Это я понял. Но что ты собираешься делать дальше? Будешь продолжать снимать различных мальчиков на один раз, считая, что так быстрее и надежнее, когда хочется спустить напряжение? — Сычен забирает конверт из чужих рук. — А что насчет меня? Не хочешь продолжить со мной свои деловые отношения?       Лукас лишь ухмыляется в ответ.