Лимонные дольки иллюзий...

Шурф Лонли-Локли погружен в работу с головой. По крайней мере, так могло бы показаться стороннему наблюдателю, если бы он вошёл в его кабинет. На самом же деле мужчина уже давно не видел содержание полицейского отчёта на табличке, которая была у него в руках. Он снова и снова прокручивал в голове утреннюю ссору с Мелифаро. Шурф не знал, что слова способны так ранить его, что после всего, что он пережил, он ещё способен испытывать такие сильные эмоции. Хотелось рвать и метать, ломать все вокруг в крошево, но привычная маска спокойствия, такая отвратительно раздражающая, не давала сделать и шагу. Вдох. Остановка. Выдох. Все как всегда. Кто-то стучится в дверь. На долю секунды Шурф сбивается со счета, а уголки его губ освещает улыбка, но он тут же берет себя в руки. Привычным холодным тоном позволяет войти. Вот только в кабинет входит Макс... Всего лишь Макс. Его лучший друг Макс. Шурф едва скрывает разочарование, сейчас он хочет видеть рядом совсем другого человека. Макс прыгает вокруг и что-то щебечет, показывает Шурфу странный предмет. Вроде бы из ткани, но не похожий ни на что, называет курткой, почему-то смеётся. Шурф видел его как в тумане и не слышал вовсе, голова стала гулкой и пустой. Казалось, Макс открывает и закрывает рот, без какой либо цели, исключительно из любви к искусству. Странно, он даже что-то спросил, кажется, для чего нужна эта "куртка". Вершитель смеётся и обещает показать, зачем-то снимает с него лоохи. Дальше всё происходит очень быстро, смешивается как в калейдоскопе, в голове взрыв, и он вырывается наружу, когда в кабинет влетает Мелифаро. Как всегда без стука, как всегда яркий, невозможно красивый, любимый, желанный. Увидев Шурфа в одной скабе и странном куске ткани, Мел вылетает обратно, так ничего и не сказав. Отчаянно хочется заплакать, но плакать Шурф не умеет, глаза до боли сухие, а в висках стучит. Он все же срывается и бежит следом, надеясь вернуть свою радость, пока не поздно. Не замечая даже, как перекосилось от злости лицо Макса. Не замечая, что он бежит по городу в коротком нездешнем наряде. Не замечая ни-че-го. Он находит любимого на набережной, тот сидит обхватив голову руками и, кажется, даже не замечает ничего вокруг, в том числе и подходящего Шурфа. Не давая времени ничего сказать, Истина сгребает его в разноцветную охапку и целует. Мелифаро отвечает ему, улыбаясь, впервые за день. По щекам течет что-то незнакомое и очень горячее.