Зажигая свои звезды

      Су бежала по лесу.       Снова оказаться в темном лесу ночью, не было тем занятием, которое хотелось повторять каждые выходные. Нет, она бежала от кого-то. Единственное, что помнила Су — это погоню, огромную, с тысячей красных всадников, наступающих ей на пятки. Луны не было, поэтому пришлось бежать практически вслепую, запинаясь о коряги и палки; цепляясь одеждой за ветки деревьев. Су слышала голоса — тысячи голосов, кричащих и призывающих к смертоубийству с гневом, вторящих звону клинков; грохот лошадей, что словно дьявольские животные скакали по земле, выжигая ее дотла под своими огненными копытами.       Она не думала, что сможет убежать от них. Так и вышло.       Стрела, выпущенная твердой рукой из натянутого лука, пробила насквозь ее сердце. Су вздохнула, повалилась наземь, и закрыла глаза.       ***       Первое, что Су увидела, в ужасе распахнув глаза, был полог ее собственной кровати.       Солнце только показалось из-за горизонта, от чего в комнате царил приятный полумрак. Пытаясь отдышаться, Су смотрела, как маленькие пылинки танцуют в свете тонкого лучика света, пробивающегося в щель между створками. Пылинки то плавно опускались, то взвивались вихрем, то снова опадали, как снежинки в безветренный день. Сердце бешено колотилось о клетку ребер, даже не думая успокаиваться, но Су все равно встала, на нетвердых ногах прошлась по комнате, натягивая такой привычный рабский ханбок.       Настроение было прескверное, если не сказать больше: горло саднило, ладонь зудела, словно ее заживо жрали тысячи жучков. Порезы были красные, покрывшиеся тонкой кровяной коркой, и Су только усилием воли остановила себя от того, чтобы не начать сковыривать ее.       Кончать надо с членовредительством. Особенно, с самоличным, подумала Су блаженно вдыхая прохладный утренний воздух. Легкий ветерок был влажный, пах землей и свежескошенной травой, ласково трепал пряди волос, выбившиеся из небрежного пучка. Су потянулась, разглядывая едва выглянувшее из-за холма золотистое солнце — темный лес из кошмара озарило светом, растворяя видения красных всадников.       Су огляделась по сторонам, и, не заметив никакого движения, покралась в библиотеку. ***       Библиотекарем бы быть ему, а не принцем, подумала Су, расхаживая между стеллажей с кучей книг. Старых книг. Она бы даже сказала древних, но страницы все были снежно-белые, аккуратно подшитые шелковой нитью, в твердом переплете. Новые, свежеперписанные, страничка к страничке — блаженство. Су млела, кончиками пальцев оглаживая шершавые корешки с названиями: «Стихи и песни Хупекче», «Дорожные карты Западной провинции», «Горные травы», «Учетная книга»… Нет, все не то. Девушка еще раз взглянула на листочек, который прятала в поясном кармане — на помятом пергаменте, в угольных разводах угадывался иероглиф «смерть». Спрятав листочек обратно, Су вытерла пальцы от сажи и пошла вглубь — исторические книги вряд ли бы хранились у всех на виду.       Она не прогадала — исторические книги стояли в одном из дальних углов библиотеки, где было темно и пыльно. Складывалось впечатление, что сюда редко кто заходил — Су дунула на полку, поднимая клубы пыли в воздух, и тут же чихнула. Как только пыль улеглась, Су ахнула, широко раскрывая глаза — это же сокровище!       Эти книги гордо можно было назвать историческим достоянием — кожаные переплеты, железные застежки, хрустящие трубочки свитков ютились на полках, подпираемые массивными томами с почерневшими от времени торцами страниц. Су аккуратно вытянула одну из книг с полки, раскрывая на первой странице. «Историография древней Силлы, том первый». Усевшись на пол, девушка умостила книгу на коленях, достала из кармашка листочек и огрызок уголька, и углубилась в чтение.       Сведений было мало, и Су некстати вспомнила об учебниках истории в своем времени: изрисованные портреты знаменитостей, список дат на форзаце, и подробнейшее жизнеописание какого-нибудь вождя, вплоть до любимого сорта чая и любимых тапочек, с которыми тот не расставался даже в плену у вражин. И все это, разумеется, достоверный исторический факт. Но сейчас девушка была бы рада даже узнать, какой там герпес подцепил вождь Кай, а не расплывчатые строки о «непростом положении священной земли междуречья, благословенной божьим знаменем, на бой с захватчиками с земель высоких, с вершин далеких, с вечными снегами и ярким солнцем…». Су никогда не любила книги о природе — много слов, мало дела. Единственное, что было хорошего в этой книге, так это пристальное внимание ко всяким легендам, да мифам, странным и загадочным смертям. Классика — не можешь найти убийцу, придумай страшную легенду о клане убийц-демонов, которым дай только волю — вырежут всю королевскую семью, и косточки обглодают.       Су споро принялась копировать информацию на листочек, пока не наткнулась на знакомое название.       Ад Тэгювана, прочитала, сверяясь со своими заметками — иероглиф в названии совпадал с ее кривой каракулей в уголке листа. ***       Со нервничал, что, обычно, было ему не свойственно.       Рана за ночь хорошо затянулась, но королевский лекарь Хон, посланный в его покои по поручению Императора, наложил еще одну повязку, остро пахнущую какими-то травами, названия которых принц, к сожалению, не знал.       Почему-то вспомнилась маленькая кузина Ука — или кому она кем приходится? — с какой-то странной решимостью перематывающая его плечо в лесу. В его воспоминаниях она хмурилась, рассматривая разорванный рукав, и так бесцеремонно крутила его, что Со, к своему стыду, даже не нашелся, что сказать. А что обычно говорят в таких ситуациях? Девчонка, в какой-то мере, ему жизнь спасла, и помогла поймать ценного свидетеля. Не то чтобы он сам не смог бы… но, как оказалось на практике, он не был готов к «тузу» в рукаве того убийцы — если бы не девчонка, этот кинжал вполне мог прилететь ему в голову, а не в плечо.       Со поморщился, натягивая чогори — даже затянувшееся, плечо ныло, мешая как следует одеваться, а местные служанки не горели желанием помогать ему. Нет, он все понимал, и даже не особо злился на этих бестолковых куриц, которые только завидев его тень в коридоре, бросались в рассыпную, но так открыто выказывать пренебрежение члену королевской семьи… нонсенс, как сказала бы ЁнХва.       ЁнХва… да, бедный ребенок. Принц завязал пояс, и уже потянулся за маской. Когда он вернулся из дворца в поместье Ука, ЁнХва уже ждала его, источая вокруг благодушие и искреннюю заботу о раненом брате, принесла с собой целый поднос лекарских примочек, и любезно предложила свою помощь. Стоило только Со сказать, что помощь ему уже оказали во дворце, и что ему в срочном порядке надо поговорить с Уком, ЁнХва отступила, холодно поджимая губы в тонкую линию. В прищуренных карих глазах сестры, Со с любопытством увидел злость и… презрение? Хах, ну конечно — не стоило забывать, что милая младшая сестра, с которой они встречались всего пару раз за прошедшие годы, всегда была… себе на уме. Даже не будучи близко знакомым с сестрой, Со прекрасно знал таких, как она: любимых дочерей в богатом доме, которым смотрят в рот и готовы выполнять любую прихоть, а чуть что не по ним, то обращаются в сущих демонов. У главы клана Кан было целых три дочери, похожих на ЁнХву, словно те были близнецами, и никто не удивлялся, что Со, что сам глава Кан по несколько месяцев пропадали в лесах на охоте. Принц искренне недоумевал, чем мог вызвать такой странный интерес со стороны принцессы к своей персоне, но сразу решил, что с ней он будет держать ухо востро.       Принц очнулся от размышлений только тогда, когда дверь задребезжала от энергичного стука. Чимон был полон неистового энтузиазма и энергии — еще бы, это же не он бегал по ночному лесу и выслеживал наёмников. Со вздохнул, стараясь не морщится при ходьбе, и слушая звездочета в пол уха, направился в тронный зал — оказывается, Император уже ожидал его с отчетом.       Брат Му был бледен и нервозен, кивал Со как-то рассеянно, словно находился не здесь, и думал не о том. Как бы Со не любил своего старшего брата, но готов был согласиться с нелестными замечаниями брата Ё — пока что из Му выходил император довольно посредственный, несобранный и невнимательный, и занимался он чем угодно, вместо того, чтобы заседать в императорском совете. Четвёртый принц так же не особо удивился, когда напуганный до смерти кронпринц попросил занять его место в ритуале — где-то под ребрами поскребло от обиды, детской, такой незрелой, словно им снова по пять лет, и Со проигрывает в дуэли на деревянных мечах — вроде и знает, что брат старше и опытнее, но обидно до зубного скрежета и злых слез; Со согласился, всеми силами гася вспышку гнева и раздражения, чтобы не отказаться в порыве глупой злости — это им не поможет, а только подставит брата под удар, что было не выгодно всем — Со хотел остаться в Сонгаке, а виноватый брат Му, с удовольствием, даже не подозревая об этом, поможет ему. Совестно, конечно, было играть на нервах и чувстве вины старшего брата, но Со, всего лишь, отплатил ему той же монетой.       Главный евнух кивнул им, громко объявляя о прибытии. Император Ван Гон восседал на своем троне, торжественный, словно мраморная статуя самому себе — до того он был сер и недвижим. Оба принца поклонились, ожидая, пока император соберется с мыслями. Со подозревал, что это было сродни испытанию воли и терпения — не многие могли выдержать пристальный взгляд императора и его грозное молчание. Казалось, сама тишина давила ему на плечи.       — Убийца, который был пойман прошлой ночью, покончил с собой. — Со вскинул голову, вперившись удивленным взглядом в отца: как покончил с собой? — Его нашли сегодня утром, с перерезанными венами. А значит, дело вновь зашло в тупик.       Император тяжело вздохнул, опираясь ладонями о колени — верный признак что отвечать стоит быстро, и чистую правду, чтобы не разозлить его Величество еще сильнее.       — Мы делаем все, что в наших силах, Ваше Величество! — Му выступил вперед, страстно восклицая, пока Со продолжал хранить бесстрастное молчание, — Мы обязательно поймаем их!       Ван Гон скривил уголок губ, даже не взглянув на старшего сына — насколько помнил Со из их немногочисленных встреч, его отец не выносил шума, суеты и пустых восклицаний, не подкрепленных делом. Поэтому, Со никогда не говорил, как хорошо он освоил боевые искусства, а звал отца полюбоваться на задний двор, где принц, практически без усилий, раскидывал с десяток охранников главы Кан. Отец кивал и приглашал его выпить чаю, где Со так же не говорил, как какой он мудрый и всезнающий, но всегда мог поддержать любую тему для разговора.       — У нас есть еще один свидетель, — негромко сказал Со, когда Му решил все же замолчать. Отец тут же перевел свой тяжелый взгляд на младшего сына.       — И почему я узнаю об этом только сейчас? — тихий голос, насколько мог судить принц, был очень плохим знаком — отец хорошо умел маскировать свой гнев, но Со знал, что если не предоставит удовлетворительный ответ прямо сейчас, то сошлют его обратно Шинджу в туже секунду. И хорошо, если не казнят.       — Я решил, что он будет в безопасности, если не афишировать его существование. Если убийц действительно подослал кто-то из дворца, мы бы лишились последнего источника информации, реши я привезти его для допроса. — Многие называли Со волком, но ему самому казалось, что он был змеёй, или удавом, который в любой ситуации сохраняет непоколебимое спокойствие. Ноздри императора гневно раздулись.       — И ты можешь доверять этому источнику?       Со задумался, всего на мгновение, но все же кивнул: если девчонка солжет, он просто привезет ее во дворец, где капитан стражи не отличался ни терпением, ни хорошими манерами, и цацкаться с ней точно не будет.       — Хорошо. Отправляйся немедленно, и разузнай все, что сможешь. И ЧиМон, сообщи в Шинджу, что Со останется в Сонгаке на какое-то время. — Император махнул рукой, что означало, что разговор на сегодня закончен. Со поклонился, и выскользнул за дверь, даже не взглянув на старшего брата — Му выглядел благодарным, от чего нестерпимо захотелось закатить глаза. Брата ему было жаль.       ***       После затхлой библиотеки свежий утренний воздух защекотал ноздри; Су потягивается, чувствуя, как солнце мягко облизывает ей ладони, протянутые к небу.       — Я искал тебя.       Су вздрогнула, но сделав невозмутимый вид, обернулась. В тени навесной крыши примостился четвертый принц собственной персоной, расслабленно припирающий собой стену. Свежий, отдохнувший и переодевшийся в парадное, Ван Со представлял собой такое приятное зрелище, что Су на секунду залюбовалась игрой теней на его лице — хорош черт, что ни говори.       — И вам доброе утро, мой принц, — Су поклонилась. Со вышел на свет, и маска его сверкнула в косых лучах солнца. — Как ваша рана?       — Как раз хотел о ней поговорить. –Принц ловко вытаскивает из-за пояса тот самый кинжал, только чистый, отполированный до зеркального блеска; лезвие ярко сверкает, пуская солнечные зайчики в глаза Су. — Сможешь прочесть?       Су аккуратно берет кинжал в руки, вглядываясь в лезвие — на скате острия выбит тонкий, едва уловимый орнамент, ощущающийся легким шелушением под пальцами. В ровном, практически идеальном круге, словно тонкая гравюра, выцарапан иероглиф, тот самый, что был и на костюмах убийц.       «Какой придурак додумался мастерить свой логотип на всем, что под руку подвернется? Или это тактика устрашения такая?»       — Это ад, теперь я уверена. — Су ведет мизинцев вдоль черточек, как во сне, повторяя замысловатый рисунок; палец на мгновение замирает, словно не знает, что именно нарисовать дальше, и вместо черты в слове «смерть», рисует точку, формирующую слово «ад». Су разворачивает бумажку, сверяясь со своими каракулями — уголь размазался, пачкая пальцы. — Ад Тэгювана, если быть точнее.       — Как в той легенде? — Су не видно, но она готова поклясться, что Со хмурит брови под свое маской.       — Да, прямо как в легенде. Будь у восьмого принца карта провинции, можно было бы найти и храм, где скрывался их орден. — Су складывает листочек и прячет за пояс, продолжая крутит нож в руках.       Со трет подбородок, пока не кивает сам себе.       — Поехали. Чувствую, ты еще можешь быть полезной. — Со уходит, даже не взглянув, идет ли за ним Су, или нет.       — Но меня же будут искать, мой принц. — Принц закатывает глаза на замечание Су.       Завернув немного за деревья, Су чуть ли не нос к носу сталкивается с громадным, вороным конем, мирно щиплющим травку. Четвертый принц без проблем усаживает Су в седло и забирается сам.       — Верну тебя до завтрака.       Когда конь тронулся с места, Су вцепилась в ханбок принца, но равновесие удержала.       «Мне показалось, или он сейчас правда хмыкнул?»       ***       У Су кружилась голова, как будто она скакала на карусели. Огромной, живой, своенравной карусели. Со ее положение, разумеется, не волновало — упадет, так сама виновата. Они как раз проезжали знакомую Су главную улицу, и девушка все же не выдержала.       — Пожалуйста, просто остановитесь! — Су не надеялась, что Со ее послушает, но тот натянул поводья, останавливая грозного коня посреди улицы.       — Что не так?       — Знаете, это была плохая идея с самого начала! — Су боязливо слезла с коня, поднимая вокруг себя облако пыли. Отряхнулась, не глядя на развеселившегося четвертого принца. — Вот!       Со взял смятый лист и развернул, вчитываясь в мелкие значки.       — Могла раньше сказать. — Су даже глаза распахнула: вот нахал!       — Ну, я говорю сейчас. Довольны?       Четвертый принц ничего не сказал, только пустил коня в галоп. Су, отфыркиваясь от пыли, покачала головой. Нахал, что ни говори, но так даже интереснее.       ***       Утром, когда людей на улицах было мало, а самой Су не приходилось бегать сломя голову за всякими принцами, Сонгак выглядел куда как приятнее и красивее. Не часто ей удавалось вот просто прогуляется по городу, никуда не спеша — что в этом времени, что в своем. Редкие минуты спокойствия и тишины. И единственная возможность попробовать очередной план.       — Чем-то могу помочь, госпожа Су? — Ли ГанСу, лекарь, что помог ей в прошлый раз, с интересом разглядывал ее с головы до ног. Как мудреную болячку, честное слово.       — Доброе утро, господин. — Су поклонилась, и не разгибаясь продолжила. — Простите меня за мою наглость, только я хотела просить вас о милости. Я хочу учиться медицине.       — Зачем же это благородной леди, хм? — Его голос был лукавый, вот только Су точно знала, что это провокация. Лекари во все времена любовью к ближнему не отличались.       — Чтобы выжить, господин. — Су надеялась, что это прозвучало достаточно двусмысленно, чтобы он понял.       — Выжить, говорите… и что, обещаете стараться?       — Изо всех сил, господин.       — Тогда бери, — Лекарь передал ей перевязанный кожаной лентой сборник. «Лекарственные травы, том первый». — Сможешь выучить к завтра все растения из первой главы, так и быть — возьму в ученицы.       Су поблагодарила лекаря, и выскочила из лавки: самое время уже было возвращаться домой.       ***       Том был увесистый, с ровными, подшитыми страницами, и пах лекарственными травами. Менхи, конечно, отчитала кузину за самоволку, но рвение изучать что-то полезное — одобрила. Даже похвалила, искренне надеясь, что легкомысленная девочка наконец-то возьмется за голову.       Су покивала, пытаясь отцепиться от сестры как можно быстрее; от Менхи пахло свежей кровью, солоновато-железной, от чего у Су зачесалось в носу.       Чахотка, наверное, или туберкулез, Су не бралась говорить наверняка, но сестру старалась лишний раз руками не трогать, на всякий случай. Мало ли, какую заразу можно от нее подцепить?       Нет, болезнь сестры не была причиной ее интереса к медицине. Все было куда прозаичнее: безопасность. Лекарей в средние века любили и уважали, чуть ли не на руках носили. Их почти не трогали, они пользовались бешенной популярностью у народа и всегда располагали интересным набором всяких снадобий — от чая от кашля, до коллекции разнообразных ядов. Лекари всегда при деле, но и уровень развития не такой, что приходится проводить сложнейшие операции — чай, примочка, перелом, вывих, вот и все дела.       Стоило хотя бы попытаться.       Может после смерти Менхи ей даже будет куда податься?