Цветок папоротника

       — Ага!        Фаина с торжествующим возгласом отпрыгнула в сторону, вырвав поясок прямо из-под носа толстой серой кошки. Оказавшись позади кота, она коротко погладила его по спине. Девушка со смехом вырвала руку из цепких лап.        Эту картину увидел Фёдор Алексеевич, возвращаясь в свои покои. Если бы его спросили, кто от всего этого получал большее удовольствие: Фаина или кошка, он бы ответить не смог. Кошка припала к земле и азартно крутила задом, в попытках поймать пояс. Фаина тоже присела и вся подобралась, разве что хвостом не виляла.        Не удержавшись, Фёдор хихикнул. Фаина тут же выпрямилась и смущённо обернулась. Кошка, завладевшая кушаком, принялась увлечённо драть его когтями задних лап, удерживая передними.        — И давно ты тут? — Щёки девушки пылали.        — Только зашёл. Откуда ты кота притащила?        — Она тут живёт. Тучка ловит крыс во дворце уже три года.        — Вот как? — пожал плечами Фёдор Алексеевич.        Вспомнив, что она стоит не подпоясанная, Фаина отобрала у кошки кушак и завязала его как попало, после чего с осуждением глянула на парня.        — Хорош хозяин! Даже не знает, кто в его доме живёт. Каков засранец, да, Тучка? — обратилась она к кошке. Та мявкнула.        — У меня есть дела поважнее кошек, голубушка. Забери её.        Фёдор Алексеевич стоял перед дверью своих покоев, которые перегородила ему кошка. Она лежала, опершись на дверь, и юноше бы не хотелось толкать животное. Фаина послушно подняла Тучку на руки, как ребёнка. Она протянула ему кошку.        — Чего ты, не погладишь?        Фёдор с сомнением уставился на кота. Тучка слегка подёргивала кончиком хвоста, похоже, она тоже не была в восторге от знакомства с молодым царём. Он вновь взглянул в лицо девушки, та излучала невинную радость. Юноша сдался и осторожно почесал кота за ухом. Тучка мяукнула и вывернулась из рук. Мазнув боком по сапогу Фёдора, она направилась по своим кошачьим делам. Он потянулся к дверной ручке, как её загородила собой Фаина.        — Ты что, кошек боишься? — поинтересовалась она с невинной улыбкой.        — Ещё чего! Не люблю, да. Их Леша обожает. Постоянно котят с улицы таскал, когда был маленьким. — Фёдор Алексеевич рефлекторно почесал макушку, поморщившись. — Нас с ним дважды налысо брили — лишай. Так уж вышло, что он всегда жалел тех, кто несчастнее и беднее. Вопросов больше нет?        Девушка развела руками и отступила. Фёдор шагнул в комнату, но замер на пороге. Обернулся.        — А что, уроков сегодня не будет? — с сомнением спросил он.        Фаина кивнула в сторону окна, пылающего закатным солнцем.        — Уже поздно. Думаю, ты и без меня устал. Отдохни сегодня.        — Не устал. Может, научишь меня чему-нибудь? Мысли читать, например?        Девушка замялась, наматывая на ладонь и разматывая конец кушака. Она перекатилась с пятки на носок.        — Ты же понимаешь, что это сложная часть и сейчас у тебя вряд ли получится. Сколько ты учишься? Три месяца, четыре? Я научилась на второй год.        — Хуже не будет, если я попробую, правда? Прошу, пожалуйста.        Фёдор Алексеевич сложил брови домиком. Фаина отвела взгляд от его лица, поджала губы и нарочито пренебрежительно выплюнула: «Ладно». Юноша приглашающим жестом указал ей на свои покои.        Молодой царь щелчком пальцев зажёг свечи и лучины. Комната озарилась тёплым светом. Массивная мебель из тёмного дерева, широкая постель с тонким газовым балдахином, медвежья шкура на полу, лавка под окном, на которой валялся тёмно-синий кафтан. Фёдор прошёл до окна и небрежно закинул кафтан в один из резных сундуков. Сел, закинув ногу на ногу, похлопал рядом по лавке в приглашении.        — Рассказывай.        — Что ж, ты сосредотачиваешься на человеке, стараешься сам ни о чём не думать. Если долго-долго смотреть, начинаешь слышать чужие мысли. Если не получится, то нестрашно. Это сложная и тонкая практика.        Юношу задел добродушный успокаивающий тон девушки. Ну уж нет! Всё у него получится! Он докажет. Фёдор Алексеевич зажмурился и помотал головой, после чего последовал несложным наставлениям. Он смотрел на Фаину, не моргая, так долго, что глаза заболели, но ничего не вышло. Проморгавшись, молодой царь заметил тронувшую уголки губ ведьмы мягкую улыбку. Опять тряхнул головой, опять зажмурился. Ничего. Ещё, ещё и ещё раз. Ничего, ничего и ничего. Самое большое — Фаина покраснела под его пристальным взглядом.        — Ну вот. Ничего, пока рановато.        Фёдор зарычал:        — Нет! Может, я делаю что-то не так?        — Всё так, тут нет секретной техники, которую я от тебя прячу.        — Стой, я попробую ещё.        — Что ты уцепился? Тебе необязательно это уметь.        — Я хочу!        — Ты не обязан сейчас это уметь, не утруждайся.        Они оба уже кричали друг на друга.        — Я хочу! Тебе сложно просто посидеть тут?! Просто дай мне попробовать!        — Ты уже попробовал.        — Я сказал, сидеть! Это приказ!        — Аргх, — зарычала Фаина. — Да что ж тебе неимётся? Хочешь, чтоб я увидела какой ты невероятно талантливый? Жутко особенный? Я недостаточно хвалила тебя за успехи? Похвалы хочешь?        — Нет, мне интересно. И ты мне поможешь, ты обязана!        — Ладно, ладно. Молодец! Я вижу твои старания! Умница! — прокричала она в гневе и встала.        Фёдор рывком усадил её обратно и развернул её лицом к себе. Тихим, но твёрдым голосом с металлическими нотками он заявил.        — Просто посиди смирно.        Фаина сдалась и не вырывалась. Юноша глубоко вдохнул и вновь уставился ей в лицо. Теперь он держал её обеими руками за щёки, чтобы она не смогла отвернуться и помешать. Её кожа была обжигающе горячей — кровь от гнева прилила к лицу. Не выдержав пристального взгляда, девушка отвела глаза.        — Смотри на меня, поняла? — процедил молодой царь.        Фаина покраснела ещё сильнее, но не осмелилась ему перечить. Их глаза снова встретились: синие васильки и закипающее от гнева тёмно-зелёное болото. Сколько они так просидели? Казалось, жутко долго. От напряжения у молодого царя заслезились глаза, из последних сил он сдерживался, чтоб не сморгнуть, как услышал глухое, как из-под воды: «Яблоко». Это определённо был Фаинин голос, но она ничего не говорила. Он бы почувствовал, если б она открыла рот. Не сдержался, моргнул-таки. Глубоко вдохнул, чтоб не закричать от досады, зажмурился, но увидел не привычную темноту, а яблоко. И услышал: «Яблоко, яблоко, яблоко, яблоко…»        — Яблоко? — прошептал Фёдор Алексеевич.        — Молодец, — она тоже ответила шёпотом.        — Говорил же, что смогу.        Фёдор не осмеливался шевельнуться, так и остался с закрытыми глазами, держа в ладонях лицо Фаины.        — Это со мной что-то не так, или ты и правда думаешь только про яблоко? — он продолжал шептать, будто боялся спугнуть что-то.        — Нет, ты прав.        — Слушай, почему ты так делаешь? Может, я попробую сам что-то узнать?        — Потому что я не хочу, чтоб ты шарился по моей голове.        — Тебе есть что скрывать?        — Знаешь, самый простой способ разочароваться в человеке — узнать, о чём он думает, поверь.        Фёдор открыл глаза и уставился Фаине в лицо. Приподнял бровь и скривился в усмешке.        — О, боишься меня разочаровать?        — Ничего подобного! — выкрикнула она, отбросив его руки с лица и отодвинувшись подальше. — Тебе мама не говорила, что читать чужие письма плохо? Так вот мысли — подавно.        Девушка стыдливо отвела глаза, залившись краской до корней волос.        Похоже, Фаина потеряла бдительность, смутившись, потому что Фёдор пробился через её защиту и ухватил несколько сбивчивых мыслей. «Какие у него руки холодные, такие приятные». «И чего это он так вкрадчиво заговорил? Думает, будто раскрыл какой-то мой секрет? Размечтался! А голос-то какой, до мурашек. Ненавижу». Он не выдержал, его губы тронула усмешка. Тут-то он и потерял её мысли. Но это было уже неважно. А когда он поднял глаза, столкнулся с сердитым взглядом насупившейся Фаины.        — Чего лыбишься? — осведомилась она.        — Ещё немного нахмуришься, и брови сойдутся в одну линию, — ушёл от ответа юноша.        — Ещё раз полезешь не в своё дело, и останешься без зубов. И вообще, повторяешься! Придумай штуку поновее.        Фёдор Алексеевич подался вперёд и вкрадчиво прошептал на ухо не успевшей отпрянуть девушке.        — Обязательно придумаю.        Отстранившись, юноша расплылся в сладкой улыбке. На его действия Фаина отреагировала так, как он и хотел: залилась краской до корней волос и отвернулась. Уставившись в угол, она с напускной небрежностью спросила:        — Всё? Научился, доволен? Я могу уже идти?        — Конечно, душенька, я тебя не держу.        Девушка стрелой вылетела из комнаты, даже забыла огрызнуться на «душеньку». Стоило двери за ней закрыться, как Фёдор перестал сдерживаться и захихикал.

***

      Следующим утром Фаина сказалась больной и не явилась по просьбе молодого царя. Он не расстроился, выслушал все прошения горожан сам. Среди обыкновенных жалоб была одна весьма любопытная. Решив разобраться с нею лично, Фёдор Алексеевич не стал просить прислугу привести придворную ведьму, а явился к ней сам.        На стук в дверь девушка откликнулась не сразу. А когда же соизволила обратить на него внимание, то не стала впускать Фёдора в комнату. Слегка приоткрыла дверь и через щель недружелюбно буркнула: «Чего тебе?». Зрелище было забавное. Она выглядывала одним глазом из щелки, как испуганная мышка.        — Пошли, у нас дела. Объясню по дороге.        Он не дождался ответа, развернулся на пятках и пошёл прочь. Неспешно, но явно давая понять, что оборачиваться или ждать её не станет. Спустя несколько мгновений Фёдор Алексеевич услышал хлопнувшую дверь и торопливые шаги. Успех он отметил самодовольной ухмылочкой — этот трюк всегда срабатывает, не мог не сработать и на такой любопытной девчонке как Фаина. Стоило ей поравняться с ним, юноша, как и обещал, начал рассказ.        — По городу поползли слухи, будто бы на окраинах шастает волколак. За один только сегодняшний день трое рассказали о волке со странными задними лапами, будто бы с человеческими коленями. Я порасспрашивал стражников: некоторые, говорят, что видели такого волка. Ещё у одного купца кур разодрали. При том, что терем в городских стенах, зверю не добраться.        — Волколак? На кой чёрт ему жить в городе? — удивилась Фаина. — Бред какой-то! Они живут на отшибе или вовсе в чаще. Чтоб никто не рассекретил. Только законченный дурак или сумасшедший поселится в столице. Это ж ни поохотиться, ни в полнолуние тихонько перекинуться.        — Говоришь так, будто уже связывалась с волколаками.        — Было дело. Мы с Соловьём как-то взялись за его устранение. Потом расскажу.        Упоминание этого проходимца заставило Фёдора нахмуриться.        Просто тихо-мирно съездить по делам, не привлекая внимания, не было тем, на что способен Фёдор Алексеевич. Не успела Фаина опомниться, как оказалась у кареты. Далеко не самой роскошной и вычурной, но всё же у кареты, расписанной цветами и птицами. При одном только взгляде на неё девушка застонала. Дворовой мальчишка приглашающе распахнул дверцу, и Фаине пришлось взгромоздиться внутрь вслед за Фёдором. Делала она это не молча, она протестовала:        - Серьёзно? Может, я просто верхом? Что кучера напрягать? Мне на Васильке удобнее.        Всё это успешно было проигнорировано. Фёдор Алексеевич закрыл дверцу на цепочку. Нахмурившаяся Фаина заметила, что, даже не смотря на это, между дверцей и каретой осталась внушительных размеров щель. Девушка просверлила молодого царя мрачным взглядом.        - Ну и зачем?        Карета тронулась, подпрыгивая на каждом камушке, на каждой неровности дороги. Фаина боялась даже выглянуть в окошко - мало ли, увидит, как отваливается колесо?        - Ну как же? Первое дело, за которое я официально берусь как колдун.        - А послать к Прасковье нельзя? Она бы подыскала кого-нибудь из городских ведьм, да и всё.        - А кто учить меня будет? Как я что-то освою без практики? Я ведь не просто так во дворец взял - отрабатывай жалование.        Фаина аж задохнулась от такой наглости:        - Отрабатывай? Отрабатывай! - Она отвернулась, чтобы громко фыркнуть, вложив в этот звук всё презрение, на которое она способна. - А ничего, что я тебя расколдовала, домой вернула. - Девушка перестала держаться за сидение, чтобы картинно загибать пальцы при перечислении своих заслуг. - Учить колдовству стала, представила всем на шабаше. И даже ничего вза-а-а-а...        Договорить Фаина не успела: карета подскочила на особенно крупном камне, и девушку швырнуло вперёд. Фёдор Алексеевич сидел напротив, спиной в сторону движения кареты, и девушка упала прямо на него. Она уткнулась лицом ему в колени, крайне неуклюже свалившись с сидения.        Одни только боги знали, какого титанического усилия воли стоило ему не рассмеяться. Фёдор сумел подавить приступ веселья ненадолго. Когда он усадил девушку обратно, то не преминул ввернуть:        - Может, в следующий раз мне усадить тебя себе на колени, чтоб падать было некуда.        По лицу Фаины было видно, что она готова убить его на месте, но она лишь шлёпнула его по щеке. Боль не стёрла с лица Фёдора довольную ухмылочку, он только для виду приложил руку к щеке.

***

       Вернулись на царский двор они только к вечеру недовольные и с гудящими от слухов головами. Кто-то от кого-то слышал, как кто-то видел кого-то, кто заметил странного волка за избами на окраине. Если во всей той словесной мешанине, что пришлось выслушать Фёдору и Фаине, было что-то правдивое, то оно уже несколько раз успело перевариться во чреве слухов и превратиться в большое страшное чудовище. Да, царя и его ведьму проводили к курятнику, в который явно кто-то забрался и порвал петуха, но это могло быть делом рук простой заблудившейся лисицы или недокормленного хозяевами пса. Фёдор Алексеевич даже обнаружил крупный след, похожий на волчий. Только вот ничего полезного это не принесло. Юноша всё ещё был воодушевлён идеей поимки волколака, хоть его пыл немного поутих. А вот Фаина была уставшая и злая.        Всю дорогу назад она ехала, нахохлившись, и без перерыва ворчала. Никогда! Больше никогда в жизни она не согласится ехать в чёртовой карете! Даже под страхом смерти! Ни при каких обстоятельствах! Её гневные тирады у Фёдора вызывали только ухмылку.        К вечеру над городом сгустились тучки, так что по приезде Фёдор Алексеевич был вынужден окончательно испачкать сапоги, вышагнув из кареты прямиком в лужу. Сморщился. Он не дал Фаине спрыгнуть следом за ним в грязь, подхватил её подмышки и перенёс на более чистое местечко. Вышло весьма неуклюже, но этим своим жестом молодой царь был доволен, стоило ему взглянуть на пылающее смущением личико девушки и услышать сбивчивые попытки ругаться и ворчать. День прошёл не зря - дерзкая ведьма того и гляди сейчас помрёт от смущения. Когда Фаина поняла, что Фёдора только веселит её реакция, она замолчала, поджав губы, и громко засопела.        Их внимание привлёк шум псарни что была за конюшнями. Взрывы смеха, какие-то восклицания и тишина, за который следовал дружный вздох разочарования. Любопытство было одинаково сильно и в Фаине и в Фёдоре Алексеевиче, так что они, не сговариваясь, пошли взглянуть на источник шума.        На псарне было крайне людно. Похоже, дворовые воспользовались отсутствием царя и позволили себе немного повеселиться. На царской псарне жили умнейшие из охотничьих собак страны. Помимо их основных обязанностей они оказались на удивление талантливы и в другом. Веснушчатый и жутко взъерошенный паренёк осторожно, он едва дышал, водружал яйцо на нос пса. После чего он отошёл подальше и подозвал собаку.        - О, - Фёдор Алексеевич заинтересованно охнул и опёрся на плетень.        Фаина и Фёдор остались незамеченными, так как толпа, в основном состоящая из недорослей, широким кругом обступили собаку. Новых зрителей, оказавшихся у всех за спинами, никто и не заметил. Да и сколько раз они ещё увидят собаку, несущую на носу яйцо, не роняя его? А царя и его ведьму - тысячу.        - А я и не знал, что мои собаки такие молодцы, - заметил молодой царь.        Фаина с улыбкой кивнула.        - Слушай, ты так и не рассказала о волколаке.        Девушка заговорила медленно. Большая часть её внимания была отдана псарне.        - Я тогда только с Соловьём познакомилась, это было наше первое общее дело. Ты ж знаешь, что волколаки разумны, люди по сути, так что многие колдуны стараются их не убивать. Поэтому зарабатывают на них так: отыскивают оборотня и договариваются с ним, чтоб тот уехал куда подальше, за долю от оплаты. Для особо требовательных заказчиков иногда просят волколака пожертвовать в качестве трофея клык или кончик хвоста. Больно, конечно, но лучше, чем лишиться головы. Так вот Ванька меня на эту авантюру и подбил. В одной из деревень, где мы были, как раз слухи о волколаках ползли. Договорились мы со старостой, значит, и Ванька развёл бурную деятельность. Половину окрестного леса ловушками утыкал, волчьих ям с кольями накопал - местные со дворов носа не казали. А вот кто оборотень мы так и не узнали. Ванька решил всех, как он сказал, опрокинуть.        Фёдор поморщился. "Ворюга, он и есть ворюга", - подумал он. Но смолчал.        - Короче, вот что он решил: раз уж мы не нашли настоящего, то просто изобразим охоту, он убьёт простого волка, и мы выдадим его за оборотня.        - А настоящий?        - А настоящего спугнёт суета. И овцы целы, и волки сыты, - хихикнула девушка. - Так вот мы будто бы отправляемся на охоту на волколака в лес, всё идёт своим чередом. Только вот оборотень оказался более непредсказуемым и показался. Он решил защищаться до последнего и заманил Соловья в самые дебри. Я тоже погналась, но рухнула в волчью яму, о которой меня его высочество Иванушка Соловей не предупредил. Я свалилась, поранила ногу, до сих пор шрам остался. - Она погладила левую ляжку по месту с отметиной. - Дальше со слов Его Высочества. Волколачка дико перепугалась, что мы ищем её всерьёз, вот и собралась разодрать Ваньку по-настоящему. Только вот она была слишком молодой и слабой, так что он ей задал трёпку, после чего связал. Она обернулась человеком и стала умолять оставить её в покое. Короче, он с ней договорился. Отрезал ей мочку уха и всё. Деньги мы поделили только между собой, бедная девчонка была рада просто уйти живой. Всё. После всего этого Ванька соизволил найти меня и вытащить. Довольные деревенские нас даже сверх награды щедро накормили, спасибо моей ноге.