Добро с копытами

      На заднем дворе дерева-коттеджа, растущего неподалеку от опушки Вечнодикого леса, на сочной зеленой траве расположились две пони-пегаски: большая, с желтой шерсткой и розовой гривой, а также маленькая, красующаяся оранжевой шкуркой.       — Почувствуй магию, Скуталу: ощути, как она жаром распространяется от груди к ногам и крыльям, потоками свежего ветра либо струями спокойной воды растекается по каналам, высвобождаясь во вне и окружая тебя плотным коконом, — сидя позади оранжевой пегасочки, Флаттершай монотонным голосом вводила ее в состояние, близкое к трансу. — Расправь крылья, подними их вверх и медленно опусти вниз… Прочувствуй каждым перышком, как воздух сопротивляется твоему усилию, как он стремится оторвать тебя от земли и вознести в небеса, чтобы бросить вызов и проверить, достойна ли ты покорять бескрайние горизонты свободы. В твоих крыльях таится великая сила, размер для которой не имеет значения: важны лишь твои воля, желание и магия.       — Жеребцы часто утешают себя этими словами: «Размер не имеет значения», — хихикнула развалившаяся на подоконнике Рэйнбоу, щурящая глаза на восходящее солнце, свесив левую заднюю ногу на улицу, а правым передним копытцем подпирая голову.       — Останешься без сладкого, — пригрозила розовогривая летунья все тем же монотонным голосом, даже не повернувшись к подруге.       — Флатти плохая, — обиженно буркнула голубая пегаска, затаскивая ногу обратно на подоконник, после чего отвернулась от восходящего солнца и демонстративно загородилась левым крылом.       — У меня крылья все равно слишком маленькие, — пожаловалась Скуталу.       — У колибри крылья тоже маленькие, но это им летать не мешает, — возразила понивильский ветеринар. — И вообще — не отвлекайся, а слушай, что говорит личный тренер. Теперь вдохни поглубже, сосредоточься на ощущении магии в теле, подними крылья вверх, и на выдохе, направив силу к самым их кончикам, резко опусти вниз.       — Я попробую, — зажмурив глаза и прижав ушки к голове, крылатая маленькая кобылка сосредоточилась и напряглась всем телом.       — Делай или не делай — но не пробуй, — добавив в голос строгости, заявила Флаттершай. — Магия не терпит сомнений, но помогает уверенным в себе пони. Многие единороги творили чудеса, для которых так и не придумали заклинаний, а пегасы покоряли природные смерчи задолго до того, как ученые умы придумали меру измерения силы крыльев. Все это у них получалось только благодаря вере и силе воли, а значит, и у тебя все получится, если ты поверишь в себя, как верим в тебя я и Рэйнбоу… Рэйнбоу?!       — А? — задремавшая под монотонный монолог подруги радужногривая летунья встрепенулась и вывалилась из окна кухни, прямо на зеленую траву. — С-сено!.. Нельзя же так пугать… Что-то случилось?       — Ты же веришь в Скуталу? — пропустив мимо ушей вырвавшееся у голубой пегаски высказывание, с намеком спросила понивильский ветеринар.       — А то! — Дэш вскочила на ноги и распахнув крылья, подлетела вверх. — Скутс им всем покажет!       Жеребенок смущенно потемнела мордочкой, но ощутила, как на губах проступает улыбка, а в груди разливается тепло. На миг ей стало страшно разочаровать своих… мам? Пусть Рэйнбоу тянула скорее на взбалмошную старшую сестру, готовую поддержать любую проказу, но она старалась заботиться о своей подопечной наравне с их общей воспитательницей. Однако же прикосновение хуфа к спине, прямо между вскинувшимися вверх крыльями, и уверенные слова нежно-желтой пегаски окончательно вымели из головы все сомнения:       — Сегодня твой день.       «Да! Сегодня мой день!» — подумала про себя Скуталу.       Время словно бы замедлилось, шелест ветра в кронах деревьев затих, солнечные лучи стали не такими яркими… А в следующую секунду мир буквально взорвался красками и звуками: маленькая крылатая кобылка с хлопком опустила крылья и тут же взвизгнула, рывком уносясь вверх, разбрасывая в разные стороны пыль и выдранную от испуга траву. Радужногривая летунья тут же бросилась наперехват живого снаряда, поймав оранжевую кобылку в высшей точке полета.       — У тебя получилось, Скутс! — радостно прокричала Дэш, удерживая воспитанницу передними копытцами и волчком кружась в воздухе. — Ты взлетела!       — Я-я-я… Правда? — кобылка посмотрела вниз и счастливо рассмеялась, сбрасывая скопившееся напряжение и затаившиеся в душе страхи. — Ей! Я — лучшая!       — Не зазнавайся, — боднула пегасочку головой спортсменка, прижимая ее к своей груди и начиная планировать вниз, к мягко улыбающейся и ожидающей их понивильскому ветеринару. — Я все равно на двадцать процентов круче.       — Угу, — не стала спорить Скуталу, но после паузы в пару секунд добавила: — Это ненадолго: я еще натренируюсь.       — Посмотрим, — усмехнулась Рейнбоу, и пообещала: — Я теперь тоже буду тренироваться каждый день… Ну, или через день…       Стоило голубой и оранжевой летуньям оказаться на земле, как жеребенок подбежала к старшей кобылке, и бросившись ей на грудь, повисла, обхватив шею передними ногами. На ее мордочке в этот момент застыло настолько искреннее выражение счастья, что его можно было ощутить физически. Впервые с момента, как Скуталу поселилась в доме на краю Понивиля, ей не пришлось преодолевать себя, чтобы произнести всего два слова:       — Спасибо, мама!       Ничего не сказав в ответ, Флаттершай приобняла воспитанницу передними ногами и крыльями, сидя на крупе и поджав под себя ноги. От ее взгляда не укрылось, что в этот момент во взгляде и выражении мордочки Дэш промелькнуло нечто неопределенное, вроде грусти или даже обиды.       — Я взлетела… — мечтательно протянула пегасочка.       — Да, — подтвердила розовогривая летунья.       — Сама взлетела, — добавила Скуталу.       — Угу, — кивнула понивильский ветеринар, и поставив приемную дочь на землю, заявила: — Осталось научиться соизмерять силу и держаться в воздухе.       — Я готова! — подпрыгнула в нетерпении оранжевая кобылка и спросила: — С чего начнем?       — С отдыха, — решительно прервала энтузиазм подопечной нежно-желтая пегаска, и чтобы смягчить свой отказ начать тренироваться прямо сейчас, добавила: — Зови Свити Белль и Эпплблум; твой первый полет нужно отпраздновать.       — Ей! — Скуталу подскочила, словно мячик (или Пинки), взмахнула крыльями, слегка задержавшись в высшей точке, и приземлившись произнесла: — Я мигом!       Стоило радостному жеребенку унестись в направлении фермы «Сладкое Яблоко», как розовогривая летунья подошла к второму, уже взрослому жеребенку, и боднула ее лбом, после чего заглянула в задумчивые глаза и спросила:       — Какие мысли гнетут твой светлый ум?       — Издеваешься? — чуть нахмурив бровки, вопросом на вопрос отозвалась Дэш.       — Разве что чуть-чуть, — подмигнув подруге и пряча улыбку в уголках губ, ответила понивильский ветеринар.       — Пф-ф-ф, — со звуком сдувшегося мячика голубая пегаска мотнула головой и потянулась словно кошка, вытягивая вперед передние ножки. — Не бери в голову: это мои заморочки.       — И не подумаю, — ответила Флаттершай. — Что бы тебя не тревожило, меня это касается в первую очередь.       — С чего это? — встав в полный рост, спортсменка испытующе прищурилась.       — Дай подумать… — розовогривая летунья приложила правое переднее копытце к подбородку. — Может быть, потому, что ты — моя лучшая подруга? Или потому, что у нас общая дочь, хоть и приемная? Или потому, что я…       — Стоп! — плюхнувшись на круп, голубая пегаска выставила перед собой передние ноги в защитном жесте. — Я поняла: тебе проще сразу все рассказать.       — Да неужели? — удивилась понивильский ветеринар. — И года не прошло… Или прошло? Да вроде еще нет. Дэши, ты какого числа ко мне переехала?       — Гр-р-р! — отвернувшись, спортсменка раздраженно нахохлилась. — Ничего тебе говорить не буду.       — А если я тебе молочка налью? — игривым тоном спросила Флаттершай.       — Какого еще молочка? — вернув взгляд к подруге, недоуменно спросила Рэйнбоу. — Я тебе что, кошка какая-то?       — Нет, конечно, — поспешила заверить собеседницу розовогривая летунья. — Ты — самая милая, яркая, крутая… кошка в Эквестрии!       — Да ну тебя, — отмахнулась от попытавшейся погладить ее по голове ветеринара потемневшая мордочкой от смущения спортсменка. — Кто из нас вообще старшая кобылка? Веди себя, как взрослая!       — Ну, раз уж ты сама об этом вспомнила… — Флаттершай ухмыльнулась, а затем уселась на траву перед подругой, и сложив передние ноги на груди, голосом не терпящим возражений велела: — Рассказывай, что тебя тревожит?       Под одновременно строгим и заботливым взглядом, который словно бы проникал в самую душу, Рэйнбоу ощутила себя очень неуютно. Однако же, взглянув на подругу еще раз, вместо строгости она увидела беспокойство, а от этого в груди что-то болезненно кольнуло, заставляя отринуть последние сомнения.       — Ты же знаешь: я недавно летала на сборы дублеров «Чудо-молний», — начала рассказывать радужногривая летунья, правым передним копытцем ковыряя землю перед собой. — Там я встретилась с одним пегасом… Мы поспорили, погонялись вокруг арены, потом вместе перекусили… В общем…       — Дэши, ты влюбилась? — слегка наклонившись вперед и склонив голову к левому плечу, спросила понивильский ветеринар.       — Вот еще, — фыркнув, вскинулась спортсменка. — Все эти сопливые штучки не для меня! Я для этого слишком крутая…       — И все же, к чему тогда этот разговор? — голос нежно-желтой пегаски вроде бы был все таким же ровным и мягким, но радужногривая летунья отчетливо ощутила в нем напряжение. — Ты бы не стала упоминать это просто так.       — Я… — явно пересиливая себя, Дэш смущенно произнесла: — Хочу сходить на свидание. На тройное свидание.       — А? — глаза розовогривой летуньи удивленно распахнулись, а на мордочке появилось недоуменное выражение. — В смысле?       — Я хочу сходить на свидание, но не хочу, чтобы этот болван что-то о себе возомнил, да и если в команде пойдут слухи о том, что мне нравятся эти девчачьи дела, моей репутации крышка, — сдвинув бровки домиком и изобразив самый умоляющий взгляд, спортсменка попросила: — Сделаешь вид, что это ты хотела с ним познакомиться?       — Гхм… — прочистив горло, Флаттершай взяла паузу, чтобы собраться с мыслями, после чего переспросила: — Зачем тебе это вообще нужно?       Рэйнбоу опустила мордочку так, что пряди гривы упали на лоб, и неразборчиво забормотала, старательно пытаясь скрыть предательский румянец:       — Я пыталась… Но сейчас понимаю… Даже для уже взрослой Скуталу, из меня не вышло… А ты… В общем… Я бы хотела…       «И почему я не умею читать мысли? Хотя думаю, если бы кто-нибудь попытался сейчас залезть в голову Дэши, то его разметал бы в клочья сильнейший ураган. Ну, и что мне на это ответить?»       — Хорошо, — решительно и спокойно, насколько это вообще было возможно в сложившейся ситуации, произнесла нежно-желтая летунья. — Я схожу на свидание с тобой и… Как там зовут этого жеребца?       — Соарин, — облегченно выдохнув, радужногривая летунья подняла на подругу лучащийся облегчением взгляд. — Он залетит за нами завтра.       — А когда ты собиралась об этом сказать мне? — изогнула брови в знак вопроса и добавила в голос ехидства понивильский ветеринар.       — Ну… — Дэш почесала затылок правым передним копытцем.       — Ясно все с тобой, — фыркнула Флаттершай, поднимаясь на ноги и встряхиваясь всем телом. — Пойдем домой; нужно еще приготовить стол для меткоискателей.       — Ты правда не сердишься? — встав на четыре копытца вслед за собеседницей, виновато спросила Рэйнбоу.       — С чего бы? — розовогривая летунья подмигнула подруге. — Только не сбегай посередине свидания… без меня.       — Ха! — голубая пегаска выпятила грудь и вскинула голову. — Я — сама верность!       — А еще — лень и безалаберность, — дополнила ветеринар. — Очень разносторонняя личность!       — Да, — гордо подтвердила спортсменка, даже не думая обижаться на подначку. — Я такая!       Задержавшись на заднем дворе и сделав вид, будто высматривает что-то вдали, Флаттершай перевела взгляд на шагающую к входу в дом Рэйнбоу. В этот момент выражение мордочки нежно-желтой пегаски было задумчивым и напряженным, а от былых веселья и безмятежности не осталось и следа. Придя к какому-то решению, она встряхнулась, сбрасывая с себя невидимую вуаль грусти, привычно улыбнулась и прикрыв наполовину веки, пошла к дереву-коттеджу.