Добро с копытами

      После начала мероприятия, ознаменовавшегося выступлением новой музыкальной группы, гости Гранд-Галопинг Гала получили возможность в полной мере испытать свободу, даруемую общим осознанным сном. Рарити, пользуясь предоставленным шансом, вытащила принца Блюблада на прогулку, предложив полетать в облаках…       — Какая ночь, мой милый принц, луна так ярко светит…       — Мой силуэт в ее лучах прекрасней всех на свете, — хорошо поставленным голосом пропел белый жеребец. — Меня на свете лучше нет, и потому — могу судить. Я о себе готов все время говорить.       Облетев замок по кругу, единороги в окружении светлячков поднялись в небо и устроились на пушистом облаке. Модельерша собралась с мыслями и сделала еще одну попытку заговорить:       — Мой милый принц, вы так скромны, таинственно прекрасны…       — Я благороден и богат, мои глаза опасны, — небрежным жестом правой передней ноги Блюблад пригладил гриву. — Ведь на кого не посмотрю — кобылку ту заворожу. Поверь, все будет так, как я скажу.       — Поведайте, о милый друг, как тяжек титул принца, — белая единорожка и сама не заметила, как в голосе прорезались саркастичные нотки.       — Вокруг меня немало слуг, им в радость, без сомненья, мне услужить в любых делах без слез и сожаления, — жеребец бросил на спутницу надменный взгляд. — Я благороден и богат, мне в Кантерлоте каждый рад. И это, без сомнений — главный факт.       Волшебная музыка, словно бы окружавшая двух пони до этого момента, исчезла и кружащие мотыльки разлетелись в стороны. Рарити еще раз осмотрела своего спутника, любующегося блеском изящного накопытника в лунных лучах, а затем заявила:       — Пожалуй, я достойна большего, нежели жеребец, который проводит перед зеркалом больше времени, чем я и мои подруги вместе взятые. Всего доброго, принц.       Произнеся последние слова, хранительница Элемента Щедрости соскочила с облака и начала планировать обратно к дворцу, собираясь найти Эпплджек и пожаловаться ей на жестоко растоптанную мечту (крепкое плечо подруги — это то, на что модельерша всегда могла рассчитывать).       — В этот раз получилось даже без откровенного хамства, — абсолютно спокойным голосом произнес оставшийся в гордом одиночестве единорог. — Похоже, мое актерское мастерство растет.       — С такими навыками лицедейства тебе только в театре выступать, — укоризненно произнесла принцесса Селестия, появившаяся из воздуха позади племянника.       — Тетушка? — подскочив с места и совершенно забыв о том, что находится во сне, жеребец круто развернулся и уставился на белую аликорницу круглыми глазами. — Нельзя же так пугать! У меня чуть сердце не остановилось.       — Ничего страшного, племянничек, — хмыкнула Селестия, усаживаясь на круп и складывая передние ноги на груди. — Может быть, хоть так поймешь, как себя чувствуют кобылки, которым ты сердца разбиваешь. Это что было за представление в стиле мюзикла?       — Вам ли не знать, тетушка, — виновато повесив голову, отозвался Блюблад. — Трех дней не проходит, как очередная пони пытается меня на себе женить… Может, сошлете меня в какой-нибудь гарнизон на границе? А ещё лучше — в колониях на соседнем материке.       — То есть за свой проступок ты просишь награду в виде отпуска? — скептично вскинула брови старшая из диархов. — Какая восхитительная наглость!       — Да что я такого сделал? — недоуменно захлопал глазами принц.       — Кроме того, что расстроил хранительницу Элемента Гармонии? — склонив голову, уточнила крылато-рогатая пони. — Выставил нашу семью в крайне нелицеприятном свете. Мы, мой милый племянник — пример для подражания других пони. Осознанно или нет, но они повторяют наше поведение… Так что я не удивлюсь, если через какое-то время аристократическое сообщество заполонят инфантильные жеребчики с непомерным самомнением и неподъемными запросами. И хорошо, если это коснется только Кантерлота.       — Но я… — потерев подбородок правым передним копытом, единорог заявил ровным тоном: — С такой точки зрения я на проблему не смотрел. Так может — в армию? Заодно все увидят, что меня наказали.       — Я бы и рада, — вздохнула принцесса дня, но увидев надежду в глазах собеседника, грубым образом ее растоптала. — Только вот сам виновник своего наказания в том не увидит. А потому с завтрашнего дня ты начнешь посещать уроки этикета с младшим курсом школы для благородных жеребцов.       — Но… Но… — мордочка белого единорога вытянулась, в глазах заплескался первобытный ужас. — Им же по одиннадцать лет!       — Докажешь, что повзрослел — разрешу не посещать эти занятия, — сжалилась старшая из диархов Эквестрии. — Но завтра канцлер будет тебя ждать и не начнет урок, пока в классе не соберутся все ученики.       — Не-е-е-е-е-е-ет! — раскинув в стороны передние ноги и запрокинув голову, полным страдания голосом возопил Блюблад.       — Не так громко, — попросила белая аликорница.       — Не-е-е-е-ет… — послушно понизив голос до обычного разговорного, снова воскликнул принц.       — Уже лучше, — кивнула принцесса дня. — Но все равно не верю.                   ***       — Цыпа-цыпа-цыпа… — позвала Флаттершай, буквально материализуясь позади прогуливающихся по парку Рэйнбоу и Соарина.       Жеребец вздрогнул, и дернувшись, как от пинка, прижал к бокам крылья, резко разворачиваясь на голос.       — Флатти! — возмущенно воскликнула голубая пегаска, вставая на задние копытца, а передние ноги скрещивая на груди. — А мне ты запретила так его дразнить.       — Не удержалась, — обворожительно улыбнулась розовогривая летунья. — Кроме того, он же откликнулся.       — Еще бы, — фыркнула спортсменка, сдувая непослушную прядку гривы, выбившуюся на мордочку. — Я бы тоже обернулась, услышав подобное в дворцовом парке.       — Девочки, вас не смущает, что я как бы тоже здесь? — вмешался в диалог обсуждаемый жеребец.       Кобылки переглянулись, усмехнулись и посмотрев на пегаса, ответили хором:       — Не-ет.       — Никто меня не любит, — повесил голову летун.       — Не расстраивайся, — подойдя к Соарину, ветеринар присела на задних ногах, левым передним копытцем став гладить его по шее, а на правом крыле протянула горсть очищенных семян. — Вот, поклюй лучше семечек.       — Флатти… — тяжело вздохнув, Рэйнбоу приложила правое переднее копытце к мордочке и закрыла глаза, но услышав характерные чавкающие звуки, удивленно распахнула веки. — Э-э-э?..       — Фто? — с набитым ртом спросил пегас. — Фкуфно вэ.       …       Спустя десять минут прогулки уже втроем (слева шел Соарин, в центре — Дэш, а справа — Флаттершай) они увидели новоявленных звезд сцены, которые о чем-то разговаривали перед статуей Дискорда. Пегаска активно жестикулировала крыльями, земная пони ничуть не менее энергично приплясывала на месте, а единорожка переводила взгляд с одной пони на другую, явно пытаясь уладить зарождающийся спор.       — Хотите фокус? — спросила у своих спутников нежно-желтая летунья.       — Если это не будет нечто двусмысленное, то — давай, — согласилась спортсменка.       — Я не против… даже если это будет двусмысленное, — подмигнул член «Чудо-Молний», за что получил тычок под ребра от радужногривой спутницы. — Ай! За что?       — Хватит поощрять ее безрассудство, — нахмурилась Рэйнбоу, затем замерла, упала на круп и накрыв голову крыльями, простонала: — Я — голос разума в нашей компании… У-у-у!       — Не расстраивайся, — ткнувшись носом в шею подруги, розовогривая пегаска пообещала: — Завтра все вернется на круги своя.       Не став дожидаться ответа, крылатая кобылка обогнула артисток так, чтобы появиться в поле зрения единорожки и земной пони, но позади пегаски, и приложила копытце к губам, призывая их молчать. Летунья еще пару секунд о чем-то говорила, пока не заметила, что подруги молчат и округлившимися глазами смотрят куда-то за ее круп. Обернувшись, она нос к носу столкнулась с ветеринаром и ойкнув, отступила назад.       — Скуталу, вернемся домой — и я тебе уши надеру, — с ласковой улыбкой пообещала Флаттершай.       — Это не я, — рефлекторно отозвалась крылатая кобылка. — В смысле — я не Скуталу. Вы ошиблись…       — Дважды уши надеру, если будешь продолжать врать, — прежним ласковым тоном пообещала нежно-желтая летунья. — Я сама тебе пластику движений ставила, так что как ни маскируйся — я тебя узнаю.       — От сено, — повесила голову Эпплблум.       — А я предупреждала, — вздохнула Свити Бель.       — Эм… Нас принцесса Луна попросила помочь? — в последний раз попыталась оправдаться пегасочка.       — Ей я тоже надеру… — начала говорить ветеринар.       — Уши? — с интересом уточнила темно-синяя аликорница, появляясь из тени рядом с розовогривой подругой.       — Я еще не решила, что, — даже ухом не дернула Флаттершай, а затем повернулась к покровительнице снов. — Но склоняюсь к хвосту.                   ***       Лишь ранним утром Гранд-Галопинг Гала закончился, и гости обнаружили себя в большом приемном зале перед сценой, на которой уже не было ни принцессы Луны, ни музыканток, помогавших ей во время представления. Презентация осознанных снов произвела фурор, и уже к вечеру в Кантерлоте только и говорили о том, какие возможности и перспективы это открывает.       Хранительницы Элементов Гармонии и присоединившиеся к ним Меткоискатели, вернувшие себе свой настоящий вид, отправились в Понивиль в купе поезда, решив отдохнуть в дороге, а не махать крыльями и трястись в небесной повозке.       Спайк, устроивший себе экскурсию по столице, в этот день остановился в личных комнатах Твайлайт во дворце принцесс, а вечером Соарин, решивший вернуть подругам их транспорт, предложил подбросить дракончика до библиотеки.