Кисть в тонких пальцах

      Кэб мерно ехал по мостовой. Как они вообще нашли водителя среди ночи в доках, оставалось загадкой. Антон сжимал в руках заветную папку, по очереди вытирая вспотевшие ладони о брюки. Нетерпение всех участников компании чувствовалось. Каждый слишком громко думал, то и дело бросая взгляды на документы.       Но Антона интересовала не только разгадка. Периодически посматривая на Арсения, юноша ощущал трепет. Под глазами у старшего залегли тёмные синяки, а лицо будто бы постарело. Уголки губ, обычно изогнутые в полуулыбке, были опущены. Уставший вид Попова вызывал сочувствие, которое Антон гнал куда подальше. Лишь дважды он увидел прежнего графа – когда они столкнулись, и когда он, сверкнув глазами, зашёл в бордель.              И поделом ему. Он издевался надо мной, вот теперь получает по заслугам.       Но эта девица… Зачем, зачем она полезла ко мне, я её не сбросил с себя? Эти кривые жёлтые зубы, эта жуткая вонь изо рта. Я чудом не опустошил желудок прямо на неё. Какая гадость.       Зато реакция Арсения, о да. Неприятно ему, что игрушку трогает кто-то другой? Ну так это не мои проблемы, я больше не в его власти. Теперь мы партнёры по расследованию, и пусть. Мы на равных.              Пусть и по малочисленным, но явным моментам ревности, Антон понял, что не безразличен Попову. Что это было? Чувство собственности или нечто иное, но Шастун решил выводить графа из себя медленно и методично. Месть сладка.       Они снова вышли чуть поодаль от конечной точки. Меры безопасности никто не отменял. Дождавшись, когда такси скроется за поворотом, квартет двинулся к дому Арсения. Подниматься по знакомым ступенькам дома, который за короткий промежуток времени стал почти родным, было волнительно. Из гостиной, в которой горел свет, быстрым шагом вышла Оксана.              Наверняка, тоже не спала.              Волнительное выражение её лица сменилось на удивлённое.              -Мы встретили их в доках, они дали ключ и тоже участвуют в расследовании, - ответил на немой вопрос сестры Арсений.       -Привет, Антош, - с виноватой улыбкой поздоровалась девушка. Обратившись к Паше, она продолжила, - Здравствуйте, Оксана Попова.              Шастун неуверенно кивнул в ответ.              -Павел Воля, - представился брат.              -Вы что-то нашли?       -У Шастуна в руках, - и, обратившись ко всем, сказал, - пройдёмте в гостиную, изучим документы.              Компания расположилась в гостиной. Антон положил папку на дубовый журнальный столик и начал развязывать узелок на ней. Сверху в ней лежала стопка снимков, сделанных, по-видимому, на фотоаппарат конструкции Мите. На них был запечатлён никто иной, как Стас Шеминов. Антон один за одним выкладывал снимки на стол. Арсений взял две фотокарточки и повертел в руках.              -Они пронумерованы с обратной стороны. Смотрите, это десятая, а эта третья, - показал Арсений.       -Нужно разложить их по порядку, - предложил Паша.              Все двенадцать фотографий были переложены по номерам. Почти на каждой был Шеминов.              -И что это значит? Посмотри, вдруг там есть какое-то пояснение – сказала Оксана.       -Я могу прочитать, - предложил Серёжа.              Антон протянул папку юристу. Матвиенко пролистал страницы и объяснил:              -Тут есть личные записи и оформленное дело, как мне кажется. Давайте прочитаем дневниковую часть, поскольку документы оформлены официальным языком. Потом ими займёмся мы, - обратился он в сторону Арсения.              Легкий кивок Попова дал общее согласие на такое развитие событий. Серёжа откашлялся и прочитал следующее:              В середине декабря я получил письмо от моего старого знакомого Сергея Попова. После потери жены меня ничто не держало в Эдинбурге. Остальных родственников не стало ещё раньше. Перебраться в Лондон – отличная возможность для карьеры, да и мои мальчики смогут учиться в более престижных школах. Нам всем будет не хватать Майи, но у них вся жизнь впереди, и я не хочу, упиваясь своим горем, ломать им судьбу.       Я собрал наши пожитки и переехал в Лондон, снял для нас с детьми пару аккуратных комнат в пансионате на окраине города. Денег у нас не так много, но граф Попов обещал выплатить достаточную сумму, если я разберусь с довольно щекотливой ситуацией, сложившейся у него в семье.       Прибыв в квартиру Сергея у доков, я выслушал довольно трагичную историю. Стоит отметить, что граф выглядел очень взволнованным, хоть и старался скрыть это.       Заказчик вёл дела своей копании «Импро» вместе с Станиславом Шеминовым. Поставка фруктов с Африканского континента была делом довольно прибыльным. Основывалось оно на крепкой дружбе и взаимоуважении. Прибыль увеличивалась с каждым годом. Всё шло хорошо до тех пор, пока партнёр моего заказчика не получил анонимное письмо с предложением изменить планы поставок. Почерк понять было невозможно, поскольку текст был напечатан на машинке. В этот момент Сергей не уточнил, что именно нужно было добавить в список импорта в Великобританию, но дал понять, что это бросило бы тень на семьи Поповых и Шеминовых. В первый раз заказчик не обратили внимания на это письмо, посчитав его злой шуткой.       После этого в компанию «Импро» прислали ещё одно анонимное письмо, в котором были угрозы жизни и здоровью членам семей владельцев, если они не согласятся на условия, предложенные в первом письме, обратятся в полицию или опубликуют статью в газете. Словом, никто кроме Сергея и Станислава не должны были узнать об этом. Мой заказчик и его партнёр не сошлись во мнениях по поводу их дальнейших действий. Сергей утверждал, что нужно идти в вышестоящие органы и разбираться с хулиганом, Станислав же воспринял угрозу серьёзно и просил моего заказчика подождать развития событий.       Сергей Попов не согласился и отнёс заявление в полицию. Через неделю его жена занемогла и спустя четыре дня скончалась. В морге ему сказали, что у супруги были паразиты, на что указывали сильная рвота и диарея в последние дни усопшей. Но граф решил проверить эту информацию и обратился к независимому патологоанатому. Тот указал на один довольно дорогой и редкий яд из семян клещевины. Рицин, так он называется, по-видимому был занесён в организм с помощью инъекции. Врач показал припухшее место на руке покойницы, куда был сделан укол.       В тот же вечер Сергей обратился ко мне, поскольку не знал, сколько ещё людей куплено в Лондоне. Это объяснило, почему письмо мне принёс слуга заказчика.       Сейчас я сильно жалею о том, что привёз сюда своих мальчиков.       В тот же вечер сгорел морг, в котором находился труп жены моего заказчика. Примечательно, что патологоанатом, осматривающий тело во второй раз, погиб в огне.       Пока Сергей ждал моего прибытия, он отослал своих детей в имение и принялся искать выходы из ситуации. Ему необходимо было узнать, кто именно является анонимным отправителем. Через несколько дней после безрезультатных поисков граф Попов снова получил письмо, в котором подтверждалось, что смерть его супруги была неслучайной. И дальнейшие попытки расследования со стороны Сергея обернутся смертью его детей. Граф принял решение бездействовать до моего приезда.       Параллельно с этим заказчик и его партнёр по бизнесу начали спорить о том, стоит ли принимать предложение анонима или нет. В тот день мне так и не удалось выяснить, какой товар собирался перевозить неизвестный отправитель на кораблях «Импро», но Сергей выступал решительно против этого, когда как Станислав был почти согласен пойти на это ради жизни своей дочери.       Сегодня Попову и Шеминову пришло ещё одно письмо, в котором уверяли, что они получат большую выгоду от участия в этом предприятии. Так же им дали неделю на принятие решения. Письмо было примечательно тем, что отправитель признался, что их согласие уже почти ничего не значит, поскольку в тот же день, когда было отправлено первое письмо, в их корабль уже был погружен товар, о котором шла речь до этого. Граф сильно разругался со Станиславом, который сказал, что принимает предложение анонима.       Я порекомендовал Сергею делать вид, что он размышляет над предложением, но визуально ничего не предпринимать. Но лучше бы ему придумать план побега из страны вместе с детьми.       Я взял у него оригиналы писем. На этом и кончилась наша беседа.       В тот же день я установил скрытое наблюдение за Станиславом Шеминовым, надеясь, что он выведет меня на анонима. Никто не приходил к нему, в почте не было ничего странного.       Но тем не менее, через день было получено ещё одно письмо, напоминавшее о том, что решение принять нужно как можно скорее. Через Сергея я узнал, что в их общий кабинет со Станиславом не мог попасть ни один сотрудник, включая горничных, а новое сообщение появилось именно там. Мне удалось определить общее во всех записях – везде западала буква «е», она не пропечатывалась. Чтобы не вызывать опасений у Сергея, я не стал озвучивать ему свою догадку, но мне показалось, что он и сам об этом думал.       Я попросил его прийти в гости к коллеге и под каким-то предлогом воспользоваться печатной машинкой Шеминова. Заказчик вечером пришёл к своему партнёру по бизнесу, дождался момента, когда тот выйдет и по очереди напечатал все буквы, после выдернул листок и спрятал во внутреннем кармане пиджака, не забыл вставить чистую бумагу в машинку. Я почти не удивился, когда увидел запавшую «е» на следующий день на листе, принесённым Сергеем.       В тот момент у меня не осталось сомнений, что Станислав Шеминов организовал эту игру ради наживы. Но то, чтобы он смог убить ради этого жену друга, не укладывалось в голове. Я боялся говорить о своём открытии Попову, поскольку опасался с его стороны необдуманных поступков. Человек, потерявший жену, и которому грозят убить детей, способен на многое от отчаяния.       Я решил не выспрашивать у него, какие именно товары должны были прийти, ведь я знал, что корабль должен скоро прибыть в Лондон. Через сутки, ночью, Шеминов покинул дом и отправился в доки. Теперь этот район был мне знаком из-за наличия квартиры для переговоров с заказчиком в этом районе. Я старался быть незаметным. Благо, в порядке маскировки, в тот день я был одет в тряпьё, которое носят рабочие.       Добравшись до корабля, я увидел, как с него сгружают большие ящики с фруктами. Мне удалось пробраться на склад и спрятаться за одним из них. Я стал вглядываться в щель между досками и испытал самый большой ужас в своей жизни. Там, в ящике, находилось несколько темнокожих человек. Кожа обтягивала их торчащие кости, руки под железными колодками были стёрты до мяса, а сами они сидели в своих испражнениях.              -О, Господи, - Оксана закрыла лицо руками.       -Работорговля – это очень большие деньги, - смог выдавить из себя Паша.       -Но ведь её запретили ещё в начале прошлого века, - Антон был белым как полотно.       -Тут есть фото, - сказал Серёжа и выложил снимок плохого качества на стол.              Но кое-что на нём можно было рассмотреть. Внутри ящика сидела женщина с зажженной спичкой. Она выглядела молодо, но волосы были седыми. Рядом с ней лежал мальчик лет девяти. Его рот был неестественно открыт, язык торчал наружу, глаза смотрели в разные стороны. Ребёнок мёртв.       Скрип зубов Арсения был единственным звуком в гробовой тишине гостиной. У Оксаны покатилась слеза, которую она даже не попыталась скрыть или промокнуть платком.              -Дочитаем? Осталось немного, - тихо спросил хвостатый.              Антон кивнул, Серёжа продолжил.       Я понимал, что мне нужны вещественные доказательства, поэтому попытался дать спичку людям из того ящика, но они отшатнулись от меня. Только одна женщина взяла спичку и смогла зажечь её. Это единственное фото, которое у меня есть в доказательство моих слов. Главное, не потерять плёнку и проявить её.       Я чудом выбрался незамеченным. Никогда не испытывал такого облегчения, как в ту ночь, когда смог обнять своих детей. Целых, здоровых, живых. Сразу же, в домашней фотолаборатории, я проявил плёнку и перенёс снимок на бумагу.       На следующий день, мы встретились с Поповым на съемной квартире над борделем. Там я рассказал, всё, что узнал, что видел и сфотографировал. Мы нашли место, где я должен был спрятать доказательства – под доской в полу нашлась пустота. Я попрощался с Сергеем, так как он спешил куда-то. Я попросил его спасать себя и детей, как это собираюсь сделать я. Он поблагодарил меня за работу и выплатил обговорённую сумму, но о дальнейших планах не распространялся.       Написав эту объяснительную записку к отчётам и рапортам, я собираюсь забрать Пашу и Антона и уехать подальше из этого города. Я довёл свое расследование до конца, моя совесть чиста.

8 января 190.. г.

             Серёжа замолчал и осмотрел четырёх людей, осиротевших из-за самых ужасных обстоятельств.       -Отец не описал момент убийства, он закончил этот дневник раньше, чем оно произошло, - пусто сказал Антон. – У нас нет его версии того дня, которую мы могли бы отстаивать.       -Вечером восьмого января его арестовали, - безжизненно добавил Паша.       -Предлагаю сделать перерыв на полчаса.              Идею Матвиенко все одобрили. Оксана почти сорвалась с места и быстро ушла наверх, Антон заторможенно двинулся в сторону уборной. Арсений молча налил всем оставшимся в гостиной виски. Новости были не утешающими. Если Шеминов давил Скотленд-Ярд тогда, сжег морг, а по данным Оксаны и полицейский архив, шансы у них были небольшие.       Впервые за всё расследование Попову стало понятно, в какую опасную игру он вмешался. Да ещё втянул в неё столько людей. Окси, которую наверняка сейчас трясёт наверху. Его маленькую сестру, за которую он всю жизнь нёс ответственность, лучшего друга, готового подержать в любой затее, Антона…       Сейчас все игры с совестью были неуместны. Арсений осознал, насколько они все близки к смерти. Он решительно отправился за Тошей, которого хотелось обнять, спрятать от ужасающей реальности, молить его на коленях о прощении, но не отпускать.       Дверь уборной была приоткрыта. Но порыв нежности сменился яростью в мгновение, когда граф увидел, как юноша что-то капает себе под язык. Попов сам не заметил, как отобрал пузырёк одной рукой, а другой прижал худое тело к стене. Прочитав название препарата, Арсений разбил стекло о раковину и вылил всё содержимое.       -Ты что творишь? – попытался спросить Антон, но его грубо прервали.       -Что я творю? Это что ты творишь, Шастун?! С ума сошёл? Я-то думаю, отчего же ты такой заторможенный? А ты у нас теперь первый потребитель опиума в городе? Тебе своих проблем не хватает? Решил новых прихватить, для коллекции, да? Ты хоть представляешь во что ты можешь превратиться? Безвольную куклу, готовую убить любого за дозу. Как давно ты начал? – крики Арсения наверняка были слышны в коридоре.       -Отпусти меня.       -Как давно ты начал?!       -Три дня назад.       -Замечательно, Шастун, просто великолепно! Больше ты этой дряни в рот не возьмёшь. Узнаю, что хоть каплю проглотил – ты не жилец. Понял меня?       -Отвали, Попов, - Антон не пытался освободиться от крепкой хватки.       -Ты меня услышал. Возвращайся ко всем, как отойдёшь от своего прихода, - Арсений отпустил юношу и двинулся к выходу.       -А тебе-то какое дело до меня? – крикнули ему вслед.              Действительно, какое же мне может быть дело до тебя. Идиот.