El Cantor

Наши дни       Дин подошёл к Джону Райдо близко-близко и сказал сквозь зубы: - Стой здесь. Я схожу в купе и возьму дробовик с солью. А лучше что-нибудь помощнее, и разряжу это в твою наглую красную рожу! - Моя рожа не красная. Или это была метафора? - спокойно осведомился призрак. - Метафора! - прорычал Дин. - Ты всё-таки сорвался, а мы ведь предупреждали! Ты убил Барнса, ты убил его! - Не надо кричать, - вежливо сказал Кастиэль, - Дин, мой друг никого не убивал, даю слово. Пойдём в купе, а то от дыры в стене жуткий сквозняк.       Ангел проследовал в купе Винчестеров так спокойно, словно и не находился в поезде, стоящем посреди чистого поля, в вагоне, полном мертвецов. Братьям пришлось подчиниться его спокойной уверенности и пойти за ним. - А теперь пусть Райдо всё расскажет, - предложил Кастиэль. - Рассказывать особо нечего, - грустно улыбнулся музыкант, - я охотился на агрессивных нацистов в Нью-Йорке, помогал простым людям, и даже убил одного оборотня! А потом... - У тебя таки сорвало крышу, - подсказал Дин, - эх, зря я тогда послушал Сэма и дал тебе шанс. - Не перебивай, пожалуйста. На Барнса напали старые враги, семейство гулей. Я пытался защитить охотника, но их было слишком много. Барнс погиб, и я не смог спасти его! Тогда я обратился к знакомому демону, - Райдо кивнул в сторону продолжающей молчать девушки, - она согласилась помочь мне восстановить справедливость. Маритана выкрала из сейфа Барнса мою гитару, и мы вместе отправились искать убийц. - Мы нашли их, - мрачно сказала демон Маритана, - и больше они никого не тронут.       Сэм посмотрел на музыканта полным восхищения взглядом: - Но как, Райдо? Почему ты до сих пор трезво мыслишь? Каким чудом ты не сошёл с ума? - У него есть я, - без тени улыбки сказала Маритана. - Если он начнёт вести себя странно, я мигом отправлю его в Ад. Меньше чем через час Джон сможет вернуться на Землю в форме демона. - Но я не спешу воспользоваться этой возможностью - мне нравится мой облик, - добавил Райдо.       Сэм напряжённо улыбнулся Джону, и, не дав певцу или брату снова начать дискуссию, нетерпеливо взмахнул рукой: - Послушайте, мы с радостью обсудим всё на свете, но сперва нужно разобраться со сложившейся ситуацией. У нас целый вагон, если не поезд, умерших непонятно от чего людей, а сквозь стену только что пытался пролезть гигантский спрут! Поэтому давайте выясним отношения потом, ладно!? - Ладно, - миролюбиво согласился Райдо. - Мы с Маританой выслеживали Осьминожку больше года, и только неделю назад напали на её след. К сожалению, нам пришлось отвлечься, чтобы спасти одного ангела от рук собратьев, - певец покосился на Кастиэля и тактично замолк. - Дин, эти люди погибли из-за меня, - с горечью сказал Кас. - Мне правда очень жаль... Если бы не я, Райдо и Маритана успели бы предотвратить трагедию.       Дин зло посмотрел на ангела: - Не говори ерунды! Мы остановили Люцифера... дважды, мы остановили Тьму, Левиафанов, Еву и ещё чёрт знает что! И даже мы не смогли спасти людей. Вы бы ничем не помогли, только погибли бы зря.       Райдо открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся под предельно серьёзным взглядом Маританы.       Только сейчас Сэм обратил внимание на спутницу призрака. Она была черноглазым демоном, что свидетельствовало о невысоком статусе. С другой стороны, в Аду сейчас всё столь запутанно, что Маритана вполне могла стать важной шишкой. Но чтобы ускоренно превратить друга в демона? Хотя, почему бы и нет... "В красноглазого", - подумал Сэм и усмехнулся юмору ситуации.       На самом деле он слегка завидовал призраку: коммунисту определённо повезло с подружкой. Мясной костюмчик Маританы был очень хорош - бледная кожа, готический макияж, чёрные волосы и кожаная куртка со множеством заклёпок, замочков, застёжек и подвесок. В общем-то, классический облик для молодого демона. Все они рядятся в воплощение Ада... первую сотню лет. - Кем ты была до смерти? - внезапно спросил Сэм, удивившись своей бесцеремонности.       Маритана, как ни странно, не обиделась. - Я была чернокожей рабыней. Родилась на корабле, который вёз мою мать-невольницу в Америку. В первый раз меня изнасиловали в пять лет. Странно, в этом возрасте современные девочки уже идут в школу... - Мне ты рассказывала совсем другую историю, - заметил Кастиэль. - Не расстраивайся, - примиряюще сказал Райдо. - Мне она сказала, что была надсмотрщицей в японском лагере для военнопленных женщин. - Это всё ложь, - Маритана улыбнулась впервые за всё время знакомства с Винчестерами, - на самом деле я была красивой длинноногой викторианской дамой. Жаль только, платья скрывали мои красивые ножки, и поэтому любимый человек не оценил меня и отверг. Я в отчаянии бросилась в озеро... умерла и попала в Ад... зато в Аду я замечательно отомстила Джейкобу за все свои страдания! - Я клянусь прахом моей матушки, в следующий раз чертовка расскажет другую историю, - усмехнулся Райдо. - Ладно, время и место неподходящие для шуток. Думаю, нам следует побольше рассказать об Осьминожке.

***

      Дитя тьмы и вечной ночи, Осьминожка появилась на немецкой подводной лодке. Позолоченное яйцо с чудовищем внутри корветтен-капитан нацистских Кригсмарине нашёл в вещевом мешке расстрелянной им цыганской девочки - и прихватил с собой. Точная дата рождения Осьминожки неизвестна, однако, едва придя в наш мир, тварь начала убивать. Сперва она усыпила весь экипаж седативным веществом, который вырабатывают железы юной и голодной особи.       Однако новорождённое чудовище не могло своими крохотными зубками прожевать человечину, поэтому нацистские военные разлагались в подлодке несколько недель, пока Осьминожка подрастала. Зато потом она вдоволь налакомилась уже начавшими гнить трупами. Съев всю команду, подросшая и почти уже взрослая тварь прогрызла борт лодки и отправилась в плавание. Выплыла она у берегов Штатов.       На её несчастье, рядом располагалась военная лаборатория, которая сливала неопасные реактивы в океан. Только вот то, что было безопасно для морской живности, оказалось почти фатально для Осьминожки. В агрессивной среде она залегла на дно и погрузилась в анабиоз. Тварь проснулась спустя семьдесят лет после окончания войны, когда завод был давно закрыт, и морская вода успела относительно очиститься. И тогда чудовище вылезло из глубины морской и отправилось на охоту... - Впервые я наткнулся на неё, пока мы с Маританой искали одного... плохого человека в маленькой гостинице, - рассказывал Райдо. - Мы сидели в засаде, как вдруг свет замигал, Интернет отключился, и нас словно тряхнуло. А когда мы ворвались в номер того наци, он уже умер. И он, и его телохранители, и персонал отеля, и все постояльцы. А потом появилось Оно. - Нам было страшно, хотя мы и не люди, - продолжила за Джона Маритана, - а тварь нас будто и не замечала. Сперва в разбитое окно заползли её щупальца: омерзительные, мягкие, холодные. А потом появилось само чудовище... Много тысяч чёрных глаз, жуткие челюсти, а на голове, словно жуткая корона, сидят маленькие осьминожки, её дети. Именно они вырабатывают вещество, которое убивает обычных людей. Убедившись, что вокруг одни мертвецы и еды достаточно, Осьминожка щупальцами сорвала с головы собственных детей и сожрала их, одного за другим. Они страшно пищали, вопили, пытались убежать, но их мать была непреклонна. И только когда все малютки были мертвы, Осьминожка принялась за человечину. - Эти малыши необходимы ей, чтобы быстро убивать жертв седативом, - сказал музыкант, - но когда еда есть, дети становятся конкурентами. Поэтому мать сжирает их, но уже через месяц она откладывает яйца, и вскоре из них рождаются новые детёныши. До сих пор понять не могу, как она это делает без мужской особи... Даже думать не хочу!       Маритана усмехнулась, а Дин нетерпеливо покачал головой: - Я понимаю, почему вампир выжил - седатив действует только на людей. Но мы-то с Сэмом? - На вас есть татуировки против демонов - это неплохая магическая защита, - пояснила Маритана. - Да и вы, строго говоря, не совсем люди. Вы сосуды архангелов, неужели вы думаете, что Михаил и Люцифер не оставили на вас никакой защитной магии? - Хорошо, - глубоко вздохнул Сэм. - Чего нам теперь ждать? Как убить эту... Осьминожку? - Кастиэль почти убил её, - сказал музыкант, - сжёг щупальца своим огнём. Она смертельно ранена и сама погибнет через пару часов. Только вот незадача - её детёныши остались живы. И это значит, они скоро придут сюда за едой... - Да ладно, - пренебрежительно усмехнулся Дин. - Десяток маленьких осьминожек, подумаешь! - Только вот они вырабатывают успокоительный яд, который может тебя однажды достать, - напомнил Райдо. - Тем более их много, и они чертовски сильные! Нам придётся быть настороже. - Отлично. Когда они придут? - Следующей ночью.       Сэм встал, и, заложив руки за голову, прошёлся по купе. - Райдо, ты требуешь он нас провести здесь остаток ночи, день и часть следующей ночи? - Нам придётся. - С трупами? В летнюю жару? - И что ты предлагаешь? - резонно возразил Джон. - Позвонить в полицию, чтобы полицейские погибли? Я, конечно, понимаю - общественное бытие определяет общественное сознание, и сложно ждать от детей гнилого капиталистического общества особой сознательности. Но вы же охотники! - А ты вообще молчи! - Маритана сделала попытку, безуспешную, разумеется, толкнуть призрак локтем. - Ты же за пролетарскую революцию, в которой придётся убивать полицейских. - Необязательно. Возможно, они сами перейдут на сторону народа. А даже если и нет - товарищи будут стрелять только в тех, кто стреляет в них. А сотрудники, которые приедут на место трагедии, ни в чём не виноваты. Они станут кормом для маленьких осьминожек. Мы не должны этого допустить.       Дин кивнул, соглашаясь. Его лицо было торжественно-серьёзным. Сэм тяжело вздохнул - Райдо мог даже ничего не говорить, они всё равно бы остались.       Потянулись часы томительного ожидания. Маритана равнодушно смотрела в окно, словно не испытывая скуки, Дин ушёл с Касом в свободное купе - обсудить события последнего страшного года. А Сэм остался с Райдо.       У музыканта снова появилась гитара, и он сидел в углу, тихо перебирая пальцами струны. - Твои руки, - заметил Винчестер, - пальцы не искалечены. Как ты это сделал? - Со временем я осознал свои новые возможности и научился ими пользоваться. Всё, что ты видишь, только иллюзия, так почему я не могу починить пальцы? - Ты что-нибудь чувствуешь? - Только когда вы стреляете солью, - усмехнулся Райдо. - Плохо... быть призраком так долго? - Как будто у меня был выбор! Нет, я всего лишь пытаюсь действовать лучшим образом в сложившихся обстоятельствах! "Лучше мёртвый, чем красный", - говорили Майкл и его друзья, когда убивали меня. Они не знали, что и мёртвый красный может чем-то послужить благому делу.       Глаза музыканта блестели, а губы сжались в тонкую ниточку. - Маритана… Прекрасная и смелая девушка. Жаль, я никогда не узнаю, кем она была до смерти. Может, она стояла по ту сторону баррикад. Хотя какая сейчас разница? Она пойдёт за мной куда угодно, ведь любовь - это великая сила. Увы, когда я пытался объяснить ей основы марксизма, предложила мне последовать по известному адресу...       Сэм усмехнулся, но певца перебивать не стал. Однако и Райдо не решился продолжать. Он замолчал, и тогда Винчестер взял ситуацию в свои руки: - Пожалуйста, мне очень интересно говорить с тобой. - Я не хочу быть назойливым... - Ты не будешь. А для меня честь общаться с образованным и серьёзным человеком. Тем более мне приходилось разок бывать на твоём концерте в Айове. Жаль, что после него поговорить не удалось. - Вы были на моём концерте? Ничего себе... - Ну же, - глаза Сэма смеялись, - убедите меня, что капитализм разрушает мир, а мне выгодно стать коммунистом и присоединиться к классовой борьбе!       Райдо аккуратно отложил в сторону призрачную гитару. Сцепил бесплотные пальцы замком и поднял глаза на Винчестера, и с лёгкой полуулыбкой сказал: - Да легко. Вы ведь учились в колледже? - Учился. Юридический. - Словосочетание "прибавочная стоимость" вам что-нибудь говорит? - Что-то припоминаю, но я же учился на юриста, а не экономиста... - Если очень грубо, это неоплаченный труд. Допустим, вы работаете на заводе по производству женских сумочек.       Сэм чуть не засмеялся, но под серьёзным взглядом Джона подавился смешком. - Я работаю на заводе по производству сумочек, - обречённо согласился Винчестер. - В день вы производите сто сумочек. Каждая из них продаётся по рыночной цене в сорок долларов. А сколько долларов в день получите вы? - Четыре тысячи минус издержки производства? - предположил охотник, не особенно задумавшись.       Райдо посмотрел ему в глаза, и Винчестера пробрал холодок. Он чувствовал себя ребёнком, причём очень тупым ребёнком пред очами строгого учителя. - Подумайте головой, Сэм, - терпеливо сказал музыкант, - хозяин фабрики платит за аренду, новые станки, расширение производства и так далее. Если он будет продавать сумки за сорок долларов и платить вам сорок долларов за каждую вещь, минус издержки производства, он будет работать в холостую. Вы знаете хотя бы одного бизнесмена, кто не против поработать в ноль? Нет? Вот и я нет. Поэтому в капиталистическом обществе вы получите за день максимум три тысячи долларов, а то и две с половиной. Если очень повезёт. А ваш неоплаченный труд - прибавочная стоимость - отправится к карман капиталисту. - Зато при социализме я буду получать пять тысяч долларов, - усмехнулся Винчестер.       Райдо мягко улыбнулся: - К сожалению, нет. При социализме вы будете получать три тысячи долларов. Может быть, три тысячи пятьсот. А оставшиеся деньги пойдут на нужды общества. - То есть государству. - Нет, - терпеливо сказал музыкант, - обществу. На эти деньги можно будет сделать звонок в девять-один-один бесплатным. Построить новую школу и отремонтировать общественную больницу. То есть эти деньги пойдут вам же и вашей семье. Вы поняли главную разницу, Сэм? При капитализме неоплаченный труд отойдёт капиталисту, который будет эксплуатировать вас всё сильнее и сильнее, чтобы выжать побольше прибавочной стоимости. А при социализме даже неоплаченный труд всё равно пойдёт вам.       Сэм нахмурился. - А как же дефицит? Тоталитаризм? - При чём здесь дефицит? С помощью современных информационных технологий можно выяснить спрос, понять, что именно и в каком количестве нужно производить. Использовать ИИ для планирования хотел ещё Альенде в семидесятых, но ультраправые во главе с Пиночетом помешали ему воплотить эту идею. В СССР такая система тоже разрабатывалась, но - не успели. А тоталитаризм... это зависит не от экономической системы, а от того, насколько долго люди готовы терпеть угнетателей.       Сэм согласно кивнул. Мозги постепенно начинали закипать - давненько же он не общался с умным человеком на темы, отличные от охоты на монстров. Так недолго и мигрень схлопотать с непривычки. А Райдо словно угадал его мысли. В руках музыканта снова появилась гитара. - Сыграть что-нибудь? - невинно осведомился Джон. - Что предпочитаете? The Beatles, или, может, Metallica? - Та песня, которую вы играли в Айове... Она принадлежит Дину... Дину... - Дину Риду, - кивнул Райдо. - И как вы умудрились запомнить имя? - Музыкант, которого зовут как моего брата. Действительно, как? - фыркнул Сэм. - Ладно, я понял. Та песня называется El Cantor, в переводе с испанского - "Певец". Она посвящена чилийскому певцу Виктору Хара.       Осторожно и словно неловко перебирая струны, Райдо начал играть. И запел. Его голос, мягкий и глубокий, был нежным и медленным в начале, но чем дальше он пел, тем большую силу набирал... Why did he go away, If he'd only stayed, With us. Why - did they hurt him so, Why did he have to go, Go away. El Cantor, He'll live for evermore, for we shall hold his banner high in the wind as if he'd always been smiling, urging us always on. For I know El Cantor he'll live for evermore, for we shall sing his songs so clear, and his melodies are our memories of his faith and his love.       С грустной улыбкой Райдо повторил последнюю строчку песни: "...and his love", и отложил гитару.       Сэм поднял голову, и только сейчас увидел Дина, Кастиэля и Маритану, стоящих в дверях. Винчестер-младший усмехнулся, увидев восхищение на лице брата. Неужели даже этого толстокожего деревенщину пробрало? - Сыграй ещё что-нибудь, - слабым, словно охрипшим голосом попросил Дин.       Райдо снова взял в руки гитару...

***

      Сперва охотникам казалось, что этот странный и страшный день никогда не кончится, но время пролетело удивительно незаметно, и беззвучно подкралась ночь. Сумерки опустились на полный мертвецов вагон. Стояла глухая, мёртвая тишина. - Я только сейчас подумал, - шёпотом сказал Дин. - А почему никто не интересуется, что случилось с целым вагоном, почему здесь нет спасателей, полиции, спецслужб? - Я позаботился об этом, - отозвался Кастиэль, - нельзя, чтобы лишние люди пострадали. - Рискуя показаться смешным, скажу, что истинным охотником движет любовь, - криво улыбнулся Сэм, перефразировав знаменитое высказывание Че Гевары.       Райдо показал ему большой палец - он оценил шутку. Жаль, что в этой ситуации было не до смеха.       Вагон внезапно наполнился криками - сквозь дыру в стене маленькие осьминожки проникли в вагон. Они кричали и дрались за добычу, и охотникам показалось, что они слышат, как твари разрывают тела мертвецов. - Пора, - сказал Кас.       Чудовищ нужно накрыть всех разом, иначе они разбегутся, и тогда, мягко говоря, работы прибавится. С оружием наизготовку охотники выскользнули из убежища.       Сэм замер перед распахнутой настежь дверью купе вампира. Белёсый Осьминожка рвал на кусочки обескровленное тело маленького мальчика, приёмного сынишки Роджера. Ребёнок-монстр ел лицо человеческого ребёнка, и даже Сэм, проведший вечность в Клетке с Люцифером, в жизни не видел ничего более омерзительного. Почти не целясь, он открыл стрельбу.       Осьминожка пронзительно закричал, из-под его тонкой полупрозрачной кожи брызнула фиолетовая слизь - должно быть, аналог крови. Сэм не останавливался, продолжал стрелять, пули рвали плоть чудовища и мёртвое больше суток тело маленького человека.       Внезапно стало темно, голову сжало, словно железным обручем, в щёки впилось что-то ледяное и склизкое. Другой Осьминожка, мстя за смерть родича, прыгнул на Сэма сверху, прямо на лицо, вцепился в кожу, и Винчестер упал на колени от боли и слепоты. Он попытался снять мерзкую тварь с себя, но бесполезно - нельзя было оторвать Осьминожку, разве что вместе с кожей лица.       Резко запахло озоном, и Сэма пронзила мысль - седатив! Тот самый газ, который выделяют юные и голодные чудовища! На охотниках это не должно сработать, но сейчас выброс газа достиг апогея. Осьминожка выделяет успокоительное совсем близко от носа Сэма, царапает лицо Винчестера, и яд попадает даже в кровь...       Голова кружилась, и Сэм из последних сил рванул чудовище за щупальца. Боль стала разрывающей, перед глазами заплясали искры. Винчестер упал лицом вниз, и пистолет выпал из его ослабевших рук.

***

      Он пришёл в себя, когда драка ещё продолжалась. Призрак бесплотной рукой дотронулся до его плеча. - Ты живой? - обеспокоенно поинтересовался Райдо. - Да, но каким чудом? - спросил Сэм. Голова гудела. - Я убил Осьминожку, напавшую на тебя. Ты можешь драться?       Винчестер с трудом встал, и его взгляд упал на двух мёртвых маленьких чудовищ. Одно из них лежало рядом с маленьким мальчиком; каштановые кудри ребёнка и белёсые щупальца твари перепутались, и если бы не кровь - человеческая и нечеловеческая - эта картинка казалась бы почти мирной. Другая Осьминожка выглядела замороженной, её убил призрак.       Всё ещё держась за стены, Сэм вышел в коридор. Обугленные трупики чудовищ чернели на полу. Каса и демона нигде не видно, и лишь Дин стоял, привалившись к стене. Его глаза были закрыты, а рука зажимала рваную рану в боку. - Дин! - Сэм бросился к брату. - Дин!       Винчестер-старший открыл глаза и героически попытался улыбнуться. Внезапно его глаза расширились от ужаса. - Сэм, сзади! - закричал Дин, и тотчас согнулся пополам от резкой боли, прошившей всё тело.       А Сэм обернулся и поймал Осьминожку прежде, чем она успела прыгнуть ему на лицо. В дикой ярости Винчестер крепко схватил щупальца, потянул их в разные стороны. Тварь завизжала, забилась, заорала, словно младенец, но Сэм только усилил хватку. В лицо охотника брызнула горячая, слишком горячая для такого холодного тела кровь, и крик стих. В руках Винчестера остались две половинки Осьминожки. - Ну ты даёшь, Сэмми, - восхищённо пробормотал Дин, заваливаясь куда-то вбок.       Сэм бросился к нему.

***

      Кастиэлю понадобилось ровно пять секунд, чтобы полностью залечить рану на теле Дина. Но ему не хватило и получаса, чтобы попрощаться со старшим Винчестером. - Куда вы теперь отправитесь? - спросил Сэм у Райдо и Маританы. - Мир огромный и прекрасный, мы что-нибудь придумаем, - сказала демон. Музыкант улыбнулся, соглашаясь с ней.       Держась за руки - или Винчестеру показалось? - странная парочка подошла к огромной дыре в стене вагона. Райдо вылез первым, а Маритана легко выпрыгнула за ним. Светало, в зелени поля блестели капли росы, и они шли по пояс в траве, тихо переговариваясь. Райдо с серьёзным видом что-то рассказывал, а Маритана смеялась и качала головой.       Сэм поглядел на исчезающего вдали призрака с подружкой, и вдруг дико расхохотался. - Призрак коммунизма бродит по Америке... - бормотал он, вытирая слёзы. - Это что, отсылочка? - поинтересовался Дин. - Отсылочка? Да, Дин, отсылочка… - не переставая смеяться, ответил Сэм. - К чему? К твоей любимой "Игре Престолов"? - Нет, к "Манифесту коммунистической партии". - Такой фильм был? - Нет, такой документ был. Написан Марксом и Энгельсом в девятнадцатом веке, включён в реестр всемирного документального наследия ЮНЕСКО. - Ух ты. А кто такие Маркс и Энгельс? - Господи, Дин! - Сэм всплеснул руками. - Ты что, совсем в школе не учился? Как можно не знать этих знаменитых немецких философов и экономистов, которые фактически сделали двадцатый и двадцать первый века?!       Дин недовольно скривил губы. - Странные у тебя кумиры. То индус-вегетарианец, то какие-то напыщенные немецкие мужики...       Сэм лишь безнадёжно покачал головой, демонстрируя понимание бесполезности дальнейшего спора. Он снова посмотрел в туманную даль, туда, где скрылись Маритана и Джон Райдо. Силуэты влюблённых давно растаяли в рассветных лучах, но Винчестеру казалось, будто он до сих пор слышит тихий напев гитары.