Невидимка

Когда Кот поведал о переживаниях своей второй личности (естественно, опуская некоторые подробности), ЛедиБаг задумчиво нахмурила брови, будто всерьёз пыталась найти способ помочь напарнику. Если честно, Нуару её советы не требовались, Феликсу — тем более, ведь по сей день он свято чтит негласный закон отца, запрещающий смешивать все три жизни. Но Кот Нуар дорожил каждой секундой, проведенный рядом с Леди, и потому грустно вздохнул, делая вид, что его очень тяготит эта размолвка. В конце концов, притворяться для него не в новинку. — Думаю, тебе следует извиниться, — с серьёзным выражением лица изрекла ЛедиБаг, взглянув, наконец, на напарника. Тот в недоумении вскинул бровь. — За что? Я ничего такого не делал, — Нуар чуть скривился, произнося «я», и оставалось лишь надеяться, что она не обратила на это внимание. — Моя Леди, не хочу загружать тебя своими проблемами, и, если ты не против, — он улыбнулся, оголяя белоснежные клыки, — устроим небольшой выходной? Сходим на сви… — Я всё сказала, — перебила его ЛедиБаг, снимая йо-йо с пояса. — До встречи, Котик. Её холодный тон был сродни тысячам осколков, пронзивших сердце, а резкие слова ранили сильнее кинжала. В такие моменты Кот чувствовал себя по-настоящему жалким, и только натянутая самодовольная улыбка помогала не расплакаться. Нуар ведь не дурак, и отлично понимает, что совсем не нужен ей. И что в этой ситуации она явно встала на сторону Маринетт. — Хах, не везет тебе, Феликс, — Кот грустно усмехнулся, запустив когтистую лапу во взъерошенные волосы, и устремил взгляд кошачьих глаз в ясное небо. — Как бы ты ни пытался оправдать себя, всё же стоит извиниться. И мне глубоко наплевать, что ты ненавидишь Миледи.

***

В последнее время в Феликсе не было необходимости, и Адриан не мог найти подходящий момент, чтобы восстановить его и без того хромую репутацию в классе. Не то чтобы он переживал из-за этой нелепой ситуации, скорее осознавал, что с этими личностями надо что-то делать. Порой Адриан боялся потерять своё истинное «я», скрываясь за многочисленными масками, и тщетно пытался понять, кем же он по-настоящему является. Свободолюбивым героем или угрюмым школьником? Или, быть может, мальчиком-моделью, коим все помыкают? Адриан помотал головой, отгоняя нелепые мысли, отвлекающие от его главной работы. У фотографа, в конце концов, не железное терпение, и ждать, пока богатенький мальчишка не проведет тщательный самоанализ, он не будет. Он несколько раз извинился за свою рассеянность, виновато улыбнувшись, пока, наконец, фотограф не объявил перерыв, заставляя Адриана выдохнуть со спокойствием. Видимо, ему нужен долгий отдых. — Ах, это же т-ты! А-адриан Агрест. Отдыхая в тени небольшого дерева в парке, он совсем не ожидал увидеть главную виновницу всех бед Феликса. И что она здесь забыла? — Мы случайно не знакомы? — Адриан натянуто улыбнулся, подняв на неё приветливый взгляд, и отложил бутылку воды в сторону. — Т-такого быть не может… н-нет, точнее н-не совсем. Я как-то шляпа дерби… ой, то есть… я делала шляпу несколько месяцев назад. Кстати, я привет… точнее Маринетт! Да, меня зовут Маринетт. Она ужасно заикалась, путала слова и краснела во время разговора, чем лишь забавляла Адриана. Не решалась подойти ближе, словно мальчик-модель был величайшим сокровищем всех времен, до которого она не может дотянуться, и что-то явно прятала за спиной. Адриан, хитро прищурившись, подошел ближе и внимательно оглядел её с головы до ног, чем только вгонял Маринетт в краску. — Знаешь, обычно я не даю автографы. И по её вмиг опечалившемуся лицу он понял, что попал в точку. — Н-но я не только за этим пришла. Я п-просто давно хотела п-поговорить с т-тобой, — голос Маринетт становился всё тише и тише, и Адриану было трудно услышать, что она говорила дальше, потому он лишь широко улыбался, кивая в ответ на вопросы. — Хах, а ты забавная, — добродушно сказал он, когда она, смущаясь, отвела взгляд, закончив говорить. — Так и быть, для тебя сделаю исключение. Ручка есть?

***

Адриан валился с ног от усталости и, придя домой, сразу же лег спать. В последнее время Габриэль не жалеет ни себя, ни сына, желая сделать очередной модный показ совершенным, и в такие минуты Адриану хочется обернуться либо Нуаром, либо Феликсом, чтобы не думать о расписании и фотосессиях. И ещё из головы никак не шла эта девчонка. Маринетт. Адриану доводилось видеть ее раньше в парке, но она никогда не решалась подойти и заговорить, всё время прячась за дерево, потому он решил, что Маринетт просто боится его. Но сегодня её смелость поразила, заставив изменить сложившееся первое впечатление о ней. Неужели то, что сказала Хлоя, правда, и Маринетт действительно была влюблена в Адриана Агреста? — Хотелось бы мне сейчас стать Феликсом, — он вздохнул, поднимаясь с кровати. — Это ещё зачем? — Плагг от удивления чуть не выронил сыр из лапок. Ещё бы, ведь Адриан ненавидел вечно недовольного школьника. — Ты не заболел? — Просто… — он вдруг запнулся, подбирая слова. — Просто… с Феликсом она может говорить без запинки. Я… я терпеть его не могу, но Маринетт… она напоминает мне кое-кого. Плагг усмехнулся. — Твою Леди, да? Дело твоё, конечно, но не стоит забывать ещё и то, что Феликс вечно своевольничает. Это Адриану так интересна Маринетт, а что же скажет Феликс? Он ответил не сразу, долго раздумывая над каждым словом. — Если ситуация выйдет из-под контроля, останови его, ладно? И вообще, Плагг… — вздохнул, переводя взгляд на квами, — иногда мне кажется, что поход к психотерапевту — единственное, что меня спасет. Феликс, Кот Нуар… кем бы я ни стал, они всё равно начинают действовать по-своему. Нуара интересует только собственная свобода и ЛедиБаг, Феликса — книжки да библиотека, в которой можно побыть в одиночестве, а меня… ничто из этого. — Знаешь, — Плагг удобно устроился в волосах хозяина и, жуя очередной кусок сыра, продолжил: — Камамбер ведь так и останется Камамбером, как его ни называй. Ты можешь дать ему название «Рокфор», положить в другую упаковку из-под совершенно другого сыра, но он не изменится. Так же, как и ты. Хлоя была права. Ты — это ты, Адриан, за какой бы маской ты ни прятался. Хоть Адриан и кивнул, но на самом деле не понял ничего из того, что сказал квами. «К чему он вел, что подразумевал под «Камамбером»?» — вопросы, на которые он так и не смог получить ответы. А вскоре благополучно выбросил всё это из головы, решив, что есть дела важнее, нежели сырные аналогии.

***

Когда неделю спустя он вернулся в коллеж, жизнь Феликса возвратилась в привычное русло: учителя не замечали, одноклассники игнорировали. Хоть о нелепом инциденте все и забыли, Хлоя потребовала, чтобы Феликс попросил у неё прощения за то, что довел бедную дочь мэра до слёз. Он до сих пор вспоминает тот момент с усмешкой — мадемуазель Буржуа, как и всегда, была в своём репертуаре и не терпела препирательств. А вот разговор с Маринетт, как и предполагал Плагг, ничего не дал. Феликс, намеревавшийся извиниться, вновь вышел из себя, когда она начала защищать Адриана, а потом и вовсе убежала, увидев свирепый взгляд серых глаз. Феликс вздохнул, осев на пол в пустой библиотеке — единственном месте в коллеже, где он мог побыть в одиночестве. Почему он не может спокойно отреагировать на упоминание Адриана Агреста, почему не может принять тот факт, что Феликс — это всего лишь маска, созданная Габриэлем? Может, ему действительно стоит сходить к психотерапевту? Феликс усмехнулся, представляя себя, рассказывающего постороннему человеку о том, как же сильно ненавидит… себя же. Тогда его точно отправят в психиатрическую больницу. — Эм… Феликс? — из мыслей его вывел тонкий девичий голос, привлекший внимание. Не трудно было догадаться, кому он принадлежит. — Прости за то, что произошло утром. Я просто… — она не могла подобрать подходящих слов для продолжения разговора, и неловкое молчание вдруг воцарилось в библиотеке. Феликс захлопнул книгу и, поднявшись с пола, положил обратно её на полку, бросив холодный взгляд на нарушительницу тишины. Плагг нервно заерзал во внутреннем кармане жакета, намекая хозяину на то, что пора бы выручить девчонку и продолжить разговор. — Тебе незачем распинаться предо мной, Маринетт, — голос с нотками холода вдруг разнесся по всей библиотеке, заставляя её невольно вздрогнуть. — Я сам виноват, что напугал тебя, но извинений не жди. — Это из-за Адриана, да? — голос Маринетт на сей раз звучал твердо, уверенно; она явно решила докопаться до правды. — Ты говорил, что не знаешь его, что не сталкивался с ним, но разве можно ненавидеть человека, которого даже в глаза не видел? Ты злишься, выходишь из себя, хотя на первый взгляд производишь впечатление спокойного человека. И всему виной лишь Адриан, я права? — хитро прищурилась, внимательно оглядывая его с ног до головы. — Что же ты скрываешь, Феликс Агрест? Маринетт даже представить себе не могла, насколько далеко зашла. Она была права и могла в любой момент раскрыть тайну, тщательно хранимую им на протяжении многих лет, что было ему совсем не на руку. Маринетт оказалась чертовски близка к разгадке, и, признаться, Феликса даже впечатлила её догадливость. Однако сейчас необходимо, чтобы Маринетт прекратила эти расспросы и добровольно ушла. «Уж прости, но сегодня явно не твой день». Феликс самодовольно усмехнулся и, подойдя ближе к ней, промолвил с металлическими нотками в голосе: — Не стоит совать свой нос туда, куда не просят, Маринетт Дюпен-Чен. Будь хорошей девочкой, не путайся под ногами. Всего тебе знать необязательно. И вскоре в библиотеке вновь воцарилась тишина, изредка прерываемая ехидным хохотом Плагга.