Приближаясь к Богу

«При создании этого мира Бог, или что там свыше, явно не руководствовался логикой, и теперь мы вынуждены проживать свои жизни, подвергаясь различным неудобствам и страдать от этого» — недовольно ворчит Чарльз, бросив уже шестую попытку вернуться ко сну и подтягивает к себе лежащий под подушкой смартфон. «Опять в сети в два часа ночи» — первым делом он зашел на профиль Винсента, отметив, что тот сидит даже не с телефона, а с компьютера, и затем проверил профиль Анри, которая была в сети еще в десять вечера с мобильного. Их ночной диалог в сети начинается с привычного и не нагруженного глубоким смыслом «привет». Но при этом никто из них не интересуется причиной бессонницы, и им интересно обсуждение вещей, которые они ранее не обсуждали. Чарльз ловит себя на мысли, что ему казалось: все темы, какие можно было поднять на обсуждение при Винсенте, уже исчерпали себя, словно их пережевали на несколько раз и проглотили, оставив лишь послевкусие, к которому возвращаться не хотелось. Однако не сегодня, и точно не этой ночью: этот диалог о параллельных мирах и теории о соулмейтах взбудоражил, перевернул находящееся в сонном тумане сознание Эйлера, оставив после себя нечто такое, к чему он возжелал вернуться, дабы снова почувствовать, как сердце ощутимо пробивает пару ударов. Впервые за время, проведенное вместе, Феннел делится с другом песнями из своего плейлиста, и Чарльз понимает, как было ошибочно его представление о музыкальном вкусе человека по ту сторону экрана, ведь ему казалось, что тот отдает свое предпочтение строгой классике и только ей. Сейчас он вспомнил о отрывке сна, где Винс перемазанными в собственной крови пальцами отбивает аккорды, судорожно касаясь уже далеко не белых клавиш фортепиано. Это был один из снов, который и подходил под описание так называемой «альтернативной» вселенной, и чаще всего мерещилась одна, которая сильно отличалась от других. Там его настигали неудачи, одна за другой, и ничего не спасало от трагедии в самом конце. Там царили красный и белый цвет, хаос и насилие оставляли за собой выжженные дома и реки крови, повсюду окружали сцены, забитые психоделическим содержанием, но даже они не шли в сравнении с тем, что в этих снах приходилось переживать каждый раз. Испорченный кошмарами и некими видениями разум генерировал разные извращенные методы самоубийств, к которым прибегал альтернативный Винс. Обыденно после таких прогулок во снах Чарльз соскакивал с кровати в холодном поту и хватался за голову; минут через десять эмоциональная палитра исчерпывала себя, и на место панике приходила паранойя. Ее можно было устранить только посредством живого общения с другом. Но вот кошмарные воспоминания никак не устранить, как бы ни желал этого Чарльз, он был рад, что это всего лишь его нездоровые игры разумы из-за переутомления или как последствие просмотренных ранее ужастиков с Анри. Эйлер стряхивает обморок тихо крадущегося к нему кошмара и поправляет наушник в ухе, вслушиваясь в ретро-песни. Винсент устало вздыхает, сохраняет черновик будущей истории, собираясь выйти из сети и выключить компьютер. Его останавливает сообщение от друга, и он открывает всплывший в строке уведомлений ярлык. «Если твоя теория о соулмейтах верна, то мне кажется, мой где-то совсем рядом и потерял сон, прям как я». Юноша не заметил, как ненавязчивые слова заставили его улыбнуться, и он быстро напечатал ему ответ, не задумываясь о том, как он может быть воспринят своим ночным собеседником: «Если не прекратишь, я подумаю, что это намек».