Подвези меня

***

      Несмотря на все требования, Гермиона в этот раз наотрез отказывается встречаться со мной в своём офисе в Отделе Магического Правопорядка. И назначает встречу в доме на Гриммо, двенадцать.       Мрачный особняк неуловимо похож на муравейник. Атмосфера суеты, копошения и проходного двора пропитывает каждый его уголок. Я чувствую себя неуютно и жутко раздражён этим. Мне точно не хочется быть замеченным в сомнительном обществе обитателей этого дурдома. Да и тратить время на ненужные расшаркивания и чаепития с неприятными людьми тоже. Дома ждут более увлекательные мероприятия.       Грейнджер провожает меня в гостиную и располагается в кресле у кофейного столика, предлагая устроиться в соседнем.       — Присаживайся, Малфой. Я хотела обсудить с тобой приближающийся день рождения Гарри. Мы решили, было бы здорово устроить небольшой праздник и пригласить старых друзей. Вот приблизительный список, — Гермиона очень по-деловому протягивает мне пергамент со списком из тридцати восьми человек.       Её тон — официален, а поза наводит на мысль о приёме как минимум у министра. Глянув на фамилии, я лишь приподнимаю бровь и продолжаю слушать.       — Приём лучше организовать здесь, в его доме. Или в Норе. Там ему будет привычней. Как в детстве, — она на секунду задумывается и что-то записывает к себе в блокнот. — Место можешь обсудить с ним, это не принципиально. Гости в списке расположены в порядке убывания важности. Вычёркивать приглашённых при необходимости нужно с хвоста. Какие-то вопросы?       Грейнджер бросает на меня ироничный взгляд, давая понять, что, в принципе, ждёт только виляния хвостом и согласия на всё. И готова продолжить обсуждение деталей намеченной вечеринки.       — Только один, — холодно отзываюсь я и всё же усаживаюсь напротив, понимая что разговор действительно затянется. — Ты вообще в своём уме, Грейнджер? Как я ему это предложу? — раздражение выплёскивается в язвительном тоне. Фамилию выплёвываю как оскорбление.       — Очень просто, — перебивает она меня, не дав высказаться. Будто ждала этого вопроса. Ненавижу эту суку! — Скажешь, что хочешь сделать ему приятно. Что встретил меня или Рона и подумал что будет здорово отметить день рождения с его друзьями. Если начнёт отнекиваться, будешь делать вид, что тебя обижает, что он не хочет афишировать ваши отношения.       Гермиона замолкает и бросает на меня многозначительный взгляд. Я отвечаю ей тем же.       — Малфой, ты же избалованный капризный аристократ. Прикидываешься дурачком. Планируешь пышную вечеринку с большим количеством народа в честь его дня рождения. Он отказывается. Ты обижаешься. Давишь на чувства. В итоге сходитесь на узком круге старых друзей и соратников. И домашних посиделках вместо ресторана или чего-то помпезного — сам придумаешь. Так и быть, для стимула сниму арест с Малфой-манора. Всё-таки часть нашей сделки ты уже выполнил. Можно организовать праздник в саду.       Я со стоном закатываю глаза.       — Он никогда на это не согласится. И я не буду даже пробовать его уговорить. Слишком много негативных воспоминаний. Дом погибшего крёстного, обиталище Тёмного Лорда и Нора — хорошенький выбор, — растолковываю ей, как ребёнку. Они совсем не знают его. От этой мысли становится уютно на душе. Чувствую себя одиннадцатилетним мальчиком — единственным другом Гарри Поттера. И к дракклу всех рыжих и заучку.       — Позволь тебе напомнить, что по нашей договорённости Гарри из своего импровизированного заточения должен полноценно вернуться в магическое общество. Захотеть завершить образование или найти себе какое-то занятие по душе. Регулярно появляться на людях. И его день рождения отличный повод для тебя начать уже выполнять свои обязательства.       Эта грозная тирада дает мне немного времени всё обдумать и отвечаю я уже уверенно и не менее категорично.       — Прекрасно. Я организовываю день рождения Гарри в его квартире. На восемь персон из верхушки вашего списка. Все в маггловской одежде без причуд. Проследишь за этим лично. Никаких откровенно магических подарков и провокационных разговоров. Взамен ты возвращаешь мне манор и перестаёшь давить и ставить условия. Или я умываю руки, и разбирайтесь со своим Золотым Мальчиком сами. Думаю, сам факт, что вы сможете его увидеть и пообщаться, будет уже достаточным доказательством его лояльности ко мне.       Я немного блефую. Но, поцелуй её дементор, совершенно точно не собираюсь уступать и ввязываться в априори провальную затею. Даже если она сейчас заартачится, я просто оставлю всё, как было, и продолжу мягко готовить их драгоценного Поттера к выходу в свет. В любом случае, она опять ко мне прибежит. И вот тогда уже я буду ставить свои условия.       Гермиона молча обдумывает моё предложение. Её мимику можно читать, как открытую книгу. Все эти терзания от «Я знаю как лучше» и до «Что же я натворила» резко сменяют друг друга, и я любуюсь этим. Помучайся-помучайся. Тебе полезно, великий стратег и махинатор. Будешь знать, как лезть в чужие жизни своим длинным носом и категоричными убеждениями.       — Пойми, Грейнджер, в таких делах нельзя действовать наскоком. Дай мне время. Он пять лет прятался от вас в своей раковине, а ты хочешь, чтобы я за пару месяцев вынул и предоставил его вам на блюдечке, — взываю я к её разуму. И, кажется, это действует.       — Хорошо. Я подготовлю документы для снятия ареста. Получишь их на вечеринке, — выдыхает она и сутулится. Будто разговор со мной вытянул из неё остатки сил. А может, действительно переживает за друга и расстроена безвыходной ситуацией.       Интересно, кого ещё они под него подкладывали в своих Благих Целях? Или я — их жест отчаянья и последняя надежда? А теперь совесть мучает от мысли, что я уйду и разобью сердце их драгоценному другу? А он, бедолага, даже и не узнает, что же между нами случилось?       Я смериваю свою собеседницу презрительным взглядом. Как далеко она готова зайти в своих играх чужими жизнями? Совесть здесь явно плохой помощник. Нужно либо идти до конца, либо вообще не браться. Ничтожество. Я фыркаю и со словами:       — Не провожай, — покидаю гостиную.       В двух шагах от двери я сталкиваюсь с её рыжим муженьком. Он не считает нужным здороваться и меряет меня каким-то мрачным задумчивым взглядом. От которого становится немного тревожно.       — Подслушиваешь, Уизел? — ехидно бросаю ему, не сбавляя шага. Скорее, чтобы снять с себя напряжение, чем действительно задеть. — Даже жена считает тебя слишком глупым, чтобы посвящать в свои планы?       Я готов к тому, что этот недоумок, как обычно, вскинется и огрызнётся. Но он, к моему величайшему удивлению, моментально расслабляется и расплывается в какой-то совершенно дурацкой улыбке. Отчего его лицо становится по-деревенски простодушным.       — Есть вещи, которые ни когда не меняются, да, Хорёк? — говорит он мне уже в спину.       Можно ему ответить. Но я и без того задержался. Нет времени разбираться во всём этом. Хотя естество буквально кричит, что мне не нравится рыжий. И я не хочу, чтобы он встречался с Гарри.       По дороге было некогда об этом задумываться. Я заучиваю список гостей и уничтожаю его заклинанием. После аппарации к дому краем сознания отмечаю, что давно не курил перед возвращением. Больше нет такого желания. Хочется как можно быстрее попасть на кухню и заказать Поттеру его дурацкий чай. Я мысленно улыбаюсь. Настроение уверенно ползет вверх. Поэтому, не успев толком зайти, я уже требовательно кричу:       — Чувствую себя заезженным фестралом! Хочу твоей бурды со вкусом «Драко послал всех лесом», — сыто улыбаюсь я, уже прижимаясь к тёплой мускулистой спине и всерьёз раздумывая, стоит ли начать его раздевать прямо сейчас или отложить на потом. — Скучал по мне? — мурчу ему в ушко и прикусываю мочку, пока он занимается своей волошбой над баночками с травами.       Я уже давно перетряс их все. Проверил на заклинания, на добавки, на проклятья и даже маггловскую химию. Самые подозрительные компоненты отнёс Гермионе. Но ничего, кроме безобидных растительных составляющих, нам обнаружить не удалось. Пришлось смириться, что ничего подозрительного в них нет. Тогда я стал внимательно наблюдать за самим процессом приготовления. Поттер же, видя мою заинтересованность, забавляясь, готовит мне чай со вкусами разных настроений на заказ.       Это превратилось в своеобразную игру. Я внимательно слежу за тем, как его руки порхают над баночками, выбирая то одни, то другие листья и ягоды, смешивая всё разом или по очереди, тщательно помешивая в разные стороны в совершенно произвольном порядке, а потом допрашиваю его.       Сперва я надеялся найти в этом какие-то закономерности или систему. Но однажды он просто взял содержимое нескольких банок, бросил всё во френч-пресс, залил кипятком и даже не закрыл крышкой. После того, как я закончил «допрашивать» его, он, не одеваясь, разлил получившийся отвар по кружкам и, в целом, ничего не изменилось. Тогда я почувствовал себя ребёнком, которому показывают детские фокусы. Немного обидно, смешно, но всё также любопытно, в чём секрет.       Я крепко обнимаю его за талию и устало опускаю голову на плечо любовника. Всё же день выдался изматывающим. Сил и настроения на подвиги не осталось.       — Скучал, конечно. Ты сегодня поздно, — отвечает он, разворачиваясь в объятьях ко мне лицом, нежно целуя и смеривая каким-то оценивающим взглядом.       Что ж за день сегодня такой! Эти взгляды меня преследуют. Совершенно не хочется гадать, о чём он думает. Ревнует? В чём-то заподозрил? Обиделся и ждёт оправданий? К дракклу! Я слишком устал.       Не дожидаясь продолжения, резко отстраняюсь, хватаю одну из кружек, падаю в кресло и разваливаюсь в нём поперёк, не оставляя шансов ко мне присоединиться. Призвав в кружку напиток, с наслаждением делаю большой глоток и погружаюсь в состояние, когда становится всё равно, кто как на меня посмотрел и что обо мне подумал. И да, это значительно лучше сигарет. С удовольствием откидываюсь на подлокотник, потягиваюсь, оголяя полоску кожи над брюками, и уже более благосклонно смотрю на Поттера. Он с хитрым прищуром смотрит в ответ.       — А, может, пару коктейлей «Драко хочет танцевать» и в клуб? Мне кажется, тебе необходимо расслабиться.       — Это нужно идти переодеваться, готовиться, — лениво тяну я.       — Поверь мне, в том клубе, куда я тебя поведу, абсолютно не имеет значения, во что ты одет!

***

      «Why not» оказывается трёхэтажным, вполне себе респектабельным заведением без единой вывески снаружи. Сперва я переживаю, что совершенно не одет для посещения увеселительных мероприятий. Но все сомненья по этому поводу уходят прочь, как только в гардеробе мне предлагают оставить всю одежду, взамен облачившись лишь в простынь и одноразовые тапки. Это волнующе и немного необычно. Но Поттер явно здесь не в первый раз и, ориентируясь на него, я уверенно разоблачаюсь в предоставленной для этого комнатке. Рядом с гардеробной стоит небольшой прилавок с масками и откровенными нарядами. Мы немного дурачимся, примеряя их друг на друга. Одну, самую удачную, я для себя приобретаю. Поттер же относится к идее с энтузиазмом, но сам от маски отказывается.       Хотя время позднее, клуб кажется пустым. Основная жизнь начнется в нём ближе к полуночи. Поэтому, преисполненный любопытства, я с удовольствием соглашаюсь на маленькую экскурсию.       Привычно приобняв за талию, Поттер водит меня по этажам, доверительно шепча на ушко о предназначении той или иной комнаты. А я всё с большим удивлением на грани ужаса взираю на своего спутника.       Происходящее начинает казаться абсурдной шуткой. Предложение расслабиться в этом заведении — и вовсе нереальным бредом. До сего момента я даже представить не мог существование мест, в которых люди открыто сношаются друг с другом при посторонних. И, тем более, не мог представить, что окажусь в одном из этих свинг-клубов. Мой мозг просто отказывался в это верить.       А Поттер восхищённо рассказывает мне обо всём, что обычно тут происходит. То, что он не единожды бывал в этом месте, не вызывает никаких сомнений. Это… шокирует. И, не буду себе врать, безумно интригует. Я взглянул на него совсем по-другому. Будто и не знал этого мага семь лет в школе.       Сперва мы посещаем огромный бассейн с тёплой водой в подвале, где пришедшие в клуб беззастенчиво трахаются друг с другом… Мне не хватает воображения представить это. А вот задорные искорки в глазах Поттера говорят о том, что воспоминания с фантазиями его не подводят. Затем меня впечатляет своими размерами кровать в пустой, декорированной под замковый стиль, комнате, предназначенной для генг-бенга*.       Со стен свисают цепи, лампы имитируют факелы. Полутёмная душная атмосфера и вид толпы сильно возбуждённых мужчин в белых простынях навевают мысли о групповом изнасиловании. Следующий зал больше напоминает место для сценического представления. Вдоль чёрных стен здесь располагаются одиночные кожаные пуфики для зрителей. В центре же — три узких кожаных тахты необычной формы ярко-красного цвета. Театр эротического действа… И всюду огромные фруктовые вазы, до краёв наполненные презервативами.       Из всех мест, как ни странно, самые приличные мысли вызывает, пожалуй, лишь помещение небольшой сауны и душевые. Они выглядят обычно. У меня нет слов. И почти нет эмоций. Всего этого как-то слишком много. Я бездумно брожу следом за своим любовником и начинаю искренне ужасаться, не понимая, зачем он меня сюда привёл.       Замечая моё смятение, Поттер улыбается, ободряюще сжимает руку и тащит дальше.       — Здесь зона знакомств. Никаких откровенных приставаний и прочих неприличностей.       Я осматриваю огромный зал с танцполом в центре и кучей маленьких столиков. Звучит какая-то маггловская музыка. У бара сидит несколько посетителей в таких же, как наши, простынях. Довольно мило. В целом выглядит как дорогой ресторан.       — Что будешь пить?       — Коньяк.       — Отлично, — мурлыкает он и притягивает меня за бёдра к себе. — Расслабься. Уверен, тебе здесь понравится, — шепчет он мне куда-то в волосы.       Я вскидываюсь и отшатываюсь, хлестнув его по облапившей меня руке. Неужели он думает, что я пойду с ним в одну из тех комнат?!       — Потти, ты рехнулся? Что это за место? Какого драккла ты меня сюда приволок? — шиплю я, стараясь не привлекать лишнего внимания.       Эмоции обрушиваются шквалом. Кажется, что с момента, как мы вошли сюда, я всё делал на автомате и даже дышал через раз. И только сейчас начинаю приходить в себя.       Поттер искренне ржет, глядя мне в глаза, мгновенно преображаясь в того мальчишку, которому неизменно хотелось врезать в школе. Это какая-то шутка? Явно неудачная. Я зло хватаю свой бокал и опустошаю его залпом, сразу заказав следующий, из которого глотаю, уже сидя за столиком.       Где-то после третьего или четвёртого бокала я начинаю обращать внимание на то, что вокруг становится оживлённо. Народу значительно прибавилось. А мой спутник, уйдя за очередной порцией выпивки с закусками, пропал.       — К вам можно?       Ко мне за столик подсаживаются двое мужчин чуть старше сорока. Я уже собираюсь ответить грубостью, но, уловив мой настрой, они спешат объясниться.       — Не поймите предвзято. Просто вы один и чем-то расстроены. Мы с мужем просто хотели составить вам компанию. Нехорошо грустить в одиночестве. Тем более, в таком месте. Вы в первый раз здесь?       Что-то в их тоне и доброжелательности определённо раздражает. Но между вечером в компании стремительно пустеющих бокалов коньяка и парочкой извращенцев я решительно выбираю оба варианта. Пусть Поттер немного позлится. Хотел свинга и развлечений? Что ж, я ему это предоставлю. Пусть потом не жалуется. Да и нечего так долго где-то разгуливать. На что он вообще рассчитывает, оставляя меня одного в таком месте?! Я хищно щурюсь, оценивая своих собеседников и обаятельно им улыбаюсь, довольный увиденным.       — Да, в первый. Никогда не посещал подобных заведений. Потанцуем?       И я отправляюсь на открытую площадку для танцев с тем, что поактивней. Когда возвращаюсь, на столе уже стоит мой заказ. А вот потерянный Поттер так и не обнаруживается. Обиделся?.. Подумать над этим у меня нет времени. Искать его — желания. На сцене начинается программа. Выступают стриптизёры. Откровенно говоря, я не большой знаток подобных танцев, но увиденное меня полностью захватывает.       Гибкий и чрезвычайно накачанный молодой исполнитель под забавным именем Мангуст творит со своим телом что-то невероятное! Сложно поверить что это не магия и не иллюзия. Что самый обычный маггл способен на такое! Мангуст не кажется мне внешне привлекательным — слишком молодой, низенький, коротко стриженный. В нелепом головном уборе и странных висящих штанах, будто не по размеру. Я брезгливо морщусь вначале, не понимая, зачем такого демонстрировать публике. Но в первые же минуты выступления резко меняю мнение. Его тело — потрясающее. Оно живет отдельной жизнью, подчинённой музыке, игнорирующей законы природы, гравитацию, физиологию и наличие скелета. Раздевшись в конце выступления, Мангуст, опираясь лишь на ладонь одной руки в центр нашего столика, совершает кошачье грациозное движение, потягиваясь и прогибаясь, словно кот. И вручает мне розу, выхваченную из вазочки. Его ноги были оторваны от пола, тело горизонтально поднято над столешницей. Одна рука протягивает мне цветок, в то время как другая держит весь его вес. Несмотря на агрессивность танца и движений, ни один прибор не дрогнул и не был сдвинут с места. Я в восхищении разглядываю это чудо, на автомате бездумно принимая подарок. Зал ликует и аплодирует. А я польщён и опьянён вниманием. Вечер определённо начинает мне нравится.       Ещё ни разу в жизни я не чувствовал себя так раскованно. Возможно, дело в алкоголе, но я полностью расслабляюсь и поддаюсь атмосфере царящего всюду безумия и натуральной вакханалии. А, может, так действует беседа со случайными незнакомцами. Рядом с ними я чувствую себя в своей среде. И люди вокруг перестают быть безликими голозадыми идиотами, в общество которых я затесался совершенно случайно.       Это было как Ближний круг — избранные в масках и плащах. Только собрались они здесь не для издевательств и убийств, а для удовлетворения совершенно других греховных потребностей.       Ведущий начал проводить задорные конкурсы на раздевание. Присутствующие на танцполе споро лишаются и без того не богатых элементов гардероба. Зрители хохочут и с азартом присоединяются к хороводу играющих. Громкая музыка и танцы голышом так увлекают всех, что никто не замечает завершения программы. Я немного любуюсь на обнажённые разгорячённые мужские тела и, сбрасывая простынь, вновь присоединяюсь к танцующим.       Пьяные движения под энергичную музыку, соприкосновения тел, неприкрытое возбуждение… Я сам не замечаю, как в танце начинаю ласкать высокого подтянутого мужчину лет тридцати пяти. А он охотно оглаживает меня в ответ, впрочем, не переходя на пошлые облапывания. Мы просто танцуем, эротично потираясь друг о друга телами. У него очень приятная внешность: слегка небрежная щетина, тёплые тёмные глаза, с восхищением смотрящие на меня. Взгляд не липкий и не пошлый. Я азартно усмехаюсь и чуть откровенней глажу его с внутренней стороны бедра.       — Хочешь, я устрою тебе экскурсию? — заглушая музыку, спрашивает этот незнакомец, касаясь губами моего уха. Горячее дыхание обжигает влажную от пота кожу. Сильная, тяжело вздымающаяся грудь вплотную прижимается к моей. Голос приятный: мягкий и спокойный.       Я понимаю, что могу отказать и продолжить танцевать дальше. Но не хочу. Мне нравятся такие партнёры — сложившиеся, уверенные в себе, без излишней напыщенности. Не сомневающиеся в моём превосходстве. Без брутальных замашек и гор наращенного мяса. В данном экземпляре я особенно ценю аристократичную небрежность. И, окинув его ещё раз оценивающим взглядом, первым двигаюсь на выход из ресторанной зоны.       Мы начинаем целоваться сразу, как только он нагоняет меня в коридоре. Жарко, агрессивно, часто прерываясь и прикусывая друг друга везде, где можем дотянуться. Тяжело дыша, он стискивает меня в объятьях, не веря, что ему достался такой ценный приз. Торопливо водит ладонями по бокам и спине, увлекая за собой в одну из комнат. Кругом люди, но этот факт мало меня волнует. Я слишком зол, пьян и обижен. До дрожи и зуда хочется снять напряжение в агрессивном жёстком акте с оттенком насилия.       Словно наказать этим действом то ли себя, то ли гнусного Поттера, посмевшего привезти меня сюда и бросить одного.       Мой партнёр ловко надевает на себя презерватив и, не давая ему возможности меня подготовить, я одним слитным движением насаживаюсь на его член.       Я лежу на краю огромной кровати, обхватив его бёдра ногами и до боли впиваясь пальцами в чужие ягодицы. Он стоит, опираясь на руки по бокам от меня, полностью подчиняясь заданному мной ритму. Какое-то время я по инерции ещё трахаю себя его членом, иногда меняя угол проникновения, глубину или темп. До тех пор, пока отрезвляющая боль от грубого проникновения и отсутствие привычного эмоционального удовольствия окончательно не проясняют моё сознание.       Обнаружив себя в постели рядом с ещё двумя парами трахающихся мужчин, в окружении ждущих своей очереди активов, готовых сменить своих товарищей в любой момент, я вдруг резко охладеваю к своей затее «прогуляться на экскурсию». Нетрезвый незнакомый мужик, совершающий во мне механические действия, вдруг резко теряет свою привлекательность.       Оглядываясь и постепенно понимая, что всё происходящее вокруг никак меня не привлекает, я небрежно отталкиваю от себя случайного партнёра и, невнятно бормоча, что мне нужно выйти, выскакиваю в коридор.       Я иду абсолютно голый и босой по тёмным, устланным пушистыми коврами коридорам. Возбуждение и не думает спадать. Болезненное, агрессивное, яркое. Ведомый им, я заглядываю во все встречные помещения, разыскивая одно-единственное лицо, выбесившее меня сегодня до дрожи.       Какого чёрта это не он был сейчас там, со мной, в этой нелепой комнате? Неужели ему всё равно, с кем я провожу время? Или он слишком занят кем-то другим?       За одной из дверей, в том самом «театре», что был замечен мной ещё в начале, я вижу своих знакомцев. В центре просторной комнаты под звуки слышимой из клубной зоны музыки они страстно занимаются любовью. На ярко-красном кожаном ложе. Отдаваясь друг другу и не замечая зрителей. Взгляды мутные от желания. С губ срываются несдержанные стоны от каждого проникновения. Их вид заставляет дыханье сбиваться. Почти невозможно оторвать от них глаз. И я вдруг ощущаю острое желание быть на их месте. Ярко представляю, как хорошо мы будем смотреться здесь с Поттером. Мои светлые волосы, разметавшиеся по красной коже, молодые стройные тела на тёмном фоне. Все эти мужчины вокруг, пожирающие нас глазами. Восхищённые, снедаемые желаниями, не смеющие прикоснуться.       Я осторожно выхожу, прикрывая за собой дверь, и вновь направляюсь в помещение ресторана в поисках своего непутёвого спутника. Он находится у барной стойки в компании какого-то молодого парня. Они мило улыбаются друг другу и ведут оживлённую беседу с барменом. И выглядят как хорошие знакомые. Мальчик, словно щенок, ластится к Поттеру, доверчиво прижимаясь к его боку. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что они были любовниками.       Иррациональная ревность захлестывает меня с головой. Этот навязчивый прилипчивый маггл, наивный и непосредственный, в сексуальном костюмчике, так гармонично смотрится с моим Поттером, что я еле сдерживаюсь, чтобы не бросить в него Круциатус.       Наверное, что-то зловещее отражается на моём лице, потому что заметивший меня бармен что-то быстро говорит голубкам и кивает в мою сторону. А те шустро отстраняются друг от друга и, наконец, обращают на меня внимание.       Искренняя радость и дружелюбие Поттера окончательно рвет самоконтроль. Мысль о том, что он тут без зазрения совести тискается с другими и не видит в этом за собой вины, вызывает желание убивать. Даже не пытаясь соблюдать приличия, я хватаю его за руку и выволакиваю в коридор, грубо прижимаю к стене, схватив за горло. И, вероятно, я высказал бы ему всё, что о нём думаю, не стесняясь в выражениях, но алкоголь и возбуждение решают обойтись без участия слов и мозга. Иначе я не могу объяснить всё, что происходит дальше.       Я грубо впиваюсь в его губы, кусая, наказывая, присваивая и публично клеймя. Хочется поставить этого зарвавшегося засранца на место. Напомнить, кому он принадлежит. В этот раз его уж точно никто не получит. Он только мой. Вдруг вспоминается поезд и отвергнутая дружба. Образы кружатся и наслаиваются друг на друга, будоража пьяное воображение. Льнущие к моему Поттеру нахальные плебеи, увиденные за многие годы, стоят перед глазами, злобно ощерившись.       Я раздвигаю края его простыни, вклиниваюсь между широко расставленных ног и сразу грубо вхожу в такое привычное, такое любимое тело. Поттер пробует отстраниться от резкой боли, но я лишь сильнее прикусываю его губу и жёстко прижимаю к себе за ягодицы. Кто-то из нас стонет в поцелуй. Но я настолько оторван от реальности, что даже не пытаюсь понять, кто именно. И был ли это стон наслаждения или боли. Я лишь жадно врываюсь языком ему в рот, полностью лишая инициативы, заставляя подчиниться, а затем яростно вбиваюсь грубыми длинными толчками, выплёскивая всю свою злость и обиды.       Поза не слишком удобная. Совершив ещё несколько движений, оттягиваю его за волосы и заставляю развернуться лицом к стене. Мне хочется сделать ему как можно больнее, и я не церемонюсь. Жадно провожу пальцами между ягодиц, слегка проникая, чтобы убедиться в его готовности принять меня, и снова вторгаюсь внутрь. Он безумно горячий и тесный.       — Тебе нравится смотреть, как меня лапают другие мужики? Отвечай, нравится?! — шиплю я ему в ухо, ритмично вколачивая в стену. — Тебя это заводит?       Свободной рукой скольжу по гладкой подтянутой коже живота, пробираясь к члену. Сжимаю его в кулак и грубо дрочу короткими резкими движениями. Эмоций так много, что я несдержанно, беспорядочно кусаю его за шею, спину и плечи, оставляя следы зубов. А затем чувствую, как он кончает, так ничего и не ответив. Увлекая меня за собой.       Не знаю, сколько бы мы так простояли, приходя в себя и постепенно возвращаясь в реальность, но вежливо кашлянувший рядом охранник деликатно просит нас покинуть их заведение в связи с излишним злоупотреблением алкоголя и нарушением принятых здесь правил.       Кто же знал, что заниматься сексом в этом логове разврата можно только в строго отведённых для этого местах? Глядите-ка, какие нравственные!       Поттер, улыбаясь во все тридцать два зуба и еле сдерживая смех, вежливо извиняется за наше поведение и, подхватив меня за локоть, быстро отводит в гардероб. Раньше, чем я успеваю высказать охране всё, что я о них думаю.       Обе наши простыни затерялись где-то на просторах данного заведения, но нагота уже совершенно никого не смущает. Если бы не Поттер и дурацкие условности, я бы спокойно вернулся домой прямо так. Поэтому моему спутнику приходится приложить немало усилий, впихивая моё сопротивляющееся тело в маггловскую одежду. До чего же она была нелепой!       — Давай я лучше в простынь завернусь, раз уж в мантии нельзя? У меня в этих штанах нелепый вид! Мне в них неудобно, — капризно хныкаю я, пытаясь выдернуть ногу из штанины. — Мерлин, на какие только жертвы я ради тебя иду! Потти, ты обязан это ценить.       — Я ценю, — искренне заверяет меня это лохматое довольное чудовище, не переставая улыбаться.       — Дракклов мазохист! Только не говори, что тебе всё понравилось. Какого гиппогрифа ты бросил меня там одного?! — я вновь начинаю заводиться, перебирая в голове воспоминания вечера.       — Мне показалось, что ты обиделся. Не хотел, чтобы ты дулся весь вечер. И, кажется, ты вполне неплохо повеселился. Разве нет?       Поттер смотрит на меня своими зеленющими глазами, полными какого-то слепого обожания и нежности вперемешку с искренним желанием угодить и порадовать. И, думаю, вряд ли бы я смог найти более подходящий момент для нужного разговора.       — Тебе показалось, — я замираю в нерешительности и ещё раз ловлю его взгляд. Нужно просто решиться…       — Давай на твой день рождения устроим вечеринку? Пригласим всех этих твоих нищебродов и повеселимся по-настоящему?       — Нет, — резко отвечает он, не дав мне договорить.       — Но почему? — я даже теряюсь, нарвавшись на такую категоричность. Но сдаться так сразу себе не позволяю. — Не обязательно шумную толпу. Так, несколько самых близких прихвостней.       Аппарировать в нетрезвом виде мы не рискуем. Поэтому до дома добирались маггловским способом. На такси. Вести беседу при посторонних нельзя, и всю дорогу нас сопровождает гнетущее молчание. Я делаю вид, что обижен. Поттер нечитаемым взглядом смотрит на меня, о чём-то размышляя.       — Это важно для тебя? — он осторожно убирает пряди с моего лица и бережно придерживает подбородок, не давая отвернуться.       Важно ли это?! Да, Дамблдор вас всех побери! Было бы очень кстати, чтобы ты был послушным и не задавал лишних вопросов. Только вслух я тебе этого, разумеется, не скажу. Я капризно дёргаю головой, скидывая чужую руку. Но, вероятно, на лице, неподвластном мне от всего выпитого алкоголя, ярко отражаются все эмоции.       Поттер мягко улыбается, целует меня в скулу и… соглашается.       Сказать, что я в шоке — это ничего не сказать. Мне казалось, что задача будет сложной и, возможно, вообще невыполнимой, что в любом случае придётся немало времени потратить на убеждение и компромиссы. А тут такое! Вот же пикси зелёные! Нужно было предлагать отмечать в маноре. И гостей на весь список. Грейнджер бы собственный блокнот проглотила!       Видимо, калейдоскоп эмоций вновь отражается на моём лице, потому что Поттер явно забавляется такой реакцией. И вытаскивает меня из автомобиля, беззлобно подшучивая и радуясь как идиот. И я решаю, что, раз уж мне сегодня так везёт, нужно идти до конца.       — Почему ты перестал с ними общаться? Нет, серьёзно, вы же были так близки. Золотое Трио, все дела. А тут ты заперся в этой дыре, бросил магию, оборвал все контакты. Вы поссорились?       — Я не бросил магию.       Я в недоумении вздёргиваю бровь.       — Да, моя квартира почти вся зачарована. И, между прочим, многие чары я изобретал самостоятельно. Просто здесь бывают гости, и им нельзя видеть ничего необычного.       В голове сразу всплывает мальчик, трогательно жмущийся к моему Поттеру у барной стойки. Вот же драный гиппогриф! Не сомневаюсь, что именно он — те самые «гости». Но отвлекаться нельзя, и я с трудом сдерживаю рвущееся наружу замечание.       — А почему ты раньше об этом не говорил?       — Ты не спрашивал.       Это звучит так естественно и непринуждённо, что я чувствую себя идиотом. Действительно, почему бы просто не спросить? Кучи следящих чар, обыск вещей, осторожное вылавливание нужной информации из пустых разговоров. А нужно было просто спросить.       — Какие, к примеру? — проявляю я искреннюю заинтересованность, пока мое безвольное тело волокут в душ.       — Ну, например, поддерживающие порядок. Это что-то сродни современным маггловским технологиям. Они возвращают дом в исходное состояние, стоит только покинуть комнату. Я назвал их в честь Добби, — и Гарри трогательно улыбается, погружаясь в какие-то свои воспоминания.       Я зависаю, глядя на него такого: открытого, живого, настоящего. И даже не замечаю, как меня перемещают в постель.       — А ещё? — тяну капризно и строю умильную мордашку.       — А ещё сонные. На подушках, — слышу я, уже проваливаясь в забытье. Коварный…       И всю ночь мне снится этот незнакомый Поттер. С трогательной улыбкой. Которого можно спрашивать о чём угодно и получать ответы. Простой и доступный: только руку протяни — и весь твой. Без лишних сложностей, долгих раскланиваний и заумных стратегий. И просто до пикси перед глазами хочется с ним по-настоящему познакомиться.