Подвези меня

***

      Драклова Грейнджер! С детства её не переваривал.       Я опёрся затылком на стену дома и помассировал висок. Вечерний прохладный воздух немного помогал унять мигрень. Достаю сигарету, зажигаю от палочки и делаю глубокую затяжку. А затем медленно, прерывисто выдыхаю дым, формируя из него геометрические фигуры.       В мыслях раздрай. Совершенно не хочется возвращаться в квартиру к Поттеру. Понимаю, что нужно поговорить, но не знаю о чём. Дожили! Драко Малфой выясняет отношения с любовником, как последняя истеричка. Были бы ещё у нас эти самые отношения!       Я обречённо вздыхаю и делаю ещё одну затяжку. Поттер будет не в восторге. Он всегда так пренебрежительно отодвигается, когда чувствует табачный дым. На минуту мной овладевает мысль съехать. Как же достали все эти его странности и ограничения! Никаких мантий, никакой прессы, никаких сигарет и никаких разговоров. Чувствую себя каким-то загнанным и затравленным.       Нет, он не ругается. Не бросает гневных взглядов. Не просит так больше не делать. Он просто уходит ночью на кухню и сидит там в тишине по нескольку часов, задумчиво глядя в стену. И пьёт чай. А потом опять весь день молча улыбается. Смотрит прямо в душу своими зеленющими глазами, прижимается всем телом… И трахает так, что забываешь, на каком ты свете.       Мысль о переезде тут же исчезает, как абсурдная и несостоятельная.       Взмахом палочки уничтожаю недокуренную сигарету. Накладываю очищающее на одежду, волосы и руки, чтобы избавится от запаха. И с усилием тру лицо, пытаясь собраться с мыслями.       Если бы Грейнджер сегодня не потребовала воспоминание в доказательство моих заверений, что с их обожаемым Поттером всё отлично, я бы даже не задумывался о том, как у нас с ним обстоят дела. Наверное, меня всё устраивало.       Но дементор бы её побрал! За две недели совместного проживания я не нашёл ни одного, даже самого короткого, воспоминания, где мы бы с ним просто общались и он бы выглядел довольным жизнью. Мы либо трахаемся, либо тискаемся, либо целуемся, либо спим. В процессе этого он готовит еду, мы завтракаем или ужинаем, моемся, читаем. Иногда он пьёт в одиночестве чай.       Я поттеров мальчик для постельных утех. И единственное, что действительно удручает, почему я не замечал этого раньше?       Злюсь на себя и несильно бьюсь затылком о стену. Но на лицо уже нацепил привычный покерфейс. А значит, пора пойти и расставить все точки над i. В конце концов, нужно выяснить реалии наших отношений и знать в какую сторону их менять. Грейнджер с меня живого не слезет, пока я ей не предоставлю доказательств. А я ни малейшего понятия не имею, где и как их добыть.       Делаю несколько глубоких вздохов, больше для того, чтобы выветрить запах табака из лёгких, и спокойным размеренным шагом поднимаюсь в квартиру.       Он дома. Как и всегда. Интересно, он вообще выходит хоть куда-нибудь? Мысль проскакивает на задворках сознания, и я делаю себе пометку поставить на дверь следящие чары, чтобы выяснить это. Как только дверь захлопывается, вдруг становится легко и спокойно. И идиотка Грейнджер со своими требованиями и претензиями становится какой-то мелкой и незначительной. Возникает острое ощущение Дома. Оно расслабляет сознание. Мордред, это, должно быть, какие-то чары!       Я усердно цепляюсь за своё намерение вывести Поттера на откровенный разговор, чего бы мне это ни стоило. Хотя, хочется уже не скандалить, а тихо подкрасться к нему сзади, прижаться к его аппетитной заднице. Потереться об неё пахом. Промурлыкать на ушко, что соскучился. И разложить его на столе вместо ужина.       Я стремительно вхожу в кухню и, чтобы не дать себе возможность спасовать, с порога заявляю:       — Поттер, нам нужно поговорить, — по школьной ещё привычке тяну гласные и стараюсь выглядеть максимально равнодушным и отстранённым, чтобы не выдать ни собственного волнения, ни желаний, далёких от разговоров.       Он чуть сбивается с шага, но всё же подходит и привычно обнимает.       — И тебе здравствуй, Драко, — настороженно вглядывается он мне в глаза, тяжко вздыхает и трётся щекой, прижимаясь.       Мужественно молчу и не реагирую на провокацию.       — Тяжёлый день? Давай я сделаю тебе массаж?       Я напрягаюсь и накручиваю себя, не давая ему возможности в очередной раз свести всё к сексу, улыбкам и тихим ласкам. За две недели я изучил все его приёмы. Он чувствует, что я не готов ему уступить и отходит к плите. Сейчас предложит поужинать. Или кофе. Я недовольно щурюсь, заранее предлагая ему отказаться от этой затеи.       — Хороший мой, тебя кто-то завёл. Ты пришёл весь напряжённый и просто хочешь сорвать раздражение на мне. Давай не будем ругаться? — с гриффиндорским упорством пытается он избежать любых разговоров со мной. — Поужинаем…       Продолжать он не стал. Я упрямо поджал губы и не позволил утянуть себя в кресло.       О, это кресло! Пожалуй, бОльшим искушением может быть, только если он сейчас встанет передо мной на колени, расстегнёт ширинку и начнёт без разговоров отсасывать мне, глядя прямо в глаза. Я сдержанно выдыхаю, пытаясь отогнать от себя видение. Уже из чистого упрямства, нарываясь на скандал. Может, мы слишком мирно живём? Хочется колкостей и адреналина? Или, может, ТАКОЙ Поттер не укладывается в моё мировоззрение, кажется каким-то неживым и ненастоящим? Хочется его потыкать палочкой, растормошить и убедиться, что он живой?..       — Да, конечно. Давай поужинаем, потрахаемся и ляжем спать. А рот можно занять другими делами.       Скрестив руки на груди, опираюсь бедром на массивный обеденный стол. Ноги вытягиваю и принимаю эффектную позу. Всем своим видом демонстрируя, что прекрасный лорд Малфой с места не сдвинется, пока мы не поговорим.       Поттер с обречённым видом усаживается на столешницу рядом, но обниматься больше не лезет.       Я мысленно перебираю фразы, с которых можно было бы начать и не выглядеть жалким требующим внимания ребёнком. Пока я размышляю, несносный гриффиндорец, положив голову мне на плечо, предпринимает очередную попытку всё замять.       — Драко, мне так хорошо с тобой. Давай не будем всё портить?       Меня аж передёргивает. Я скидываю его голову с плеча и резко вскакиваю. От негодования начинаю шипеть не хуже кота:       — Что портить, Поттер? Что именно ты боишься испортить?! Незапланированное развлечение на вечер? Утренний минет, если я вдруг останусь в твоей постели до утра? Ты даже не знаешь, вернусь ли я сюда завтра! Как можно испортить то, чего нет?       Я яростно наступаю на него, толкая в грудь. И да, я выгляжу, как истеричная обиженная баба. Полностью это осознаю, но уже не способен остановиться. Боль и унижение, вызванные осознанием собственной ненужности, требуют выхода.       — Я тебе вообще интересен? Ты знаешь, почему я не живу в маноре? Не спросишь, ради чего я приехал? Чем занимаюсь?       Всё. Ниже падать уже некуда. Осталось только расплакаться под конец. Блин! Ну что ж я за дурак?! Он сейчас просто укажет мне на дверь. Я остро понимаю, что не хочу сейчас слышать его ответ. Я хочу отмотать время назад, получить свой ужин, расслабляющий массаж и позволить затащить себя в кресло. Рука сама тянется к палочке в жалкой надежде, что Обливиэйт ещё может всё исправить.       Вид злого, разом повзрослевшего и растерявшего всю свою наивность и улыбчивость Поттера отрезвляет и выветривает из головы всякие глупости. В воспоминаниях опять проносятся две недели, прожитых вместе с ним. С ласковым, уступчивым, таким спокойным и заботливым, что на него невозможно огрызнуться. Две недели, когда хотелось возвращаться сюда, к нему. И было действительно хорошо. Я дурак.       — Я НЕ хочу знать, для чего ты приехал. Потому что я НЕ хочу знать, когда улетишь обратно. И мне НЕ интересно, почему ты не спешишь в свой манор после пребывания в нём Риддла, — каждая фраза звучит набатом в моей голове и не сразу доходит их смысл. — Я НЕ хочу сидеть здесь и рефлексировать по поводу всего этого. НЕ хочу копаться в прошлом. И мне не важно, почему ты сам ничего не рассказываешь. Я просто радуюсь тому, что есть. Моя ванна от обилия флаконов с зельями и мазями похожа на филиал аптеки, шкаф для одежды пришлось расширить втрое. А спальня наводнена подставками для часов, коллекцией запонок и твоими книгами. И я, фестралы тебя побери, ЗНАЮ, что вечером ты вернёшься.       Он в ярости швырнул чашку в стену, противоположную от меня. А затем просто вышел, оставляя меня одного.       Какое-то время я просто стою, осмысливая услышанное. Самого страшного: «Убирайся!» — не прозвучало. Сердце бешено колотится. Сознание начинает медленно вникать в то, что Поттер сейчас в соседней комнате. И, набравшись определённой наглости, можно к нему войти и сделать вид, что ничего не случилось. И только потом, сквозь сковавшие меня страх и панику, начинает проступать жалость и чувство вины.       Вдруг я по-другому увидел этого настораживающего, неадекватного, нездорово-спокойного, нового для меня Поттера. Увидел в нём просто мальчика, живущего одним днём. Боящегося заглядывать в завтра. Сбежавшего от призраков войны и прячущегося в своём уютном мирке, вдали от магов и всех близких ему людей. Не желающего ни их жалости, ни восхищения, ни повышенного внимания. Искренне радующегося ласке и нежности. Получающего удовольствие от того, что имеет.       И ноги сами понесли меня к нему. Я отыскал его в душе. Он стоял совершенно расслабленный под струями воды с закрытыми глазами и наслаждался ощущениями. Я был уверен, что он не злится. И уверен, что если сейчас на него огрызнуться или с чисто малфоевскими интонациями начать истерить и капризничать, будет мне и минет, и массаж, и ужин в постель. Всё, что душе угодно, лишь бы сохранить атмосферу двух прошедших недель.       Хищно ухмыльнувшись, смело шагаю под тугие прохладные струи воды прямо в одежде. И кончиками пальцев обвожу его скулы, челюсть, подбородок… Задерживаюсь на губах. Изучаю нос. Вода сбегает по пальцам, рисуя на его лице причудливые узоры. Он медленно распахивает глаза — и я пропадаю.       Мы целуемся сквозь льющуюся воду и это придаёт какой-то совершенно особенный вкус нашим ласкам. Одежда липнет к телу. Чужие ладони обжигают своим жаром сквозь мокрую ткань. Ощущений и контрастов так много, что я теряюсь в них без остатка. Краем сознания отмечаю, что впервые за всё это время уловил этот ритм неспешных ласк, когда наслаждаешься каждым прикосновением, дыханием партнёра на своей коже, тихими стонами. Поттер чувственный и невероятно отзывчивый.       Ради эксперимента отрываюсь от губ и кусаю его в шею. Медленно сжимая зубы, чтобы прочувствовать все оттенки реакции, узнать предел дозволенного. А потом неспешно зацеловываю свою метку, хваля его за громкий всхлип и трепетно вжавшееся в меня тело. Процесс увлекает. Я повторяю его снова и снова, исследуя шею, нежную кожу между ключиц, спускаясь к животу.       Вкус тела и воды невероятно заводит. Я зарываюсь носом в курчавые волосы в паху и начинаю вылизывать его яички. Осторожно посасывать, вбирая их по очереди в рот. Пальцами оглаживаю бугорок, ведущий к звёздочке ануса. Немного покружив у него, аккуратно проникаю внутрь. На одну фалангу. И мягкими круговыми движениями начинаю растягивать вход. Он стонет так эротично, что внутри что-то трепещет. И хочется растянуть всё это как можно дольше. Продолжая дразнить его, лаская у самого входа кончиком пальца, едва проникая внутрь, начинаю вылизывать его член длинными мазками, в конце движения едва прихватывая головку губами.       Он выключает душ, и я поднимаю голову. Очень хочется его видеть. Ловить затуманенный взгляд зелёных глаз. Не отрываясь от этого зрелища, медленно вбираю в рот его член так глубоко, как могу. И одновременно проникаю пальцем во вход на всю длину, задевая простату. Он запрокидывает голову и прерывисто выдыхает. Сквозь улыбку, ободрённый его реакцией, я активно начинаю сосать. Оглаживаю языком головку, слегка сдавливаю член губами. Глубину проникновения контролирую свободной рукой, сжимая пальцы у основания. Но он спокойно стоит, лишь слегка подаваясь вперёд, так что в моих действиях нет необходимости.       Наверное, я слишком увлёкся процессом. Поттер не выдерживает и отстраняется, с рыком вздёргивая меня на ноги. А потом жадно впивается в мои губы. Кажется, он раздел меня заклинанием и почти занёс в комнату, обнимая за талию. Опрокинув спиной на кровать, он падает сверху и перехватывает инициативу. Гладит, выцеловывает, обжигает жадным взглядом.       Я одним плавным движением выбираюсь из-под него и прижимаюсь к мокрой разгорячённой спине. Хочу сам доставить ему удовольствие. Позволить просто наслаждаться. И в этот раз он не против. Хотя после первой ночи обычно пресекал все мои попытки. Но сейчас я знаю, как ему нравится. Проникнувшись состраданием и пониманием к своему любовнику, видя все его не зажившие душевные раны, я вываливаю на него столько нежности, что он тонет в ней, не имея сил и желания сопротивляться.       Я трусь о его спину, целую шею, ласкаю дыханием влажную кожу, и снова целую и трусь об него. Пальцы осторожно готовят его, кружа, растягивая, поглаживая простату. Он не подаётся на встречу бёдрами, не делает активных попыток показать, как ему всё это нравится, но я всем телом ощущаю, что ему хорошо. Он нежится в моих ласках, словно кот, урча и тая. И когда я осторожно вхожу, сам насаживается на меня так, как ему комфортно. Я выжидаю, когда он разрешит мне двигаться и с наслаждением вхожу в него на всю длину. Он негромко чувственно стонет. И я, полностью ориентируясь на эти звуки, двигаюсь мелкими неглубокими фрикциями.       Наши пальцы переплетаются. Я ловлю его губы для поцелуя, почти ложась ему на спину. Мы целуемся так долго и проникновенно, что это больше похоже на секс. Я имею его членом и языком. Он стонет и извивается подо мной. Трётся пенисом о шёлковые простыни. И кончает без дополнительной стимуляции, увлекая меня в оргазм за собой.       Медленный, прочувствованный долгий оргазм, от которого содрогается всё тело.       Осторожно выскальзывая из него, я перекатываюсь на бок и прижимаю к себе разнеженного и полностью расслабленного любовника. Внутренний голос ликует. Я молодец! Я самый лучший. Я Малфой. Чувствую себя Мерлином, заполучившим Святой Грааль. Шутка ли, я укротил Поттера! Измерил, просчитал, изучил и теперь могу полноправно пользоваться.       Сыто улыбаясь, поглаживаю его по спине.       — Я завтра освобожусь пораньше, после обеда. Давай сходим куда-нибудь? — спрашиваю, лениво растягивая гласные.       Знаю, что он согласится. И вся неуверенность прошлых дней, камнем давящая на меня, бесследно тает.       — Завтра пятница. Мы с крестником после школы идём гулять в парк, — его голос обволакивает спокойствием и убаюкивает. — Но ты можешь к нам присоединиться. Уверен, Тедди будет не против.       Краем сознания ещё успеваю удивиться, что у него есть крестник. И думаю, что неплохое получится воспоминание о прогулке в парке для того, чтобы Грейнджер, наконец, отстала. А потом погружаюсь в сон.       Проснулся в постели я один. Судя по темноте, за окном была глубокая ночь. Простыни и подушка рядом были холодные, чистые и не смятые. С каким-то смутным чувством тревоги я отправился осмотреть квартиру. В ванной было чисто и пусто. Моя одежда была высушена и убрана. Поттер ожидаемо обнаружился на кухне в нашем любимом кресле. Осколки чашки исчезли. А любовник пил чай и, складывалось какое-то неуловимое впечатление, что за мгновенье до этого с кем-то беседовал. Я подозрительно прищурился и замер в паре метров от него.       — Почему не спишь?       Всё выглядело довольно обычно. Удивляло только, как он умудрился так тихо навести порядок и не разбудить меня.       Поттер тепло улыбался, будто был рад моему приходу и раскрыл руки, ненавязчиво предлагая забраться к нему.       — Мысли всякие в голову лезут. О которых не хочется думать, — мягко пресёк разговоры он. Впрочем, как и всегда. Но сейчас это уже не напрягало. — Хочешь чаю?       Я немного помялся в сомнении. Всё-таки не солидно как-то добровольно лезть к нему в объятья. И если немного покапризничать, то он затянет меня к себе сам. Но какого дементора я не могу себе этого позволить? Это же мой ручной Поттер. Его нужно поощрять и ободрять на правильные действия. Я грациозно устраиваюсь с ногами на широкой сидушке, примостившись к тёплому бедру. Он заключает меня в объятья, и я привычно устраиваюсь на его груди.       — Давай уже свой чай, — ворчливо соглашаюсь я. — Видит Мерлин, ты становишься похож на Дамблдора.       Он хихикает совсем по-мальчишески и палочкой подзывает вторую чашку, наполняя её какой-то загадочной бурдой из френч-пресса. По запаху я могу точно сказать, что заварку туда даже не клали. Какие-то травы и корешки. Аромат очень нежный, без горечи и ярких акцентов. Делаю пару глотков и закрываю глаза. Тепло и нега распространяются от желудка по всему телу. В уютной тишине кухни слышится мерное тиканье настенных часов. На моём лице расползается знакомая, но чужая улыбка.       Я резко распахиваю глаза и ловлю на себе смеющийся взгляд любовника.       — Это всё твой чай! — обвиняю его я и шутливо пихаю локтем в живот. — Что ты туда добавляешь?!       Несносный Поттер, уже не скрываясь, смеётся и целует меня в макушку. Вот так вот и доверяй честным гриффиндорцам! Опоят и глазом не моргнут. Дурацкая улыбка отказывается сходить с моего лица и, кажется, основательно въелась куда-то в кору головного мозга, разглаживая на ней все извилины. Я выбрасываю белый флаг и допиваю остатки чая, чтобы освободить руки и обнять своего коварного, тёплого и такого уютного отравителя.       — Мне без тебя не спится, — тихо жалуюсь я его груди и перебираю на ней завитки пальцами.       Мордред! Нужно завтра проверить, что за дрянь он себе заваривает. По-любому что-то магическое и запрещённое. Зельевар хренов.       Поттер поднимает меня на руки и несёт в спальню. И мне совершенно не хочется сопротивляться.       Завтра. Я выскажу ему всё завтра.