Сам себе дядя

      Расследование компании Поттера и Малфоя пока не приносило плодов… По крайней мере очевидных, ведь слухи и догадки, что профессор Локхарт бездарность в чарах… зельеварении… как впрочем и почти во всех других науках, подтвердились. Всё же зря, явно не слишком умный профессор, всё время поучал коллег: как надо выполнять то или иное действие. Например, о том, что мешать глаза тритона и слизь болотной лягушки стоит только если ты хочешь подорваться вместе с котлом знали даже второкурсники, по крайней мере, такие помешанные на зельеварении как Поттер и Дадли.       Бредовую теорию Гойла, что таким хитрым образом Локхарт хотел избавиться от профессора Снейпа, ребята отвергли сразу: ведь поверить в то, что декан Слизерина сварит взрывоопасную бурду по совету не слишком умного и авторитетного коллеги они не смогли. Зато то, что «подвиги» Локхарта совершал точно не он, было ясно уже на второй день наблюдений.       – Скорее всего, он обычный придурковатый писатель, любящий славу, – рассуждал Поттер, подводя итоги прошедшей неделе наблюдений, – орден Мерлина он получил или по ошибке министерства, или, что более вероятно, за крупную взятку. Второе, по-моему, более вероятно, так как его «книжные подвиги» явно тянут минимум на орден второй степени, если не первой.       – Скорее всего, ты прав, Гарри, – согласился с ним Драко, однако, думаю, пока лучше продолжить за ним наблюдать, на всякий случай.       Собственно наблюдали за профессором не сами ребята, а первокурсники, которым по просьбе-приказу с домашними работами помогала Гермиона.       Впрочем, Грэйнджер не возражала: что-что, а поучать других девочке нравилось, да и то, как её слушают первокурсники с Харплаффа и Райвенкло, согревало девочке сердце, ведь на родном факультете от неё шарахались как от прокажённой. Ну, а то, что её патрон получает с её действий выгоду… к слизеринской жилке своих «друзей» девочка привыкла.       Поттера серьёзно удивило то, что Крэбб, по видимому переобщавшись с Гермионой, а если быть точнее, то ему просто нечего было делать в то время, когда девочка занималась с младшекурсниками, всерьёз взялся за учёбу и его отметки резко скакнули с «удовлетворительно» до «выше ожидаемого» и «превосходно» по некоторым предметам. Похоже то, что Грейнджер затесалась в их компанию, принесло больше всего пользы именно полноватому слизеринцу.       В остальном же всё продолжалось по старому: ребята занимались, тренировались, пытались следить за подозрительным профессором. Гермиона, краснея, вызвалась проштудировать все книги Локхарта. Никого из её знакомых это не удивило, ведь симпатию, которую выказывала гриффиндорка к белокурому преподавателю, сложно было не заметить. Поэтому то, что девочка ищет любую зацепку, чтобы отвести от профессора «нелепые» подозрения, не вызвало ни у кого удивления. Однако когда через неделю довольная девочка принесла ребятам вырезки из газет, в которых говорилось об уничтожении оборотня в одной дальней деревушке, описание которой точь в точь совпадали с книжными, заставило всех призадуматься.       – Или мы чего-то не понимаем, или здесь явно замешано что-то нехорошее, – подвёл итоги обсуждения Поттер, – оборотень из книги и из газет явно один и тот же, вот только не похож наш напудренный преподаватель ЗОТИ на того, кто способен пробираться в глушь, в топи, чтобы встретиться с неизвестной опасностью. По крайней мере, идеальный маникюр на его руках явно указывает на то, что биться с тварями голыми руками, как описано в одной из его книг он бы явно не стал…       – Точно, Гарри, – хлопнул себя по лбу его неугомонный кузен, – твари! – И видя непонимающие взгляды остальных – пояснил, – ну как вы не понимаете? Большинство тварей, с которыми сражался наш «доблестный» профессор относится к категории тёмных! Да и сам Локхарт в книгах не раз был ими задет и ранен! – заметив, что остальные всё ещё не понимают его, Дадли устало вздохнул. – Шрамы, – у него их нет. По крайней мере, их никто не видел, а все раны нанесённые тёмными тварями, как известно, оставляют следы. Тот же профессор Кеттлберн весь в шрамах и протезах «общения» с животными.       – Ну… Может быть шрамы у него есть, просто он их, – Гермиона покраснела, – скрывает под мантией…       – Ага, особенно тот, что оставил ему на лице вампир в книге… – Крэбб, увидев какими глазами на него посмотрели окружающие, смутился… – что? Мне просто было интересно что это за книги Гермиона перечитывает по два-три раза… Да и не так уж и плохо он пишет, если конечно всякую ерунду вроде "мои волосы блестели на солнце" пропускать, то вполне неплохо. До классиков далеко, конечно же…       – Крэбб, – Гойл был поражён до глубины души, – ты что, читал ЭТО?       – Ну… Эм-м-м… Это для пользы дела, – замямлил Винсент.       – Это я его попросила, – вмешалась Гермиона, заработав признательный взгляд от пухлого слизеринца, – я подумала, что непредвзятый взгляд вполне может найти зацепку.       – И Крэбб её нашёл, – подытожил Малфой, – молодец Винсент! – похвалил вассала блондин. – Как бы не хотелось мне этого делать, – протянул он, задумчиво, – но похоже нам всем стоит перечитать книги Локхарта, – парень скривился как от зубной боли, – мало ли– вдруг кто-то найдёт ещё какую-нибудь зацепку.       После этого импровизированного совещания, Поттер долго думал над тем, что же именно царапнуло его память после слова зацепка. Прошли почти сутки, и Гарри вместе со Сьюзан шёл в большой зал, на ужин, когда ему в голову пришла-таки нужная мысль. С самого первого появления профессора на публике, к нему проявляли повышенное внимание девушки и женщины разных возрастов. Всё бы ничего, но это преимущественно были маглорождённые, полукровки и реже бедные чистокровные. Те же Дафна, Панси и Сьюзан, не обращали на профессора никакого внимания, а вот Гермиона, явно не могла отвести глаз от своего кумира.       «–Что-то здесь не чисто: похоже на действие какого-то зелья? Возможно – от профессора всё время несёт какими то убойными духами… Нужно рассказать всё остальным», – решил он, собираясь совершить задуманное после ужина, однако не успел. В середине приёма пищи, в зал вошёл недовольный Филч, которого совсем недавно выписали из лазарета, где старый сквиб отходил от моральной травмы, связанной с окаменением миссис Норрис. Он что-то шепнул директору от чего Дамблдор помрачнел, и поднявшись со своего места заставил смолкнуть переговаривающихся студентов.       – Произошло ещё одно нападение, – усталым голосом проговорил директор, внимательно оглядывающий зал, – в этот раз пострадали Терри Бут и Пенелопа Кристалл.