Сам себе дядя

      – Вы нам верите, профессор? – с небольшим сомнением закончил Дадли, когда ребята, перебивая друг друга, закончили рассказ.       Профессор Снейп слегка поморщился, показывая студентам всю степень своего неудовольствия тем, что его оторвали от любимого котла по такому пустяковому поводу. Конечно, этот напыщенный индюк Локхарт не вызывал у мастера зельевара ничего кроме дикого раздражения. Да и слово профессор, применимое к блондинистому писателю, звучало скорее как издевательство, а не обращение к преподавателю Хогвартса. Поэтому всё то, что наговорили про него только что студенты, было похоже на розыгрыш. Впрочем, зная Поттера и его умение влипать в неприятности, даже тот бред, который только что вывали на него ребята, может оказаться правдой.       – Я думаю, что нужно всё это тщательно проверить, – невозмутимым тоном ответил профессор. – Если мы сейчас безосновательно обвиним профессора Локхарта в том, что он присваивал себе чужие подвиги и крал родовые знания, то нас с вами разорвут его восторженные почитатели. К тому же для того, чтобы осудить обладателя ордена Мерлина пусть и третьей степени нужны очень весомые доказательства.       – Мы вас понимаем, профессор, – перебил возмущённого Дадли, который рвался доказывать свою точку зрения Поттер.       «– Сам будет проводить расследование, поганец», – понял профессор Снейп, – «и ведь ни слова, ни прямые указания профессора его не убедят. Лорд даже Аваду на нём испробовал – не помогло. Впрочем, я рад, что парнишка жив, а Лорд лишился тела. Если бы ещё Лили осталась жива… Впрочем я ещё успею вспомнить свою подругу, сейчас нужно что-то сказать, чтобы Поттер и мой крестник на время оставили Локхарта в покое. Что-то весомое…»       – Вам не стоит спешить с выводами мистер Поттер, – сказал профессор вслух, внимательно глядя в зелёные глаза сына Лили, – я не профессор Макгонагалл, которая открещивается от всех подозрений и считает Хогвартс самым защищены местом, а директора Дамблдора неподражаемым светочем истины. Однако просто так обвинить профессора Хогвартса и уважаемого члена магического общества только лишь на основании слов восьми студентов и каких-то совпадений из его книг и описании родовых проклятий школьной библиотеки я не могу. И я даже не буду акцентировать внимание на том, что те книги, на которые вы ссылаетесь, уже давно находятся в Запретной секции Хогвартской библиотеки и получить их может далеко не каждый семикурсник… – на эти его слова все студенты, включая даже Полумну Лавгуд, стыдливо опустили головы. Это заставило профессора Снейпа мысленно усмехнуться. – Впрочем, это к делу не относятся. Я проверю ваши слова и в течении месяца выскажу вам своё мнение. Надеюсь, пока идёт моё расследование вы не будете лезть туда, куда вам не следует, иначе факт вашего незаконного посещения Запретной секции станет известен директору и попечительскому совету, – на этих словах Малфой низко опустил голову, ведь его крёстный знал на что давить – Дамблдор не был для второкурсника серьёзным авторитетом, в отличие от отца. – А сейчас вам стоит заняться своими делами – у кое кого, – Гойл покраснел, – были проблемы с трансфигурацией по которой у вас завтра будут занятия, ну а я должен вернуться к своим экспериментам.       Студенты скомкано попрощались и удалились из кабинета, оставляя профессора в глубоких раздумьях.

***

      – Так что профессор…       – Как вы видите…       – Мы можем принести немало пользы…       Близнецы с лёгкой усмешкой смотрели на задумчивого профессора Локхарта. До этого видеть подобный мыслительный процесс на лице профессора по защите от тёмных искусств им ещё не приходилось.       – Знаете, ребята, – профессор улыбнулся им своей коронной улыбкой. – Ваша информация действительно стоит крайне высокой награды. Сейчас я Вам продемонстрирую действие одного заклинания, которое не раз выручало меня в моих странствиях.       Оба близнеца подобрались к профессору поближе, чтобы получше всё рассмотреть. Они слишком внимательно следили за движениями палочки демонстрирующего заклинание профессора, чтобы заметить злорадную улыбку, промелькнувшую на его лице.

***

      – Три поворота по часовой стрелке и ещё пять против, – варил Дадли очередной шедевр.       Нет, конечно же его декан безусловно прав в том, что попытка обвинить Локхарта, у которого помимо Ордена Мерлина ещё и куча знакомых в Виземгамноте – была глупой затеей. Однако и попытка припугнуть их тем, что они якобы посещали запретную секцию (нет, они конечно посещали её, но это к делу не относится), тоже было не лучшим ходом. Ведь как таковых доказательств у Снейпа нет, а у Малфоев, Крэббов, Гойлов и Боунсов есть весьма обширные библиотеки. Поэтому хотя Дадли и не решился действовать в открытую, пытаясь обвинять Локхарта публично. Но ведь это не значит, что он не будет искать доказательства самостоятельно. Ну и понятное дело, что Дадли решил обратиться к своему любимому предмету: зельеварению.       На самом деле, за тысячи лет существования этой волшебной отрасли, были изобретены сотни различных вариаций зелий, способных развязать язык любому магу и не магу, да и многие другие, позволяющие вывести на чистую воду не слишком честного человека. Среди подобных были как очень сильные, полностью подчиняющие себе волю жертвы, вроде жидкого империуса, так и слабые, вроде ненавязчивого зелья, вызывающего доверие другого человека, которое в сочетании с зельем болтливости, в прямом смысле творило чудеса на допросах. Дадли долго колебался, какой же вариант ему выбрать, и вначале даже склонялся к сыворотке правды, которая хорошо зарекомендовала себя в сфере магического правопорядка… Вот только и наказание за использование подобного зелья, без согласия обвиняемого, или официального судебного процесса, было очень весомым.       Поэтому Дадли обратился к не слишком популярным зельям, использование которых на практике не было запрещено законодательно, и в конце концов его выбор пал на один редкий состав в одной из полузабытых книжек. Эффект сваренного зелья был крайне хорош и в чём-то даже превосходил хваленую сыворотку правды, вот только помимо сильного воздействия, не оставляющего на принимающем следов, данный состав имел очень весомые недостатки, из-за которых зелье не пользовалось популярностью, а вскоре и вовсе было забыто.       Во-первых: оно имело крайне малый срок хранения, что учитывая довольно сложные условия приготовления сразу перекрывало почти все преимущества зелья. Во-вторых – данное зелье имело очень резкий вкус, цвет и аромат, из-за которых добавить его незаметно практически нереально. Ну и в-третьих зелье имело повышенную летучесть и быстро выветривалось из открытых сосудов, из-за чего, будучи добавлено в чашку, уже через десять минут, его концентрация становилась недостаточной для серьёзного воздействия.       И всё же Дадли выбрал именно этот вариант, как раз из-за последнего недостатка, которое в его случае было преимуществом: разбрызгать его во время ужина в большом зале и списать всё на шутку близнецов… Ну а уж разговорить не слишком умного профессора будет не трудно. Главное не забыть самому попасть в число «пострадавших от шутки». Дадли самодовольно улыбнулся. О своём плане он никому не говорил: выгорит – прекрасно и можно будет похвастаться, нет – что ж, можно придумать другой план. Ну а там, возможно, и профессор Снейп найдёт способ вывести Локхарта на чистую воду. Нет, Дадли доверял друзьям, а уж кузену тем более, вот только тот стал бы его отговаривать, упирая на то, что это в общем-то не их проблема. Нет, он был бы, естественно прав, вот только тщеславие Дурсля младшего тешила мысль, что только благодаря его изобретательности, преступник, долгое время присваивающий себе чужие подвиги, будет разоблачён.       Дадли ещё пару раз помешал готовящееся зелье и оставил его настаиваться. Скоро состав будет готов, ну а уж остальное дело наживное.

***

      Рональд Уизли с интересом рассматривал чёрную тетрадку. В последнее время его сестра вела себя крайне странно, и особенно сильно было заметно её волнение, когда она что-то строчила вот в этом чёрном дневнике.       Шестой сын семьи Уизли был ленивым, шумным, завистливым… вот только глупым он не был никогда. Стоит сказать, что в шахматы с шести лет его не обыгрывал ещё никто. Поэтому, когда особенно занервничавшая сестра с отчаянным выражением лица схватила тетрадку и выбежала из гостиной, Рон последовал за ней. И не прогадал. Спрятавшись за углом туалета Плаксы Миртл, Рон наблюдал, как девочка сначала пыталась сжечь тетрадь инсендио, затем утопить в унитазе, и в конце просто бросила её на полу и убежала прочь. Кто бы знал: каких трудов Рону стоило не выдать себя и вовремя нырнуть за дверь, когда сестра выбежала из туалета… Впрочем это уже не важно: главное сейчас запершись в неиспользуемом классе Рон с интересом рассматривал совершенно пустую тетрадь, в которой ежедневно что-то строчила сестра.       Наконец, решившись, Рон поднял Перо и вывел на первой странице неприличное слово. Спустя несколько секунд, слово исчезло, и аккуратным почерком на месте написанного появилось:       – Сам такой!       Рон чуть не грохнулся со стула. Немного отдышавшись, он подвинул к себе чернильницу, планируя выяснить что же это за такая странная тетрадь, из-за чего паниковала сестра и какие преимущества можно из этого извлечь. Мама точно прибила бы Рона, если бы узнала, что в начале шляпа хотела направить его на Слизерин, а не на Гриффиндор.