Рыжеволосая шлюха

Чуя застонал сквозь зубы, когда чужие ногти впились ему в бока, словно стараясь расцарапать и без того раненую кожу. Каждый клиент царапал его, и как будто специально, стараясь оставить на нем хоть какой-то след чужой власти. У Накахары уже давно почти закончился третий тюбик с мазью, приходилось мазать царапины после каждого сеанса. Последний толчок и клиент излился в него, вогнав свой член полностью, так что толстые тяжёлые яйца ударились о кожу. Чуя еле сдержался, чтобы не матюкнуться. Снова придется прочищаться после очередного фанатика. Мужчина ушел, кинув деньги на тумбочку. Накахара проводил его взглядом. Толстый и пузатый урод, очередной политик, которому захотелось адреналина и воплотить свои похотливые желания в жизнь. Пойди он в более дорогое место его бы сдали, а тут…лишь бы побольше денег заплатил, а дальше делай что хочешь. Парень вздохнул. Он не первый и не последний. Чуя уже минут пять стоял под душем, подставив лицо под прохладные струи воды. Через полчаса у него следующий клиент и к нему уже пару раз заходила хозяйка. Первый раз она принесла одежду (просто тряпку), а второй раз уже предупреждала, что времени мало. Чуя снова вздохнул. Его взгляд опустился на одежду. Длинное кимоно легкого покроя и противного медового цвета. Нето чтобы этот цвет был некрасивый сам по себе, нет, он просто не нравился Чуе. Но видимо нравился следующему клиенту. Накахара выключил воду и взял полотенце. В дверь постучали. Пора. Чуя уже потерял счет своим клиентам, а также годам, проведенным в этом борделе. Здесь он живет с того момента, как родители его продали, а точнее, их заставили это сделать, напугав тем, что заберут их дом и отправят в рабство за большой долг, который его отец успел заработать. Родители с легкостью отдали единственного сына в шлюхи, и больше Чуя о них не слышал и никогда не видел. Ему на тот момент было пять лет. А первый секс у него был в десять. До тех пор его обучали искусству любви, как ублажить клиента, чтобы тот не ушел, не опустошив свой кошелек. Первым у Накахары был достаточно молодой парень, но даже несмотря на это, он потом весь день плакал. Отрезвила его хозяйка, дав жесткую пощечину. Первое время у Чуи было только по одному клиенту в день, потом, когда он немного набрался опыта, он принимал по двух в день, а дальше…. Кроме толстых и некрасивых политиков и молодых совершеннолетних сосунков без опыта сюда захаживали и другие. Иногда бывали и женщины, но у Чуи на них банально не вставало. Он уже давно понял, что гей и поделать с этим ничего не мог. Не часто, но ему доставались красивые клиенты, которые заботились не только о своем удовлетворении, но считали своим долго и довести до оргазма партнера, иначе это било по их «чести». Друзей Накахара среди своих «коллег» не завел и даже не пытался. Здесь играла роль конкуренция и борьба за клиентов, потому что они давали деньги, а значит, давали жить. Всем борделем в квартале красных фонарей заправляла хозяйка. Ее имени никто не знал, кроме самых приближенных к ней работников заведения. Она нанимала работников и также раздавала им клиентов. Обучение вела тоже она, иногда прибегая к помощи приближённых. Их было трое. Две девушки и один парень. Их имена знали все. Первые две были сестрами — Кая и Юи. Судьба их забросила в бордель еще младенцами. А парня звали Со. Он был кем-то вроде охранника или человека, следившего за порядком. Он выкидывал из заведения неадекватных клиентов, которые любят нанести вред работникам или защищал заведение от нападения всяких недоброжелателей. Иногда мог поработать, но вел лишь активную роль. В качестве пассива — никогда. Один раз Накахара смог переспать и с ним. Во время очередной пьянки. Удовольствие получили оба. Чуя глубоко вздохнул. Иногда на него накатывали воспоминания. Он ничего не мог с этим поделать. Это частично спасало от повседневной рутины и окончательного впадения в тоску, которое было неизбежно в его работе. Он сидел в комнате на кровати, а рядом лежало черное кимоно. Его удивил сегодняшний цвет. Никогда ему не приносили черной одежды. А этот цвет. Видимо, сегодняшний клиент хорош во вкусе. Накахара надел кимоно и покрутился перед зеркалом, проверяя, как оно на нем сидит. Перфекционизм не оставлял его даже здесь. В дверь постучали. — Чуя, клиент скоро будет здесь, — предупредила Кая, войдя в комнату. Парень кивнул. Она оглядела его, словно сканируя, и ушла, не забыв закрыть дверь. В дверь постучали, когда Накахара лежал на кровати. Время клиента, значит это он. — Проходите, — сладко сказал Чуя, готовя на лице бархатистую улыбку, а глаза чуть прикрыв. Это всегда срабатывало. Дверь с тихим скрипом открылась. И в помещение вошел парень. На нем была белая рубашка и бежевого цвета брюки. Чуть кудрявые каштановые волосы спускались до ушей, а из-под рукавов рубашки виднелись бинты. — Прошу, — махнул рукой Чуя, показывая на кровать. Внешность клиента его очень привлекла, этого он скрыть не мог. Особенно лицо и карие глаза, которые блеснули под светом луны. Парень вошел. И только тогда Накахара смог разглядеть его получше. Азиат, но необычный. Обычно азиаты низенькие и темноволосые с очень темными глазами, а этот был другим. Наверное, кто-то из его родственников был европейцем, потому что внешность была соответствующая. — Ну что ж вы стоите на пороге, — улыбнулся рыжеволосый, чуть отодвинув легкую ткань кимоно в сторону, — проходите. Парень закрыл за собой дверь и подошел к кровати. У Чуи аж мурашки побежали по коже. Этот слиток золота в виде его сегодняшнего клиента был полностью во вкусе Накахары. Он сам не заметил, как голова члена коснулась его живота. Такого возбуждения он не ощущал давно. Чуя уже готов был полностью подставиться под нового клиента, но тут он внезапно вспомнил недавние слова хозяйки, которые его очень удивили. Где-то за десять минут до прихода клиента, она зашла к нему и предупредила, что клиент предпочел пассивную роль. Сначала Накахара удивился, а потом лишь без эмоционально принял весть. И не такие индивиды у него бывали. Чуя улыбнулся своим мыслям. Забавно. Клиент все также сидел на краю кровати и даже не смотрел на парня. Это еще сильнее веселило Накахару. Видимо, малек первый раз в таком заведении, или первый раз с парнем. И не такие у него бывали. Как-то девственник приперся, да еще и в активной роли предпочел быть. Даже войти не успел, кончил прямо Чуе на задницу. Накахара медленно придвинулся к парню, по пути снимая совершенно ненужные тряпки. Плечи того были напряжены, да сама фигура представляла из себя каменное изваяние. Чуя усмехнулся. Пара ласковых поглаживаний, нежный шепот в ухо и некогда сжатые в напряжении мышцы расслабились. Накахара понял, что двигается в правильном направлении. — Вы позволите…. Чуя слез с кровати и, сев на корточки перед клиентом, начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Он не упрекнул себя еще раз взглянуть на парня. И снова это странное ощущение невообразимого желания, которое Чуя и не помнил, когда ощущал последний раз. Он потянул ткань вниз, открывая взору освещенные лунным светом тонкие плечи. Острые ключицы, яркие пуговки сосков, слегка впалый живот с еле видными кубиками пресса. Чуя облизнул губы. Он был красив, даже очень. Не качок, но и не тот, кто с рождения дрыщ дрыщом. Легкий поцелуй в шею, потом ниже и ниже. Сладкий стон был настоящим подарком для Накахары. Тело рядом с ним полностью расслабилось. Медленно и еле заметно Чуя, начал двигаться в сторону кровати, клиент словно и не замечал того. Карие глаза слегка затуманились, а челка прилипла к потному лбу. Напряжение тела исчезло, но напряжение в воздухе лишь усилилось. Последнее уже резкое движение и клиент лег мягкие подушки, а Накахара продолжил выполнять свою работу, но он не мог не признать, что в кои-то веки самое ужасное дело на свете ему доставляет немыслимое удовольствие. Легкими поцелуями Чуя спускался вниз, начиная от острых привлекательных ключиц, не упустив возможность поиграть языком с яркими горошинами сосков. Ответом на свои действия ему были сладостные стоны брюнета, которые лишь сильнее раззадорили парня. Он провел языком по ребрам, спускаясь поцелуями дальше вниз. Руки тем временем справлялись с светлыми брюками и чертовой молнией, которая никак не хотела расстегиваться. Парень под Чуей стонал и мял руками постель. Легкая испарина на лбу, сбившееся дыхание и легкий бугорок в штанах не могли скрыть его возбуждения. Накахара наконец-то справился с молнией и начал спускать штаны вниз, сразу вместе с боксерами. Его взору открылся гладко выбритый лобок и вставший член с сочащейся из головки смазкой. Чуя улыбнулся. Продолжая ласкать парня сверху, Накахара придвинул лицо к гениталиям клиента и уже собрался взять его член в рот, как вдруг чужие руки резко остановили его. Рыжеволосый удивлённо поднял голову. Парень напротив него смотрел растерянно и смущенно. Сначала Чуя удивился, а потом, поняв в чем дело, улыбнулся. — Ну раз так, — шепнул он себе под нос и резко двинулся вверх, практически наваливаясь на клиента своим телом. Он напористо стал ласкать его грудь и соски, поглаживая руками бока и окружность двух аппетитных половинок ягодиц. Потом он двинулся еще выше и впился в губы брюнета сильным и горячим поцелуем. Вообще, по правилам, с клиентами целоваться нельзя. И это обязательство придумали не только для «гигиены после сосания члена», но и для самих куртизанок это было очень важным пунктом. Поцелуй считался как неким очень близким моментом, даже священным, поэтому целовать ты имеешь право только того, кого любишь. Накахара никогда не понимал этой разницы. Если ты трахаешься с кучей людей — клиентов, то какая к черту разница, будете вы целоваться или нет? Но начав работать на постоянке, он понял, в чем заключается это некое святое и обязательное правило. И сейчас он с удовольствием нарушал это правило, испытывая от этого дикий и невероятный кайф. Отвлекая брюнета поцелуем, руками тем временем Чуя опустился ниже и обхватил упругий член. Сквозь поцелуй прозвучал стон, но Накахара не дал парню и секунды на возражения. Он начал резко водить по члену рукой, нарочно задевая головку и размазывая естественную смазку. — Нет, — простонал парень, в противоречие своим словам резко двигаясь тазом и практически подставляясь под чужие ласки. Чуя улыбнулся. Теперь он в его власти. Движения руками становились все быстрее, но под самый конец Чуя не дал парню кончить, желая продлить свою игру. Накахара помнил о том, что сегодня его роль активная, поэтому, не прекращая ласкать брюнета, другой рукой полез под подушку, лежащую неподалеку, где он, да и все работники борделя по правилам, держал смазку. Он ненадолго оставил парня, чтобы выдавить из тюбика немного лубриканта. Пока клиент пытался успокоить дыхание, он аккуратно сел сверху и, начав медленно целовать брюнета, руку с лубрикантом завел за спину и коснулся сжатой дырочки ануса. В качестве ответа парень попытался остановить Накахару, или вырваться, взбрыкнув. Но Чуя настойчиво продолжал гладить его там, не сдвинувшись с места. В конце концов брюнет затих, продолжая стонать, когда Накахара ласкал его особо активно. Первый палец проник сквозь сжавшееся колечко мышц, затем, через некоторое время, второй. Стоны стали громче. А Чуя словно потерял рассудок. Он никогда не испытывал такого наслаждения. И это было непростое удовольствие от секса с красавчиком, а нечто другое. Ему хотелось, чтобы этот парень получил наслаждение, чтобы запомнил этот вечер надолго. Когда пальцы свободно проникали внутрь тела, Накахара слез с парня и спустился вниз, закинул ноги брюнета себе на плечи и пристроил член к маленькой дырочке. Собираясь уже войти в разгоряченное тело, Чуя взглянул на парня. Волосы разметались по подушке, рот был чуть приоткрыт, а глаза…карие глаза смотрели в голубые и сверкали настоящей похотью и желанием. Чуя никогда не видел таких глаз. — Как тебя зовут? — полушёпотом спросил он, не в силах оторваться от чужого взгляда. — Осаму, — в тон ему ответил парень. — Дазай Осаму. — Чуя Накахара, — прошептал Чуя и резко вошел. Открыв глаза, Чуя, первым делом, глянул на соседнюю сторону кровати. На долю секунды его захватило отчаяние, но потом среди груды подушек и скомканной одежды он увидел темную макушку, а чуть привстав, Накахаре удалось разглядеть и все лицо. Осаму спал, обняв комок одежды, который раньше был красивым кимоно. Чуя усмехнулся. Он сел на кровати и облокотился о спинку. Дазай спал без одеяла, повернувшись немного набок, закинув одну ногу на подушку. С такого ракурса Чуя прекрасно было видно голые ягодицы и дырочку ануса, испачканную в сперме. Когда Накахара вышел из ванной, Осаму все также спал, лишь сменив позу — залез под одеяло. Мило торчащий носик и лохматая макушка заставили Чую снова улыбнуться. Он снял с себя полотенце и тут же залез под одеяло, устраиваясь у брюнета под боком и обнимая со спины. Дазай лишь немного поворочался и снова засопел. Накахара последний раз чмокнул парня в шею и закрыл глаза, отправляясь в царство Морфея. На утро в комнате он проснулся один.