Больная любовь

Мрачная комната, в которой было чертовски холодно и сыро. Вокруг звенящая тишина, прерываемая иногда шумными выдохами и звуками падающих капель с труб. Белые обшарпанные стены, с которых лофтаками можно снять краску, едва дунув на нее. Под ногами грязно серого цвета плитка, от которой несет холодом, словно она покрыта тонким слоем льда. В центре комнаты находилась потрепанная кожаная кушетка, над которой, будто сгорбившийся человек, стояла широкая, некогда светлого оттенка лампа. В дальней части «уютного» уголка расположился деревянный стол, а за ним сидел человек в черной кофте с капюшоном. Он неподвижно, практически не мигая и с завороженным взглядом смотрел на фотографию миловидной блондинки, которая сидела в каком-то из городских парков вместе с другой девушкой, держа в руке бумажный стаканчик с кофе известной марки. Он прикрыл глаза и поднес к лицу фото, вдыхая со свистом воздух и пытаясь уловить аромат той самой блондинки с цветной картинки. Языком он провел по месту на снимке, где она изображена, а после приклеил фотографию на стену, в которую упирался стол. На этой самой стене висело еще несколько десятков, а может, и сотен фотографий. И на всех них был изображен один и тот же человек с пронзительно карими, словно молочный шоколад, глазами, волосами цвета золота, изящной и тонкой шеей, округлыми формами и бледной кожей. Вот она выходит из многоэтажного здания и здоровается с каким-то мужчиной, откидывая непослушную прядь волос назад; здесь она пьет кофе и ест сладкое пирожное с клубникой и большим количеством крема, делая какие-то заметки в ноутбуке и немного щурясь, на следующем фото блондинка гуляет с парнем и улыбается ему. Это фото никогда не нравилось мрачной фигуре, что пристально стала вглядываться в снимок. Он хотел было ее сорвать, разорвать на части, скомкать и выбросить или сжечь, но не мог, ведь там была эта девушка. Принцесса, как он любил ее называть. Он снова перевел взгляд, но уже на другое фото. Она ему безумно нравилось, но и в такой же степени вызывала ненависть. Там его Принцесса была лишь в одном купальнике, который подчеркивал все достоинства ее фигуры. Однако был в этом фото огромный изъян: его видела по большей мере половина города. Это приводило в бешенство человека, да такое, что, когда он это увидел в одном из журналов, то он мгновенно был разорван практически в клочья; кулаки сжались так, что костяшки побелели, а потом последовала серия ударов. Он разбил зеркало в комнате и оставил углубления и трещины в стене. Потом долго пришлось вынимать осколки стекол из руки и делать косметический ремонт комнаты. *** Сентябрь встречал жителей Токио прекрасной погодой. Такие дни только и хотелось проводить на улицах или где-то на природе за городом, а не в четырех стенах дома или работы, особенно в выходные дни. Поэтому тесные улочки были переполнены жителями города. В одной из кафешек на открытой веранде сидели две девушки, весело болтая о своем о чем-то. Именно за такие дни Люси любила свою жизнь: долгая и трудная неделя в агентстве, а после вот такие выходные, которые можно провести либо в одиночестве, наслаждаясь тишиной и уютом дома, либо в компании лучшей подруги со школьной скамьи — Леви. Милая и миниатюрная девушка, которая до безумия любит книжки, и которая сказала Люси, что у нее талант к написанию статей. Она была той самой, кто впервые увидел наброски некоторых статей девушки и небольшого отрывка, который она гордо называла романом, хотя он еще и не был как таковым. Даже сейчас Леви сомневалась, что Люси продолжила его писать. Хартфилия любила такие встречи за непринужденность и легкость. Ей не приходилось строить из себя ту, кем она на самом деле не является. С МакГарден блондинка расслаблялась морально, ведь после таких вот дружеских встреч на душе становилось легко, и она снова готова трудиться над написанием очередных статей для журналов и взятия интервью, и забывала о чувстве, которое не покидало ее около трех лет. — Люси, — МакГарден положила свою руку на руку подруги и подняла на нее свои карие глаза. — Знаешь, ты как-то отмалчиваешься о Стинге. Неужели любовь прошла, завяли помидоры? — МакГарден, — блондинка закатила глаза и фыркнула, понимая, что теперь не отвертится от слишком любопытной синевласки. — Ты как всегда проницательна, — она прищурила глаза и отвела взгляд на официанта, которой прошел рядом с ней, мастерски лавируя между тесно поставленными столиками. — Он пропал. Ни на звонки, ни на сообщения не отвечает. Такое ощущение, что на мне венец безбрачия, — Хартфилия обреченно вздохнула и снова посмотрела на Леви. — Подруга, ты не останешься одна, — она сильнее сжала руку Люси. — В конце концов сорок кошек никто не отменял, — девушка захохотала, ловя на себе недовольное лицо подруги. — Леви! — журналистка побагровела и резко выдернула руку из ладони МакГарден. — Ты так смешно шутишь в последнее время. Тебе Гажил еще не предлагал подрабатывать в стендапах? — заметив румянец на щеках подруги, Хартфилия засмеялась и взглянула на телефон синеволосой, который завибрировал от входящего звонка. — А вот и Редфокс. Только вспомнишь о го… — не успела блондинка закончить, как в нее полетела недоеденная булочка Леви, которую Люси все же смогла поймать, но замолчала. — Я не мелкая, — МакГарден фыркнула, поджав губы. — Мы в кафе, которое рядом с парком, где ветряная мельница. Да, я подожду, — она сбросила вызов и положила телефон на стол. — Знаешь, иногда не понимаю, как и почему я стала встречаться с ним, — девушка улыбнулась и подняла глаза на Хартфилию. — Мы ведь не пара, так ты думаешь? — Леви, — журналистка в очередной раз закатила глаза. — Да, мне Редфокс не нравится, но я вижу, как вы смотрите друг на друга, — накрыла своими руками сжавшиеся в кулачок ладони подруги. — Помнишь же, что противоположности притягиваются? — она подмигнула повеселевшей МакГарден, краем глаза замечая, фигуру, которая к ним приближалась и в которой блондинка разглядела кавалера подруги. — Привет, болельщица, — хмыкнул брюнет, обнимая подскочившую к нему Леви. — Сколько раз тебе еще сказать, что я журналистка, — блондинка прикрыла глаза, пытаясь не вспылить, как она это делала обычно в обществе Редфокса. — Ладно, развлекайтесь, а я пойду. Нужно статью дописать, — к ней подошла синеволосая и обняла на прощание. Хартфилия направилась домой по оживленной улице. Люси чертовски любила просто так наблюдать за кем-то. Вся эта суета давала ей чувство защищенности. Ведь чувство того, что за ней кто-то следит с каждым днем все обострялось. Иногда ей казалось, что она сходит с ума, а все эти слежки — всего лишь игра ее больного воображения. Помотав головой, блондинка отогнала пугающие мысли и задумалась о своей жизни. Всего три года назад она была обычной и ничем неприметной студенткой журфака, не считая ее большого упорства и желания стать первоклассным журналистом. И вот у нее появился такой шанс. Грандина — куратор группы Хартфилии предложила Люси взять интервью какого-то хирурга за место себя. У женщины были какие-то проблемы, из-за которых она никак не могла сделать этого сама. Поэтому это легло на плечи ее студентки, ведь в ней Грандина видела те качества, которыми, как считала она, должны обладать все работники их сферы — внимательность, умение анализировать, хорошая память и умение быстро переключаться с темы на тему. И как выяснилось, преподавательница не прогадала. Статья получилась хорошей, несмотря на то, что Люси в то время было чуть больше двадцати, а сам Драгнил остался доволен работой девушки. Можно сказать, что Хартфилия вытянула счастливый билет в жизнь. После выхода той статьи блондинке поступило предложение о работе в одном из лучших журналистских агентств Токио, которое она сразу же приняла не думая. Ее не остановил даже тот факт, что придется совмещать учебу с работой. Да, два года было трудно. Бессонные ночи, недоедания, неуды по некоторым предметам, проблемы с семьей. Но оно того стоило. Если бы девушку вернули в прошлое и поставили перед выбором: спокойно отучиться в университете и не брать никакого интервью или снова прожить те два адских года, Люси, ни минуты не раздумывая, выбрала бы второе. Сейчас у нее есть все, ну или почти все. За три года Хартфилия смогла отложить на небольшую студию в высотке на двадцать пятом этаже. У нее есть работы мечты, на которую она ходит с улыбкой на лице, ведь каждый мечтает о том, чтобы работа не только приносила деньги, но и удовольствие. У нее есть хорошие друзья, которые всегда помогут, будь то восемь утра или три часа ночи; им всегда можно позвонить и выговориться; они всегда помогут выпутаться из сложных ситуаций. Только вот с парнями ей не везло. Все сбегали спустя несколько дней отношений. Хартфилия даже не могла понять почему. Они просто в какой-то момент бесследно пропадали. Лишь с одним она провстречалась несколько месяцев — Стингом. Все было просто замечательно. Иногда она ловила себя на мысли, что Эвклиф именно тот, с кем она хотела бы провести всю жизнь. Но и он пропал. Ни ответа, ни привета, как говорится. Очнулась от своих воспоминаний журналистка только, когда до дома осталось совсем немного: пройти две высотки, темный переулок, в котором был тупик и перейти дорогу. За это время уже вокруг заметно потемнело. Солнца уже не было, а на землю опускались первые сумерки, и над девушкой загорелись уличные фонари. На улице опустело, отчего Хартфилии стало немного не по себе. Пересилив себя, девушка только ускорила шаг, представляя как будет сидеть на диване, укутавшись теплым пледом, пить горячий шоколад и смотреть глупые телепередачи. Блондинку кто-то схватил за запястье и резко дернул, затаскивая ее в тот самый тупиковый переулок. Она не успела и пискнуть, как широкая мозолистая ладонь закрыла ей рот, а на плечо лег подбородок. — Только попробуй закричать, малышка, — грубый голос прошептал это в самое ухо Хартфилии, обдавая шею горячим дыханием, которое было пропитано алкоголем, отчего девушку бросило в дрожь. Она начала что-то лепетать, но из-за того, что рот был закрыт, получались какие-то нечленораздельные звуки. Он быстро убрав ладонь ото рта девушки, заломил ей руки за спину и стал вместе с ней уходить вглубь тупика, где света не было совсем, лишь одна темнота. — Пож… жалуйста, — шептала дрожащим голосом Хартфилия сквозь слезы. — Я прошу вас… Пожалуйста, — ее тело трясло, ноги заплетались, и она упала, не в силах идти от страха, что охватил ее. Раздался громкий и пронзительный крик. Кажется, она вывернула плечи, ведь тот неизвестный продолжал держать ее за запястья. — Заткнись, дрянь! — рявкнул насильник, грубо поднимая девушку за руки и причиняя ей боль, из-за чего она снова закричала. — Я сказал: заткнись! — он швырнул девушку на землю. — Если нас кто-то услышал, пеняй на себя, — мужчина быстро приблизился к Люси и сунул какую-то тряпку ей в рот, но она продолжала что-то мычать, а из глаз все еще лились горячие и крупные капли слез. За что она получила сильный удар по ребрам ногой. Помедлив несколько секунд, словно ожидая того, что кто-то заглянет в это место из-за криков девушки, мужчина опустился перед Хартфилией, согнув ноги в коленях, и стал стягивать с нее пальто и джинсы, что плохо у него получалось: девушка оказывала сопротивление, пиная того по рукам и вообще всему, что попадалось. Звонкая пощечина ее отрезвила, и она с новой силой начала пинать, попадая по грудной клетке, рукам, лицу. Ей даже показалось, что Люси заехала ему по носу, сломав его. Отпрянув от блондинки, насильник выругался и снова пнул девушку по животу, вкладывая в удар всю силу. Из-за чего услышал заглушенный крик и заметил, что блондинка почти перестала двигаться. Волна боли мгновенно пронеслась по телу, вызывая крик. Воздуха катастрофически не хватало из-за чего она начала постепенно терять сознание, все тело болело от наносимых ударов, вывернутые руки отдавались тупой болью. Люси уже не чувствовала, как с нее стаскивают джинсы и рвут футболку. Неужели вот так просто закончится ее жизнь? Идеальный мир, который Хартфилия строила с особым усердием несколько лет рушился, словно песочный замок. Единственное, что сейчас ей хотелось — это потерять сознание или просто умереть. И кажется, что-то из этого уже начало происходить. Остатки разума медленно, но верно покидали блондинку. Она уже не видела, как кто-то с силой оттащил от нее мужчину, швырнул его к противоположной части тупика и начал безжалостно запинывать, выкрикивая какие-то ругательства. Она не чувствовала и того, как чьи-то руки подняли ее, и понесли к машине, аккуратно укладывая на заднее сидение, а затем накрывая кожаной курткой. И не слышала слов, которые были адресованы ей. — Если он не сдохнет в этой подворотне, я его собственноручно убью, Люси.