Endless

Зима. Канун нового года.

      Всюду укрывает блестящий рыхлый снег: он мастерски украшает землю, голые деревья, высотки и шапки прохожих. Люди вокруг вдохновлены новогодней атмосферой, озарены яркими улыбками и укутаны в теплые куртки. В такие волшебные дни так и хочется выйти из одинокого дома или квартиры, весело прогуляться с друзьями на искусственно украшенных улицах, которые ослепляют из-за яркости мелких огоньков, и побывать в местных кафешках, что согревают в такой мороз физически и духовно; ароматная сдоба и горячие напитки дарят поистине домашний уют.       Скучающий девятилетний мальчик сидел на подоконнике, любовался любимым двориком через окно. Чонгук отстраняется от скучной, жестокой жизни, и уходит в собственный крохотный мирок, где пребывает только он и представление за окном. Ему нравится наблюдать за проходящими мимо людьми, иногда спешащих по определенно срочным делам. Он любуется эмоциями прохожих, ведь они такие разные и интересные! Чон приметил любимые — счастье и грусть. Счастье для мальчика — то, что сделает каждого человека добрым, понятным и расположит к себе, а эти качества для него важны в человеке. Чон любит наблюдать, а грусть же разрешает увидеть те качества, который дают раскрыть и познать о той или иной персоне новое…

***

      Ясный день. Темноволосый мальчик в очередной раз сидел на подоконнике и любовался видом. Он бегло прохаживался глазами по каждому проходящему мимо, по каждой заснеженной веточке на деревьях, по каждой мельчайшей детали прекрасной природы. Это придавало ему большое наслаждение, он начинал ярко улыбаться и вглядываться больше.       Чон, прищурив глаза, пытался разглядеть игровую площадку, которая расположена рядом с соседней многоэтажкой. Там он заметил кучку детей и много взрослых, которые о чем-то беседуют, характерно взбрасывая руки по сторонам, на что-то указывают и радостно хохочут. Вероятно, обсуждают какие-то бытовые вещи, но Чонгука это особо не заинтересовало, поэтому он переключил взгляд на детей. Они были очень увлечены игрой, кроме одного мальчика, стоящего в стороне. Он выглядел непозволительно печальным, его взгляд устремлялся куда-то в свои заснеженные ботинки. — Что с ним не так? — восклинкул Чон, — Может ему одиноко, или он плохо дружит с теми ребятами… Мальчик подскочил с места, сразу побежав одеваться. Ему захотелось поиграть с тем ребенком, чтобы подарить ему хорошее настроение. Чонгуку было грустно смотреть на таких подавленным людей в Канун Рождества. При том, Чону совсем было скучно, а тут есть шанс повеселиться и избавиться от этого назойливого чувства. Чонгук вспомнил, что нужно сказать о своей прогулке матери, в то время как уже давно оделся. Как только он зашел на кухню, где была мать, его одарил вкусный запах мандаринов и блинов. — Привет, Гуки. Я уже приготовила тебе поесть, — сказала мать, поворачиваясь к мальчику, — А ты куда собрался? — Мамуля… Я хочу погулять, можно? — спросил Чонгук, смотря на маму «щенячьими» глазками. — Конечно, но для начала покушай. Как поешь, можешь пойти поиграть на площадке, но далеко не уходи, и самое главное — не забудь телефон! Мать подошла к ребенку, нежно погладила по голове и направилась в гостиную с тарелочкой попкорна. На черном фарфоровом столе были разные вкусняшки в таре, но самую вкусную Чонгук сразу выделил взглядом. Это была рождественская трость. Красная с белыми полосками, та, которую он так долго просил! А рядом со всеми сладостями стояла тарелочка супа, макароны с сыром, блины со сгущенкой и сочные мандарины. Чон снял всю верхнюю теплую одежду, что он надел ранее и присел кушать. Через пятнадцать минут мальчишка полностью наполнил свой желудок едой, встал и направился прямо к выходу. Как только Чон уже стоял у входной двери и застегивал куртку, то вспомнил про сладкую красно-белую трость, которую оставил на кухне. Ничего не оставалось, кроме как смешно нагнуться и на коленочках ползти до кухни. Тяжелая обувь иногда задевала новый паркет, от чего Гук дергался, но прекращать подобное дело не переставал. Через пять минут он уже наконец взял свою ненаглядную конфету и пополз обратно. Чонгук открыл входную дверь и сразу в нос мальцу ударил запах снега. «Весь подъезд пропах зимой», сделал смешной вердикт мальчик. Чон смешно попрыгал по ступенькам, хватаясь за крепкие перила. И вот, наконец-то вышел из подъезда и увидел перед собой кучу людей. Чонгук пошел туда, где их практически нет, чтобы понаблюдать со стороны, подходя к какой-то палатке с петардами. Но, внезапно вспоминает, для чего вообще вышел из квартиры, поэтому идет к соседней многоэтажке, где находится игровая площадка. Чонгук видел детей и взрослых, которых наблюдал через окно до этого. Ребенок весело похлопал варежками и двинул к компании ребят. Вот он уже находился в пяти метрах от них, но те резко разбежались, оставляя только того мальчика и атмосферу одиночества. Того самого мальчика, очень тихого и загадочного. Гук разглядывал мальца с ног до головы и понимал, что тот на голову выше и крепче, чем сам Чон. Тот мальчик был одет в легкую на вид зимнюю куртку бежевого цвета, в черную объемную шапку, на ручках находились белые пушистые перчатки, а на ногах плотные черные штаны и огромные белоснежные сапоги. Лица он не видел, так как тот опустил голову вниз. — Привет, мальчик! Я Гуки, а тебя как звать? Странный ребенок сидел на заснеженной скамейке и смотрел на рыхлый снег под ногами, трогая маленькими пальчиками снежинки. Мальчик ошарашенно поднял голову наверх и увидел перед собой невысокого ребенка, одетого как на Аляске (безумно тепло). Одет он был в огромную темно-синюю куртку, сильно укутан зеленым шарфом, на ногах теплые джинсы и черные сапоги, а на его руках мотались смешные синие варежки с нитками, помогающие детям не терять их. Выглядит довольно нелепо, но мило. — Хах… Привет? Меня зовут… Хоня. — настороженно отвечает тот и трогает одной рукой свою мокрую челку, торчащую из-под шапки. Лицо мальчика напротив было очень кукольным: черные блестящие прямые волосы, ровные брови, длинные ресницы, большие карие глаза, маленький носик и большие пухлые губы. — Хоня? Такое странное имя… — Правда? — Прости, не в том смысле, что мне не нравится… Оно… Милое! Вот! — неловко выражался Чонгук, отводя взгляд и ставя руки на пояс. — Слушай… А почему те ребята убежали? — Чон устремил взгляд туда, куда убежали дети. — Ах… Они… Ну, мы немного поругались. — ответил Хоня, складывая ручки себе на колени, перебирая крохотные пальчики. — Поругались? Хм… А почему? — Прости, Гуки, но я не хочу об этом… — Хорошо. Пойдем поиграем в снежки? — перевел тему Гук, нежно улыбаясь во весь рот и представляя свои кроличьи зубки. — Конечно! Так мальчики играли до самого вечера, они вовсе забыли обо всем на свете, главное было лишь то, что им было безумно весело. Мелькающие огоньки, блестящие украшения и елки придавали игре ребят больше праздничного настроения. Все бы ничего, но Гук вспомнил, что оставил свой мобильник дома, который мама наказала взять с собой. — Стой… Погоди, Хоня! Не кидай! — кричал Чон, но не успев увернуться, в его лицо прилетел огромный снежок, а ноги не удержали равновесия и предательски свалились на снег. — Гуки, как ты там? — хихикал мальчик, подходя ближе к новому знакомому. Лицо Чонгука напоминало не ребенка, а снежного человека. Все ресницы, щечки и даже уши были в снегу. Тот отряхивая с себя все это безобразие встал и медленно подходил к мальчику. — Хоня, мне нужно срочно домой. Похоже, я забыл телефон. Давай еще раз завтра встретимся на этом же месте и поиграем в снежки? — мягко расплывался в улыбке Чонгук, кладя руки на плечи высокого мальчика. — Хорошо, увидимся, Гуки! — Ах, точно! — улыбался Чон, доставая из своего кармана красно-белую трость, — Держи, это тебе, в честь нашего знакомства! Я бы никому ее не отдал, но, с тобой мне действительно было очень весело! — Спасибо, Гуки! Я тоже что-то принесу для тебя завтра! Чонгук убегал, обернувшись, встретился взглядом с Хоней, который показывал Чонгуку жест прощания, а Чон в ответ «викторию». На улице уже сильно потемнело, яркий лунный свет распространялся на все вокруг. Всюду нет ни одного ребенка, лишь только взрослые, которые явно были под градусом. Обильные снежинки летящие с неба приземлялись прямо на лицо, придавая неприятные ощущения, а некоторые попадали под шарф, стекая под теплую куртку на горячее тело, доводя до мурашек. Чонгук не пытался переставать бежать из-за страха темноты и того, что какой-нибудь «бабайка» на него нападет. Подбегая к подъезду, Гуки ненадолго остановился. Мальчик обдумывал, что же скажет он своей маме и что с ним будет за такую «оплошность». Заходя внутрь, он тихонько подкрался на второй этаж, подходя ближе к квартире. Когда наконец-то подступил ближе, Чонгук успокаивал свое бешено колотившееся сердце и решил открыть дверь. Ребенок хватанул дверную ручку, тяня ее на себя. Открыв дверь, Чонгук неловко поднял глаза наверх и увидел перед собой свою мать, которая была очень раздраженной, судя по взгляду, который сверлил мальчика насквозь. — Какого черта, Гук! Почему твой телефон дома и где тебя носило все это время! — кричала мать, дергая мальчика за плечо. — Я… Я его забыл… Больше не повторится, честно! Прости… — Чонгук теребил свои угольные волосы, выпирающие из-под шапки и растерянно смотрел вниз. — Ну, да, больше и не повторится, Чон. Ты на домашнем аресте. Целый месяц ты будешь сидеть дома и точка. — Н…Но… — Ты хоть знаешь, что тебя отец сейчас ищет везде? Мне из-за тебя очень сильно прилетит от него, ты это понимаешь? Он приехал забрать свои вещи, но как узнал, что тебя еще нет дома, пошел искать! Ты… Мелкий засранец… — мать потянулась к переносице, поднимая руки у груди, — Свободен. — указала женщина на дверь в комнату Чонгука. Через десять минут слышится открытие входной двери, громкие крики и звуки разбитого стекла. Чонгук пытался не обращать внимания, сидя на кровати, закрывал свои уши руками и морщил глаза. Позже, звуки и голоса затихли, а щелчок дверного замка громко разошелся звоном по всей квартире. Все оставшееся время Гук сидел на своем уютном подоконнике укрытый пледом, разглядывал луну и быстро летящий снег, который врезался в окно мальчика. Чонгук был очень расстроен, иногда тихо плакал из-за обиды, утыкаясь носиком в коленки. Все что его волновало, это только то, что теперь Чону не встретить того весёлого мальчика, что был к нему так добр. А ведь он ничего о нем не знает, кроме имени. На следующий день Чонгук все время сидел в своей комнате и смотрел в окно, ожидая появления того самого Хони. Но, сколько бы он не просиживал, он так и не обнаружил высокого мальчика с угольными волосами и очень яркой улыбкой, вселяющую надежду. — Может, его тоже наказали… — размышлял вслух Гук, протяжно вздыхая.