Привет, я твой хейтер

[8:02] baekhyun's hater: > Привет, я твой хейтер.        Именно так начинается утро Бэкхена, а не каким-то там кофе. Очень многозначительный ник «baekhyun's hater» и так намекает на первое предложение. И, похоже, последнее за целый день.  [10:50] baekhyun's hater:  > Привет, я твой хейтер. 

[10:51] baekhyun🐶: 

> Я это уже понял

> Ты кто вообще такой? 

[10:53] baekhyun's hater: > Хейтер твой.  > И ник у тебя ужасный. 

[10:54] baekhyun🐶:

> Это просто мое имя… 

[10:55] baekhyun's hater:  > Ненавижу его.        «Совершенно тупой, не приводящий ни к чему разговор», — подумал Бэкхен. В целом, так оно и было. Больше писать своему, так называемому, хейтеру он не намерен.  [7:42] baekhyun's hater:  > Привет я твой хейтер

[7:43] baekhyun🐶:

> Ты запятую и точку забыл

[7:44] baekhyun's hater: > Сори сонный 

[7:44] baekhyun🐶:

> Ой, какие мы вежливые

[7:45] baekhyun's hater: > 👺. > Я все еще тебя ненавижу.        Кажется, Бэкхен и забыл, что больше не собирался писать этому придурку. Но все же у него в жизни такое первый раз, поэтому и вызывает интерес.  [23:07] baekhyun's hater:  > привкь.

[23:09] baekhyun🐶:

> «Я твой хейтер».

> Можешь не продолжать

> Я уже так много узнал о тебе, скажи хотя бы имя

[23:10] baekhyun's hater: > хкйтер юэкхена вот мое имя.

[23:11] baekhyun🐶:

> Что-то тебя, парень, развезло) иди отдохни

> А то устал, наверно, одно и то же изо дня в день писать, бедненький

      В какой-то степени ему даже жаль этого беднягу: насколько же скучная и несчастная у него жизнь, что из всех занятий он выбрал это недоразумение — писать кому-то, что он хейтер этого человека. Так что Бэкхен решает тоже немного повеселиться и сломать систему.

[11:12] baekhyun🐶: 

> Привет

[11:20] baekhyun's hater:  >Я твой хейтер.  > Эй. 

[11:21] baekhyun🐶:

> Сбой системы?)

[11:22] baekhyun's hater:  > Отвали. 

[11:22] baekhyun🐶:

> Ты первый, вообще-то, начал😕

> Почему ты мне пишешь? 

[11:23] baekhyun's hater:  > Потому что я твой хейтер. 

[11:25] baekhyun🐶:

> Ну и что? 

> Не пиши мне больше

> Могу даже сказать пожалуйста

      Очень странный ему попался хейтер, потому что, действительно, больше не пишет.  [17:34] baekhyun's hater: > Сехун. 

[17:37] baekhyun🐶:

> Ты ошибся немного

> Привет, я твой хейтер.*

> Так правильней, вроде

[17:40] baekhyun's hater:  > Зовут меня Сехун.  > Ты узнать хотел.

[17:42] baekhyun🐶:

> Ах, вот оно что…

> Ну что ж, Сехун

> Давай дружить

[17:45] baekhyun's hater: > Давай нет.        Конечно, Бэкхен написал это в шутку. Только вот, Сехун на него, кажется, огнем плеваться готов. И ведь совершенно непонятно, почему! И все-таки Сехун этот какой-то стабильно нестабильный. 

[12:51] baekhyun🐶:

> Слушай

> А за что ты меня ненавидишь? 

[12:56] baekhyun's hater:  > За то что ты есть. 👿

[12:57] baekhyun🐶:

> Ну ты злюка😈

             После этого сообщения не поступают недели две. Бэкхен уже подумал, что человеку по ту сторону экрана надоело и он бросил это дело. Но потом начинается что-то вообще странное. Парень находит в своем шкафчике в университете записку. И каково же было его удивление, когда он увидел там одну единственную строчку: «Я тебя ненавижу»! А ведь столько бумаги перевел. Надо будет обязательно обратно отправить. Голубиной почтой. Одному петуху. Бэкхен сразу достает телефон и находит нужный ник. 

[9:02] baekhyun🐶: 

> Слушай, ну ты конечно парень смышленый

> Только бумагу зря перевел

> Зачем весь этот цирк? 

      В какой-то степени его даже уже забавляет вся эта история. На сообщения ему, конечно, не отвечают, что, в принципе, было ожидаемо. 

***

      По пути в университет Бэкхена сопровождает только скрип снега под ботинками. На морозе даже дыхание становится холодным, а парню, в его-то тонких брюках с дырками на коленях и в одном капюшоне, кажется, что он отморозил себе все, что только можно и нельзя. По приходу в его шкафчике снова ожидает кусок бумажки, но, тем не менее, меньше, чем в прошлый раз. «Это уже интересно», — усмехается про себя Бен. Когда он пробегает глазами по строчкам «Я конечно тебя ненавижу, но хотел спросить: у тебя колени не мерзнут?» становится не смешно. Парень перечитывает вопрос несколько раз и со страхом озирается. Знать, что с тобой в одном университете учится твой «хейтер», можно сказать, не очень приятно. А может он и вовсе стоит где-то рядом и тихо над Бэком посмеивается. Да ну он же не один с дырками на коленях ходит. Вон… а кто? Все нормальные люди ходят, если не в утепленных, то в обычных штанах. Что-то тут не сходится. Вернее, сходится как раз таки очень хорошо. Когда к Бэкхену пулей подлетают его друзья, он чуть не роняет записку.        — Привет, Бэк, — обращаются к нему, — а это че?        Отмахивается:        — Да так. Потом объясню, — и убирает бумажку в карман.        — В общем, мы на выходных решили собраться, у нашего общего друга, — парень указывает на близ стоящую компанию, — идешь? Ну ты не можешь не пойти.        Обычно над такими предложениями Бэкхен думает недолго:       — Да в целом можно. А что за друг? — интересуется он.        — А, да Сехун, ты его не знаешь, — имя прозвучало как удар под дых. Бэкхен практически выдает свое удивление, беспорядочно закашлявшись. «Еще как знаю», — усмехается в мыслях он и отвечает, что подумает. С его стороны это звучало очень странно, но ему необходимо было выкроить себе хоть еще немного времени. «Это же… просто совпадение. Я почти на сто процентов уверен…» Но он, очевидно, врет сам себе.       — Да он крутой, вам обязательно надо познакомиться, — ну да, как же. Друг окидывает его взглядом, — и ты бы это… оделся потеплее что ли. Зима все-таки на улице, — как будто это сейчас главная проблема.        Как только Бэкхен остается один, он с волнением машинально проверяет телефон, надеясь, что список уведомлений пуст. Когда он видит «Ты идешь. Я знаю.» что-то внутри него ухает. Он, что, еще и приказывает?! Нет, Бэкхен же взрослый, порядочный парень, откуда вообще взялось это странное волнение. «Уж лучше быть клоуном, чем признать, что этот псих меня волнует».        И если уже ждут, то неприлично же отказываться. Бэк пишет своим друзьям, что придет. И специально надевает джинсы с самыми большими дырками на коленях. Если играть, то по-серьезному. Парень бы соврал, если бы сказал, что не хочет увидеть, как именно выглядит этот Сехун.        Подходя к дому в назначенное время, Бен немного, можно сказать, зассал. Слово конечно жаргонное, но подходит как никогда лучше. Колени на морозе становятся красными, руки и нос тоже, но в темноте зимнего вечера этого не видно. Бэк звонит в домофон, и отвечает, слава богу, его друг.        — Это я, — и после паузы добавляет, — Бэкхен.        В квартире людей намного больше, чем ожидал Бен. И вот узнать, кто именно из них Сехун, будет сложно. Наверное, лучше и не браться. Из комнаты его выходит встречать высокий парень. «Господи, пожалуйста, хоть бы это был не он», — а потому что красивый.        Парень улыбается:       — Привет. Я Сехун.        Бэкхен нервно улыбается в ответ и долго думает, стоит ли называть свое имя. Вроде как рамки приличия, а вроде как Сехун уже и так, видимо, знает.       — Я Бэкхен, — натянуто произносит он, пытаясь не выдавать своего волнения.       — Я знаю. Твои друзья сказали, — ей-богу, Бэку кажется, что парень улыбается так, будто готов его убить. Его улыбка полностью оправдывает ник.       — Бэкхен, ну где ты там? — слышит парень откуда-то из гостиной и выдыхает, что можно наконец избежать этого изучающего взгляда.        Что ж, Сехун очень красивый. Бэкхену становится страшно от этих мыслей, но под тяжестью выпитого алкоголя остановить их он никак не может. Он украдкой ловит моменты, когда можно лишний раз на него посмотреть, а Сехун в свою очередь едва уловимо усмехается, как только ловит взгляд на себе. Бэкхен проиграл, еще до того, как эта игра началась. «Черт, черт, черт, он все знает. Он знает, что он ужасно красивый. Надо срочно перестать пялиться,» — в панике думает он. Когда Сехун направляется в сторону Бэка плавно, — как хищник, — он усиленно пытается этого не замечать. А в итоге «хейтер» просто подсаживается к нему. Бэкхен усиленно пытается этого не замечать.         — Так не холодно с голыми коленями зимой? — как бы просто к слову интересуется тот.       Бэкхен пытается ответить как можно резче:       — Нет, — на самом деле побаивается просто.        — Переговорим? — Сехун становится вмиг серьезным, и Бэку это, кажется, передается тоже, — пошли.        Парень встает, Бен, помедлив, встает за ним. Они приходят на кухню, Сехун облокачивается о столешницу.       Бэкхен просит:       — Отойди от ножей, пожалуйста.        — Ладно, — пожав плечами отвечает тот. И подходит вплотную.       Бэк выдавливает максимально неловкую улыбку. Напряжение внутри возрастает настолько, что становится осязаемым. В горле пересыхает, говорить не получается и не хочется.        — Тут два исхода, — начинает парень, облизнув губы, — либо я тебя убью, либо поцелую.        — Пожалуйста, первое, — скорее молится нежели просто выбирает вариант и зажмуривает глаза. Сехун тихо усмехается, после чего Бэк чувствует напористое прикосновение к своим губам, и ему кажется, что он исполнил его просьбу. Потом чувствует, что его сердце все еще бьется, и бьется, к слову, очень быстро. Чувствует, что парень отстраняется.        Едва слышно Бэкхен произносит:       — Я тебя ненавижу…       — Врешь. Это я тебя ненавижу, а ты пялишься на меня весь вечер, — усмехается он.        Парень касается коленкой колена Бэкхена, пока практически прижимает его к стене, и это то ли шпарит сильнее кипятка, то ли холоднее снега на улице. Молчание продолжается чуть дольше, чем вечность.        — Ну может… скажешь что-нибудь? Что я красивый, к примеру, — язвительно произносит Сехун все с той же чертовски привлекательной ухмылкой.       Бэк поднимает глаза, рассматривает выразительное лицо, скользит взглядом ниже и правда, действительно очень хочет это сказать. И медленно кивает.        — Это что-то значит на твоем языке?        Получает кивок в ответ.        — Странно, а в сообщениях ты такой… смелый?        — А в сообщениях ты мой хейтер, — наконец выдавливает из себя Бен.       — А я, может быть, все еще твой хейтер.        — Ты… слишком странный для хейтера…        — Единственный в своем роде, — с гордостью отвечает он, — выпьем? 

***

      Весь оставшийся вечер Бэкхен балансирует между страхом и интересом, будто ходит по канату, натянутому между двумя небоскребами. Когда его друзья собираются уходить домой, он планирует под шумок убраться вместе с ними, но мешкается и не замечает, как они уже одеваются в прихожей, зато прекрасно слышит низкий голос над своим ухом: «А ты никуда не идешь». Быстрее, чем он успевает сделать хоть что-то, Сехун объясняет им, что они с Бэкхеном настолько сдружились, что решили посидеть еще немного. «Сдружились?! Да этот псих точно не в себе,» — раздраженно думает он.       Он остается один на один со своим безумно красивым хейтером… и лучше бы в его планах было убить Бэкхена. Парень в панике поворачивается, поднимая голову, чтобы вновь заглянуть в эти глаза. Он начинает пятиться назад, пока не упирается спиной во входную дверь.        Сехун усмехается, и Бэк находит в его улыбке что-то действительно хищное:       — Ну что, познакомимся поближе? — Бен отрицательно мотает головой, не отрывая от него взгляд. — Ты знаешь, на кухне было не так много времени… но тебе же понравилось, — медленно произносит он, особенно смакуя последнее слово.       И это… было невыносимой правдой.       — А ты знаешь… мне пора… — пока он отчаянно пытается нащупать ручку двери за спиной, Сехун сокращает дистанцию между ними за один шаг, словно хищник — только и дожидался этого. Когда его рука упирается в дверь где-то над головой Бэкхена, он понимает, что в ловушке.        Сехун наклоняется так низко, что Бен чувствует запах его парфюма. Когда тот отчетливо произносит каждое слово прямо над ухом, по спине пробегает табун мурашек:       — Я же сказал: ты никуда не идешь.       Прежде чем Бэкхен успевает возразить, он снова чувствует напористые губы на своих.        Когда Сехун наконец отрывается, Бен пытается сказать:       — Я тебя ненав-       — Врешь.       — Я не-       — Врешь.        — Ты…       — Здесь я твой хейтер, — перебивает Сехун, вновь сокращая жалкие сантиметры между ними, — а значит, ты — молчишь.        Руки под тканью футболки оставляют на коже дорожку из мурашек. В мыслях Бэкхен твердит «ненавижу», но тело почему-то не слушается, и голос тоже. Сехун ловит каждый его выдох требовательными губами, тихо усмехаясь над ним в поцелуй.       — Не думал, что у меня дома настолько холодно, что ты будешь так дрожать, — прерывает он, только чтобы поиздеваться.       Если Бэкхен так сильно не хотел проиграть, то ему не нужно было даже начинать эту игру. И уж если сейчас он на чужой территории, то играть приходится по чужим правилам. Это было последнее, о чем он подумал, прежде чем притянуть Сехуна за ворот рубашки.        У него не получается сдержать звук, когда губы обжигают кожу на шее — там, где в венах бешено пульсирует кровь.       Бэкхен скорее чувствует, чем слышит:       — Ну вот, это же намного лучше, чем твои разговоры…        — Не… — с губ срывается еще один рваный выдох, когда язык скользит по ключице.       — Не? — Сехун отстраняется, подняв бровь.       И, удивляясь, что язык его настолько не слушается, вместо того, чтобы договорить «-навижу», Бэкхен выдавливает:       —…останавливайся.       Алкоголь смазывает все в единый кадр, когда вместо стены прихожей он теперь видит пол, и понимает, что в этой игре он не соперник, — а трофей. Острые кости на плече Сехуна резко упираются в живот, а длинные пальцы жадно впиваются в заднюю поверхность бедра. Бен пытается сопротивляться, но движения получаются слишком неуклюжими:       — Пусти! — его протест звучит уже не так убедительно даже для него самого. Неудивительно, что Сехун его даже не слышит (или не слушает?)       Когда перед глазами возникает дверной косяк, Бэкхен хватается за него как за последний спасательный круг:       — Отпусти… — сквозь зубы шипит он.       — Сам отпусти, — его горячий шепот проникает в разрезы на джинсах, достигая внутренней стороны колена… и пальцы сами разжимаются. Он проиграл даже в выборе одежды, и очередной балл снова уходит в пользу Сехуна.        В следующий миг он уже летит на холодные простыни со сдавленным криком и прежде, чем успевает что-то осознать, оказывается прижатым сверху чужим весом.        — Сехун… — Бэкхен решает использовать последний шанс, — подожди…       — М-м? — практически мурлычет он где-то между линией челюсти и разгоряченной шеей. Он поднимает голову, чтобы заглянуть Бэкхену прямо в глаза… хотя нет, лучше даже сказать «в душу», — разве не ты просил меня не останавливаться?        И он снова чертовски прав. Бэку даже нечего возразить, потому что он сам произнес это минуты две назад.        Сехун видит замешательство на его лице и упрямые губы вновь оказываются на ключице, а руки пересчитывают каждое ребрышко на худом теле парня:       — Хен… я уже буквально чувствую, что ты этого хочешь, — и Бэкхен, осознавая, на что он намекает, понимает, что его предало даже собственное тело.        Счет становится унизительным — 10:0, когда Сехун прикусывает мочку уха и упирается коленом между ног, а Бен издает, наверное, слишком громкий стон и толкается бедрами навстречу.        Парень усмехается, чувствуя вибрации, проходящие по телу Бэкхена:       — Вот видишь… ты слишком упрямо ведешь себя для человека, который даже не может контролировать себя, — шепчет он прямо в ухо, уже прекрасно зная, что Бэк будет дышать от этого быстрее, — ну так, все еще хочешь сбежать?       Бэкхен отвечает: не словами, а подставляя шею под поцелуи и выгибаясь навстречу еще больше.

***

      Утро будит Бэкхена настойчивыми лучами солнца в глаза. Когда он слышит мерное дыхание сзади, воспоминания окунают его с головой, и сердце заходится в бешеном ритме. Бэк пытается быстро обдумать план действий, видя, что футболка и джинсы предательски лежат по разным углам. Насколько можно тише он поднимается с постели, подбирая одежду и двигаясь к выходу.       — Куда, — голос звучит еще ниже и грубее, чем вчера, буквально пригвождая Бэкхена к месту. Он замирает, по спине пробегает холодок. Сехун не спрашивает, он уже знает.        — В… ванную, — все, что может выдавить из себя Бэкхен, мысленно давая себе пощечину, потому что это абсолютно не то, куда он собирался!       — В мою ванную, и без меня? — усмехается Сехун, как бы напоминая, что они все еще находятся именно на его территории, — какой же ты неблагодарный.       Бэк возмущенно поворачивается к нему, моментально об этом жалея. Сехун сидит на кровати, демонстрируя красные полосы по всей ширине его плеч. Бэкхен, признаться, залипает, и тот успевает повернуться к нему:       — Нравится? Это ты сделал, — Бен и сам это прекрасно знает, зачем произносить это с очередной наглой ухмылкой?! Он заливается краской и сразу же отворачивается.        Он медленно ступает по направлению к ванной, как бы пробуя, насколько далеко он может уйти. В тот момент, когда парень уже хочет захлопнуть дверь, он слышит неторопливые шаги, и сердце вновь замирает.       Перед ним снова возникает этот демон:       — Ты серьезно? Сбежать в ванную? — парень смотрит на него с вызовом в глазах, но… какой он. Даже под действием алкоголя Бэкхен так откровенно не пялился; он скользит взглядом с острой челюсти на голый торс и обратно.       Сехун спокойно ждет, когда он наглядится, чтобы в конце концов, опять отпустить язвительный комментарий:       — Налюбовался? А теперь, раз уж сбежал сюда, заходи, — и не давая больше Бэку места для реального побега, ступает вперед.       Бену не остается ничего, кроме как сделать шаг назад. А потом еще один, и еще, до тех пор, пока не упирается голой спиной в холодную стену. От неприятного прикосновения он вздрагивает и шипит, а Сехун лишь тихо смеется над его очередной неудачей.        — И что теперь? Есть дальнейшие идеи для побега?        — Я… — голос начинает дрожать.       — Ну что? Ненавидишь меня? — да, именно это он и хотел сказать.        Слова снова теряются, не находя выхода, когда Сехун наклоняется к его голове, а рукой скользит по животу. Практически невесомо, едва касаясь кончиками пальцев. От этого прикосновения Бэкхена пробирает дрожь по всему телу, и он вздрагивает.        Сехун вздыхает:       — Врешь… — медленно тянет он ответ на то, что так и не произнес Бэк.        И тогда Бен ломается. Хоть где-то он должен выиграть, поэтому резко, насколько хватает силы, притягивает Сехуна за шею в поцелуй, прикусывая нижнюю губу.       Тот смеется ему в губы, перекладывая руку на поясницу, и прижимает ближе к себе. Бэкхен забыл, что в этой игре он не соперник, он — трофей.