Flowers in my lungs.

Эти мысли терзали и терзают его до сих пор. Каждый день думая об этом случае, ему хотелось зарыться, закрыться где-нибудь и не выходить очень долгое время — пока не умрёт. Видеть его пустые глаза, окровавленные руки и разбросанные везде лепестки — это было самым ужасным и худшим кошмаром для Хёнджина. Он не сдерживался и постоянно плакал, говоря разного рода извинения, сидя прямо перед его воображаемым другом. Но он не мог полюбить его тогда. И пожалел сегодня. Завтра. Послезавтра. И казалось, что это сплошной круг, который возвращал его к началу и никак не давал дойти до конца. Иногда Хёнджин слышал его голос. Грубый, но голос, который никак не изменился, который почти всегда твердил одно и тоже: — «Нет, не так». Он мог чувствовать его. Он точно знал, что он где-то рядом. Стоял, смотрел и ничего не произносил. Хёнджин полностью закрылся в себе, поставив перед окружающим его миром железную дверь со стальным замком и специальным кодом. Даже сейчас. Он сидел на холодном полу, вслушиваясь в биение настенных часов и всё винил и винил себя, никак не успокаивавшись. — Как же я его… Он закашлял. Хёнджин подставил руки, выплёвывая на них кроваво-белые лепестки фиалки. Парень смотрел до жути пугающим взглядом на то, что выплюнул и смахнул это с себя. Он нехило так испугался, когда начал кашлять опять. И снова фиалка заполнила чистый линолеум. *** — Ты выглядишь безумно подавленным. Чем жизнь не угодила? — спросил самый близкий друг Хёнджина — Чонин. Он не раз интересовался здоровьем друга, постоянно за него волновался и переживал, но Хёнджин каждый раз говорил, что наблюдался у врача, когда на самом деле даже подходить к нему боялся. Хёнджин посмотрел на Чонина убитым взглядом и повернул голову в сторону окна, в которое так любил глазеть Феликс. — Ничего особенного. — последнее, что вылетело со стороны парня, прежде чем он встал и вышел из класса, оставляя все ещё ничего непонимающего Чонина одного. Хёнджин зашёл в квартиру и сразу упал на пол, заливаясь громким кашлем и испытывая жуткую боль, когда изо рта посыпалась гвоздика. -«Я скажу тебе «нет», Хёнджин». Он услышал это где-то в подвалах своего мозга, но это был точно не голос Феликса, хотя он уже мог просто ошибаться. Он снова закашлял. В глазах начало темнеть, а руки начали слабеть, как и все тело. Он почти не различал, что реальность, а что сон, ведь перед ним как-будто бы сидел он — Феликс. -Как же я тебя…Любил. Но почему я не сказал этого тогда? Навсегда я бы остался с тобой, не глядя на разделяющую стенку, но не смог и… Феликс встал и забрал белоснежными руками все цветы, что оставил Хёнджин и начал исчезать. Как ветер сдувал песок. Он постепенно пропадал из виду. И было слышно, как он тихо и спокойно говорил: — Навсегда вместе. И исчез, оставив Хёнджина в пустующем коридоре, сердце которого пропускало последние удары, прежде чем его не заросли первые корни фиалки.