Я отдала тебя. Хотя как отдала, ты не был моим. Но я смирилась с этим в ту самую секунду, когда увидела твои печальные глаза. Ты любишь её и я готова уйти, чтобы ты был счастлив. Я сдаюсь.
Ну и хрен с тем, что я потом рыдала ночами, фальшиво улыбалась тебе каждый день.
Я хочу, чтобы ты был счастлив. Это ли не проявление наивысшей степени любви? Когда приносишь в жертву себя, свои чувства, гасишь в себе эгоизм и лезешь на стенку взывая от ревности и отчаяния, безответной любви, но молчишь.
Я была униженна и растоптанна, я извинилась перед твоей женой, даже сказала, что я тебе не интересна, и что ты любишь только её. Я признала своё поражение.
Когда я увидела, что вы помирились я искренне порадовалась... не за вас, за тебя, Сереж. Люблю тебя.
На столе лежало исчеркнутое недописанное письмо, оно уже изрядно потрепалось за две недели, но так и не было отправлено адресату.
В душной комнате её квартиры было очень светло. Резкая боль в глазах и голове с новой силой окутала женщину.
Рядом чуть похрапывая спал мужчина, на правом смуглом предплечье которого выделялась падающими солнечными лучами татуировка: «Спаси и сохрани».
«Да, Вика, это то, что тебе сейчас нужно, какого черта, какого…» — Каштанова мысленно себя отругав, накинула висевший на спинке кровати шелковый халат и поспешила ретироваться в ванную. Смотря на своё удивительно свежее лицо, Каштанова вспоминала вчерашний вечер…
Победа «Медведей» над «Металлистом» была фееричным завершением сезона. Уже через неделю все неравнодушные и причастные к общему делу были приглашены в ресторан «Монтери». Банкет был шикарный, спортсмены наконец-таки смогли позволить себе расслабиться, а руководство и тренерский штаб выдохнуть: цель достигнута, план выполнен.
Уже в первых минутах прибытия Макеева в заведения он был вынужден извиняться за отсутствие супруги.
«Плохо себя чувствует, но всем передавала привет и поздравления» — смущенно отвечал Сергей. Врать ему удавалось чуть лучше, чем Юле, которая просто вспылила на ровном месте, ссора, скандал и испорченное настроение гарантировано.
Макеев внимательно всматривался в толпу, сам того не замечая, искал глазами Каштанову. Зачем? Если бы он понимал, то сбежал бы как можно скорее. Ему на подсознании хотелось видеть эти ярко-алые губы, её улыбка, адресованная ему, была словно доза.
Каштанова сидела за столиком для руководства клуба, улыбалась кивая в ответ увлеченно рассказывающему что-то Колюне. Калинин как всегда где-то в стороне метался с телефоном около уха.
— Добрый вечер, — Виктория улыбнулась мужчине, который был одет в строгий черный костюм и белоснежную рубашку. Так он одевался на игры плей-офф, но отсутствие рабочей обстановки, дурацкого галстука и напряжения только прибавило ему притягательности.
— Отлично выглядите, Сергей Петрович, — не удержалась девушка от комплимента. И готовилась услышать подобное в свой адрес, но Калинин перебил всю льстящую атмосферу громкими криками.
— Серёга! Ну вот ты, просто молодец! А я верил, верил! Теперь о главном! — Олег Иванович взял бокал со стола и легонько постучал по нему десертным ножиком, — Тост! За моего, нет, нашего друга! За Макеева!
Залпом осушив бокал, Калинин увлёк главного тренера в сугубо профессиональный разговор, о новых целях, задачах и поощрениях.
Виктория с сочувствующей улыбкой проводила взглядом мужчин и продолжила делать вид, что внимательно слушает бессвязную речь уже изрядно (и когда только успел) подвыпившего Колюни.
В этот вечер ей было легко затеряться в толпе в своём элегантном и очень простом чёрном платье. Жены и спутницы хоккеистов пестрили своими нарядами, и Каштанова невольно усмехнулась, вспомнив, как надела красное платье на свадьбу Костровых. Тогда желание привлечь мужчину мечты довлело над разумом и чувством стиля, как итог — затмила невесту и обворожила мужчину, не того, правда.
Точилин тоже неплох, может даже лучше, по крайней мере не женат. Но роман длиною в одну ночь так и не возымел продолжения. Каштанова думала попробовать бросить карьеру и уже ставший родным клуб ради Саши, но не смогла. А встречаться с главным тренером соперника — по меньшей мере странно. Да и карие глаза все еще снились каждую ночь, не позволяя думать о других.
Зал понемногу опустел, многие присели за столики, кто-то вышел на перекур. Виктория бесцельно бродила меж танцующих пар с бокалом игристого шампанского, тоска одолевала с каждой минутой все сильнее. Ведь после, все возвратятся домой вместе, или туда где их заждались. С мыслью о том, что пора вызвать такси, Виктория потянулась к своей сумочке, но ее руку перехватили.
— Виктория Михайловна, можно пригласить Вас на танец? — Сергей был искренен в своих намерениях, Каштанова ему очень нравилась, да и к тому же, танец, это ведь просто танец. А то, что по его телу пробегает дрожь от такого близкого контакта Сергей не учел.
— Все в порядке? — Вика заметила некое недовольство на лице партнёра.
— Да, просто душновато здесь, — Макеев пытался совладать с собой и не допустить шальных мыслей.
- Так пойдём выйдем, — мужчина ничего не успел ответить, как Вика уже тянула его за руку в сторону выхода. Как только её тело отдалилось на расстояние вытянутой руки — мысли пришли в порядок, а дыхание восстановилось.
— Ну как легче? — Вика обеспокоенно посмотрела в любимые глаза. Но в ответ мужчина лишь заворожено смотрел на неё и спустя мгновения отрицательно помотал головой.
— Может Василия Геннадьевича позвать? — все так же встревоженно лепетала Каштанова, но поток её слов оборвался, так как Макеев резко схватил её за руку и протянул за собою вниз по ступенькам, — Сергей Петрович, Вы куда?!
Остановились они только добежав до машины. Запыхавшаяся Вика посмотрела на ярко-оранжевый раритет, подарок от клуба, и под взглядом все ещё немого Сергея села в автомобиль.
Макеев молча повернул ключ зажигания и тронулся.
— Куда мы едем? — спросила словно в пустоту Вика, но мужчина молчал, лишь таинственно улыбнувшись уголками губ.
Когда наконец машина остановилась, Вика в окно увидела знакомый дом.
— Спасибо, что подвез, — растерянно сказала Каштанова, ведь ничего более умного и другого — на ум не приходило. Она вышла из машины, ещё раз посмотрев на Сергея, который был очень странный: смотрел на панель передач, в напряжении сжимая руль до побеления костяшек на руках.
— До свидания, — хлопнув дверью, женщина пошла в направлении парадной, но была одернута.
— Сергей, — все что смогла произнести Вика, когда почувствовала на своих губах его дыхание. Настолько близко лица двух находятся только в предвкушении поцелуя, который собственно, не заставил себя ждать...
А дальше провал, точнее пропасть. Вика, все ещё наблюдающая в зеркало, как благотворно секс влияет на женщину краснела от воспоминаний их жаркой с Макеевым ночи.
Из мира грёз её вывел стук в дверь ванной комнаты и осипший голос.
— Вика, ты там?
Не собравшись как следует с мыслями, Каштанова с глупой улыбкой и плохо скрываемым счастьем распахнула дверь. Но все что она себе представляла вмиг растворилось. За дверью её не ждал ни страстный любовник, коим Макеев оказался этой ночью, ни смущённый Сергей Петрович, который явно постыдился бы своих решительных действий. Она увидела лишь раздраженного и злого мужчину, чьи карие некогда теплые глаза отливали черной горечью и источали холод.
— Виктория Михайловна, я должен извиниться… Вик, я не знаю, что на меня нашло, но…
— Не продолжай, я понимаю, — она не понимала, но не хотела доводить ситуацию до точки кипения, иначе бы разрыдалась прямо перед ним.
— Мне надо идти, прости… — бросил на последок Макеев, прежде чем дверь за ним захлопнулась.
