Влюбленный тренер

— Ну и где ты был, Макеев?! — колотящееся от страха быть разоблаченным сердце стало биться ещё сильнее. — На вечере, Юль, ты же знаешь, — голос не дрогнул соврать своей жене, чему Макеев сам удивился. — Вот именно — на вечере. А сейчас пять утра! — Юля выглядела абсолютно бодрой, видимо не спала всю ночь в ожидании мужа, голубые глаза затягивало приглушённым искусственным светом, от чего они казались с огнём, женщина была очень зла. — Ну засиделся с Калининым, обсуждали предстоящий сезон, — Олег Иванович оказался единственной подходящей кандидатурой для лживой версии. Всем остальным Юля могла запросто позвонить и проверить. — Ладно, я спать, — резко сменила гнев на милость в настроении Юля и побрела в спальню, позволив Макееву немного выдохнуть. Трехнедельный отпуск прошёл слишком быстро. И Ледовый дворец вновь окутала прохлада, у команды «Медведи» начались первые тренировки. — Влад? — Шмелев одернул друга за плечо и крепко обнял. — Привет, — Куницын искренне был рад видеть своего старого товарища. — А ты здесь какими судьбами? — Да вот позвали, с Металлистом контракт аннулировал и сюда. — Ну круто, а что раньше не сказал? — Да я до конца не был уверен, меня не хотели отпускать, но Каштанова посодействовала — Ништяк, значит, как в старые добрые? — друзья рассмеявшись с воодушевлением направились в раздевалку, где их уже ожидала команда. Каштанова сидела в кабинете потирая виски, головная боль, сопровождающая её уже неделю — не проходила, а отдохнуть за время так называемого отпуска так и не вышло. Крах в любви и личной жизни после ночи с Макеевым изрядно выбил её из колеи. Пару дней Вика прорыдала, ещё два дня трупом валялась в постели и кажется даже поправилась, а потом между желанием плюнуть на все и уехать подальше или переплюнуть и остаться — выбрала второе. За две недели до старта тренировок ей удалось найти двух защитников и отбить у Казанцева нападающего Куницына. Хороших нападающих в этот раз было много, поэтому право выбора за тренерским штабом. Макеева Вика все это время не видела, кажется он наконец-то провёл отпуск с семьёй у моря, поэтому первый рабочий день для Каштановой был ознаменован небольшим мандражем. Но на её удачу, она до сих пор так и не пресеклась с главным тренером команды. — Да, войдите, — тише, чем обычно ответила Каштанова на столь же скромный стук в дверь её кабинета. — Добрый день! А мы тут к Вам на такс сказать совещание! — Колюня зашёл в кабинет вместе с тёзкой (Николаем Семёновичем), за ним молчаливо кивнув зашёл Кисляк, уверенно прошагал почти что строевым шагом директор ледового дворца, а следом опустив взгляд закрыл за собой дверь Макеев. Виктория ждала этой роковой встречи и вырисовывала у себя в голове множество вариантов. Но такой безэмоциональный как с его стороны, так и со своей — даже представить не могла. На деле же она пыталась уловить хоть какую-то суть из этого «совещания», в ушах стоял один сплошной гул, голова раскалывалась, а перед глазами иногда темнело. — Ну так что, Виктория Михайловна? — все лица были уставлены на неё, видимо ожидая её ответа. — Что? — немного растерянная Каштанова нахмурила лоб, пытаясь вникнуть. — Согласны? — Ну если никто не против, то и я за, — уклончиво ответила Виктория, все ещё не понимая о чем речь. — Тогда, я сообщу Олегу Ивановичу, а вас Петр Эдуардович поздравляем! — Колюня обратился к счастливому седовласому директору дворца, — Передавайте дела Виктории Михайловне, ну, а Вы нас конечно очень выручили. Виктория в растерянности посмотрела на покидающих её кабинет мужчин, к счастью оставался замешкавшийся Колюня. Переспросив у помощника Калинина с чем же она согласилась, Вика почти что выругалась. Теперь помимо спортивного директора «Медведей» она на подработке директором ледового дворца, до неопределённого времени… Прошла сумасшедшая стартовая неделя, наконец окончательный состав будет определён сегодня. Пока что все переговоры велись через Кисляка, но встречи с Макеевым Виктории не избежать, да и, в этом теперь не было необходимости. На женщину навалилось столько работы, что личные переживания отошли на второй план. Вот только головная боль никуда не хотела уходить и переполнив свою чашу терпения, Каштанова отправилась к врачу. Ожидая услышать в ответ что-то вроде: «Вас просто беспокоит старая травма» или «Вам просто нужно отдохнуть», Каштанова осела на стул, когда уже пожилая женщина врач смотря поверх очков объявила ей, что она беременна. Радость, страх, отчаяние, боль, снова страх. Чем больше Вика думала о своём положении, тем чернее рисовался мир вокруг. Ей нужен этот ребёнок, иначе просто и быть не может. Но это было слишком неожиданно, слишком рано для её никогда не заживающей раны, слишком ответственно, тяжело морально. Дорога до ледового была преодолена очень быстро, и вдохнув по глубже, Вика поднялась по ступеням дворца. — Кгм-кгм, можно? — грубый мужской голос вернул в реальность задумчивую Вику. Макеев впервые за этот месяц посмотрел в её светлые глаза. — Да, проходи, — едва не поперхнувшись, Каштанова с трудом сдерживалась, чтобы не выпалить ему все здесь и сейчас в эту же минуту. — Вот список состава, окончательный, те, что дописаны ручкой желательны для усиления, — Виктория Михайловна неторопливо взяла листок положенный на её стол. — Антипов? — женщина удивленно прочитала неприятную ей фамилию. — Да, он готов перейти. — Но, а «Металлист»? — Контракт пока приостановлен по его инициативе, так что нужно брать. — Я вообще-то Куницына еле как вернула, а Антипов по своей натуре очень ненадежный игрок, бросает клуб один, другой… — Зато хороший нападающий! — Ладно, займусь этим вопросом, а что по Соболеву? Не подошёл? — Васген не допустил, а так неплохой игрок, — Сергей поддерживал заданную игру деловой беседы и считал секунды до момента, когда он сможет встать и убежать от сюда. — Сереж, я хотела поговорить, — пожалуй неувереннее, чем сейчас Каштанова, только — первоклашка, читающая стих на школьной линейке. — Виктория Михайловна, по-моему мы все обсудили? — Макеев дал себе слово, что больше слабины не даст, больше не переступит эту черту, и вспомнив, как тяжело ему было без детей, в статусе мужа изменщика, больше такого не допустит! — Я понимаю, но мне… — Вика! — внезапно Макеев оказался уже рядом с креслом Каштановой и одним только своим яростным взглядом заставил ту вжаться в кожаную обивку, — Не заставляй меня уходить из клуба. То что было между нами было самой большой ошибкой в моей жизни! — Прошу не говори так, — пыталась перебить Вика пылкую речь мужчины. — Я очень люблю свою семью, и не позволю никому, ни себе, ни тебе её разрушить, — каждое слово Макеева было отчеканено и выдавлено. В который раз лицо Вики словно обдуло холодным безразличием уходящего мужчины. Даже плакать сил — нет.