Госпожа Министр

Что ж, наконец))) автор сам так рад, потому что успел невыразимо сильно соскучиться по персонажам и по читателям))) теперь автора можно угостить кофе, но ещё лучше - отзывами) *** Госпожа Министр смотрела на пламя в камине и думала. Хотя ей нужно было бы написать указания для послов и ответить на запросы нескольких коллег-министров. Впервые за всю её карьеру то, о чём она думала, было важнее написания официальных писем. Всё её внимание поглощала проблема серьёзнее, чем запрос о передаче мелкого преступника. Она так и не рассказала Драко о том, что из любопытства вписала в копию манускрипта своё имя, оправдывая себя тем, что её догадка может быть ошибочной. Ведь её познания в старофранцузском скудны. Логичнее вначале изучить всё то, что она переписала наспех. И это вполне ей удалось. По счастью, это был не художественный текст, изобилуемый метафорами и символическим рядом, трактовать который можно было просто бесконечно. И очень кстати, что в словарях, которыми она обложилась, были переводы всех речевых клише, используемые в древности. А ещё ей пришлось провести несколько ночных часов в Отделе Тайн, чтобы проверить ещё одну свою догадку, почему «Смерть» в такой важном документе упоминалась исключительно с заглавной буквы. Конечно, она встречала подобное и в «Сказке о трёх братьях». Но сказка и трактат о проклятиях – разные вещи. Теперь Гермиона была почти уверена, что Смерть – это…. Впрочем, что именно, госпожа Министр не могла до конца объяснить. Может быть, это очень могущественный волшебник, упоминания о существовании которого стёрлись в веках. Может быть, он жив, а может, и нет, но его могила имеет достаточно силы, чтобы снимать проклятия. А, может быть, это нечто, что невозможно постичь обычным разумом. Учитывая, что в отделе Тайн находится Арка Смерти, о которой за многие столетия в ходе исследований стало известно не более, чем ничего, Гермиона уже не удивится, если где-то за её занавесями и обитает тот, в честь кого она названа. Госпожа Министр даже подняла все данные о происшествиях любого толка, связанных с Аркой. И везде было одно и то же: никто, кто вошёл в неё, не вернулся обратно. Живы они или мертвы – узнать об этом не представлялось возможным, поэтому официально их считали мёртвыми. Всё, на что она могла опираться, это всё та же «Сказка о трёх братьях». Если допустить, что всё это правда, то тот, кто называется «Смертью», действительно в состоянии снять её проклятие. Но Смерть коварна, и просить у неё что-либо просто так не выйдет. Ей всегда нужна плата, и этой платой, скорее всего, будет жизнь или какая-то её часть. Гермиона была не настолько отчаявшейся, чтобы согласиться на подобное. Тем более, что был и другой способ. Она надеялась, что был. Теперь, зная содержание манускрипта, ей бы следовало рассказать это Драко. Но она откладывала это, мотивируя различными отговорками. Так неделя подошла к концу. – Ещё одно письмо от французов с извинениями… на этот раз от маркиза Малларда, – Драко заглянул к ней в Кабинет в пятницу вечером и положил на стол распечатанный конверт и лист с переводом его содержимого. – Пятнадцатое за неделю… – Семнадцатое, – поправил Драко. – Не могу понять, за что они извиняются, – Пробормотала Гермиона, пробегая взглядом изящнейшие извинительные выражения, – Что за «недопустимое поведение» с его стороны? – Возможно, он забыл расспросить тебя о погоде или что-то в этом роде. – Это и есть «недопустимое поведение»? – Если честно, без понятия. Я не учил извинительные идиомы французского. – Французы немного странные. – Не страннее британцев, – Он указал на бумаги, – Только не говори, что потащишь в Париж бумаги Казначейства, – губы Драко сомкнулись в тонкую линию. – Мерлин… Уже пятница…. – О, ты забыла, да? – Довольно улыбнулся волшебник. – Ты не выглядишь сердитым. – Потому что ожидал подобного. При твоей загруженности. – Разочарован? – Чем? – Искренне удивился Драко. – Тем, что ставлю работу выше отношений. – Я знал, на что соглашаюсь, – Очень серьёзно произнёс Драко, – Поверь, это решение было одним из самых обдуманных в моей жизни. И я не собираюсь о нём жалеть. – Звучит самоуверенно. – Может, ты пока что недостаточно хорошо знаешь меня. – Или ты – меня. – Мне кажется, или ты пытаешься убедить меня в том, что наши отношения не выдержат испытания твоей работой? – Скорее, чтобы ты не строил каких-то иллюзий по поводу того, что я откажусь от всего этого, – Волшебница обвела взглядом свой Кабинет. – У меня не было подобных еретических мыслей, – улыбнулся Драко. – И ты не чувствуешь себя… – Гермиона запнулась. «Ущербным»? «Задвинутым на второй план»? Драко рассмеялся: – У меня всё в порядке с самооценкой. Он склонился к ней и зарылся носом в её волосы: – Если ты слишком устала, я всё отменю, и мы просто проваляемся в постели все выходные. – Не нужно ничего отменять. – А вот это было обидно. Я не настолько хорош, чтобы обниматься в постели два дня подряд? – Я не это имела в виду. Я хочу. «Я хочу и то, и то». – Я знаю, – Драко заглянул ей в глаза и мягко улыбнулся. Это была улыбка, которая была только для неё. Драко Малфой больше никому так не улыбался. Даже Скорпиусу. – Что тебе осталось проверить? Она даже не успела опомниться, как ещё один стул очутился около неё. – Реестры финансовых обязательств. – Ммм… – теперь Драко улыбался уже совершенно по-другому, – Моё любимое. Они потратили на проверку ещё полтора часа. А на следующий день выбрались в Париж. И она снова не сказала ему. Не хотелось, чтобы хоть что-нибудь испортило эти два дня. Они оба заслужили просто наслаждаться друг другом, гулять по предместьям и Булонскому лесу, танцевать на набережной и ужинать в крохотных уютных ресторанчиках. Если бы она рассказала ему, над этими идеальными выходными нависла бы та самая тень, которой обычно сопровождается неизвестность будущего. Она не могла допустить, чтобы хоть что-либо омрачило это короткое счастливое время. У них и так его было непростительно мало. Если у других парочек этот самый беспечный, окрыленный мечтами период сопровождался ежедневными встречами, окутанными романтическим ореолом и нежным воркованием, преисполненным банальностями, то в их случае, львиная доля общего времяпровождения сводилась к обсуждению корреспонденции, распорядка встреч, проверок документации и тому подобного. Гермиона была уверена, что подобное способно убить любые романтические порывы, поскольку абсолютно никто из числа мужчин не сочтёт обсуждение внутренних служебных записок или завуалированных дипломатических намёков на протокольном приёме именно тем, о чём можно поговорить в постели. Однако, к её тайному ликованию, Малфой не разделял всеобщего мнения о том, какими именно должна быть первая пора отношений. Возможно, это был побочный эффект аристократического воспитания, где каждый шаг отпрыска древнего чистокровного семейства, которое столетиями участвовало в политических интригах, сопровождал протокол, в котором не было места глупым любовным запискам или ежедневной порцией других доказательств симпатии. Сначала Гермиона была удивлена отсутствием ежедневных приглашений на свидания с его стороны, он не заходил в её кабинет чаще обычного, не подкидывал милые любовные послания между официальными документами. Пожалуй, единственным романтическим знаком могли служить её любимые розы в Кабинете вместо привычных охапок цветов от официальных лиц и «поклонников». Драко никогда не говорил, что эти цветочные композиции, меняющиеся ровно в тот момент, когда она переставала замечать их присутствие, от него. Но никто, кроме Малфоя просто не мог знать, что именно этот сорт роз – её любимый. Эти же цветы с недавних пор украшали его гостиную тоже. Когда госпожа Министр, наконец, осмелилась спросить, откуда ему известно, Драко совершенно обыденно сообщил ей, что на пасхальном обеде в доме её родителей (а, точнее, во дворе) росли именно эти цветы, и её мама любезно сообщила, что Гермиона из всех сортов роз отдаёт предпочтение именно этим. – Кстати, я не был удивлён. Они очень точно отображают твой характер, – добавил он. Итак, это был лучший месяц отношений в её жизни, который постепенно превращался в два лучших месяца отношений в её жизни. И его венчали такие чудесные (за исключением одного эпизода) выходные. Гермиона обещала себе, что расскажет Драко о манускрипте сразу после возвращения. Но она ему так и не открылась. Среди вереницы министерских дел было сложно выбрать подходящий момент для столь деликатного предмета обсуждения. Действительно, не скажет же она «Знаешь, возможно, я могу иметь от тебя ребёнка» между встречами с министерскими чиновниками. По крайней мере, она представляла это точно не так. Однако, время шло, подходящего момента всё не находилось, и совесть грызла волшебницу. Драко ничем не заслужил её недоверия. Гермиона плохо спала всю последнюю неделю. И, конечно, он заметил, что с ней что-то не так. Трудно не заметить, если они каждый вечер ложатся в одну кровать, и она подолгу не может заснуть. Тогда она пошла на ещё более низкую и гнусную уловку: закрыла свои истинные мысли воспоминаниями о нападениях на маглорождённых. И он ей поверил. Из-за этого Гермиона чувствовала себя последней дрянью и убеждала себя, что она должна собраться с силами и сказать ему. Но, что, если она вначале обнадёжит его своей догадкой, а после выяснится, что ничего не выйдет? Или, что ещё хуже, он не…. Гермиона всегда останавливалась на этом моменте. Роман с грязнокровкой – это одно, а иметь от неё детей – совсем другое. Может, он вообще только рад, что его родовое дерево не запятнается… Может, как раз зная, что не будет никаких последствий от их связи…. Гермиона снова выругалась. Она должна доверять ему. По крайней мере, ей нужно спросить. Да, так она и поступит. Только стоит подобрать нужный момент. Она поднимет эту тему и, в зависимости от его ответа, примет решение. *** – Госпожа Министр? Госпожа Директор была удивлена, увидев волшебницу на трибуне. На игру Слизерин против Хаффлпафф Гермиона благоразумно решила не садиться на место около мест Драко и Блейза, а направилась сразу к Макгонагалл. Всё же, она – официальное лицо. Никто не станет додумывать ничего такого, если одно официальное лицо будет сидеть рядом с другим официальным лицом. – Я подумала, что после того инцидента, стоит чаще появляться в Хогвартсе, – Хвала Мерлину, Гермиона подготовила ответы на всё вопросы, которые могла задать ей Макгонагалл. – Весьма разумная мысль, – согласно кивнула госпожа Директор, – Стоит заметить, что мистер Поттер и мистер Малфой вынесли некоторые уроки после произошедшего. Ни одной серьёзной шалости или проступка. – Рада слышать. Профессор Макгонагалл тактично не стала спрашивать, почему госпожа Министр не удостаивает своим посещением игры, в которых не принимает участия Слизерин. Как не стала спрашивать у Драко почему в их последний разговор он просил её не использовать Гермиону в попытке повлиять на его решение. С высоты прожитых лет она знала, что нет смысла спрашивать об очевидных вещах. Мистер Малфой представляет опасность для госпожи Министр, поэтому она держит его на коротком поводке. Что очень разумно, учитывая политические рейтинги. А Малфой, в свою очередь, слишком высокомерен, чтобы подчиняться приказам Министра Магии, которые звучат как ультиматум. Макгонагалл отлично помнила выражение его лица, когда в её кабинете Гермиона заставила Малфоя подчиниться. Не удивительно, что тот только ждёт удобного момента, чтобы рассчитаться за своё оскорбление. Да, при таком раскладе, это более, чем разумно, глаз с него не спускать. Особенно здесь, когда все настолько увлечены игрой, что никому и в голову не взбредёт заподозрить, что матч по квиддичу – отличная возможность для каких-то тайных встреч на виду. Госпожа Директор, спустя столько лет, все ещё негласно наблюдала за теми, кто выказывал лояльность режиму Волдеморта и прекрасно знала, что после всех арестов выживших Пожирателей наиболее влиятельными, а, следовательно, и наиболее опасными, являются Малфой. У неё были свои связи в определённых кругах, поэтому Минерва знала наверняка, что за последние годы капитал этой семьи вырос, и что состояние самого Драко даёт все возможности для активных действий, способных подорвать нынешнюю политику Министерства. Поэтому Гермиона, как Министр Магии, поступает крайне разумно, хоть это немного и бросается в глаза. Такое предпочтение может поселить у Малфоя подозрения, и он удвоит осторожность своих действий. Стоило госпоже Директор вспомнить о бывшем слизеринце, как он собственной персоной вместе с Блейзом Забини, появился на трибуне и, естественно, направился, чтобы поздороваться. – Госпожа Директор, госпожа Министр. – Приветствую, – повторил за другом Блейз, сверля взглядом Гермиону, – Как всегда, безумно рад. – Мистер Малфой, мистер Забини, – Макгонагалл ответила на их приветствие, – Рада видеть Вас обоих. Полагаю, – она обратилась к Драко, – Вы останетесь на собрание Совета? – Непременно, – подтвердил тот. Драко бросил короткий взгляд на Гермиону, затем снова посмотрел на Макгонагалл. – Госпожа Директор, – продолжил он, – Насчёт нашего последнего разговора. О том, чему Вы любезно просили посодействовать. Я посмотрю, что можно сделать. Профессор подняла брови от удивления и сделала над собой усилие, чтобы не повернуть голову в сторону Гермионы. – Весьма благодарна Вам, мистер Малфой, – пробормотала она, глядя вслед слизеринцам, которые направились к своим местам. Всю игру госпожа Директор размышляла о совершенно невозможных по её мнению вещах. Она могла бы ошибаться в своих догадках, если бы не появление Гермионы на сегодняшнем матче и не изменённое решение Драко после его категорического отказа. Профессор бросила на бывшую ученицу обеспокоенный взгляд: уж не могло ли произойти так, что она наложила на Малфоя сильное заклинание? Или же у госпожи Министр есть компрометирующие факты, благодаря которым она держит Малфоя в узде? Но, какой бы ни была правда, госпожа Директор не сомневалась в мудрости решения, принятого госпожой Министр. – Мой крестник станет легендой квиддича в этой школе! – Блейз радостно сжимал в объятиях Скорпиуса, пока Альбус сдержанно принимал поздравления от Драко. – Это была сложная игра, – С пониманием кивал мистер Малфой, – Но ты отразил процентов восемьдесят. При такой интенсивности атак, это просто поражает. Ты был невероятно хорош сегодня. – У меня был лучший тренер, – Альбус, улыбаясь, кивнул в сторону Скорпиуса, – Гонял меня почти каждый день. – А ты оказался расторопным учеником, – Скорпиус вынырнул из-за спины отца, – Не то, чтобы я сомневался в тебе… Альбус дружески толкнул его в плечо, и оба засмеялись. – Но ведь мы сегодня сыграли даже лучше, чем предполагали. – О, это было феерично! – Воскликнул Блейз, – Я давно не видал такой азартной игры! – Правда? – Правда, – Кивнул итальянец, – И, думаю, за твои старания тебя стоит поощрить. Как думаешь? – Серьёзно? – Конечно! – Забини был в том редком расположении, когда был готов потратить кучу галлеонов на капризы своего крестника, – Проси, чего хочешь. – Я бы не разбрасывался такими обещаниями, Блейз, – Предостерёг его Драко, – Ты не знаешь, с кем имеешь дело. – Зануда, – Кинул ему Забини, – Скорпиус, не слушай его. Я готов выполнить любую твою просьбу, сколько бы это не стоило. Скорпиус переглянулся с Альбусом: – Ну, у нас… у меня есть одна просьба. Это насчёт летних каникул… – О, конечно! Ты и твой друг приглашены. Я же уже обещал. Можете гостить сколько угодно. И даже если Вы случайно разобьёте все окна по время своих тренировок, вы не услышите ни слова упрёка. – И мы искренне благодарны, – Поспешно откликнулся Скорпиус, – Но, вообще-то… я бы хотел, чтобы твоё приглашение распространилось ещё на одну особу. – О, – Многозначительно подмигнул Блейз, – Эта особа, полагаю, хорошенькая? Скорпиус замялся. Он как-то забыл, что его крёстный – знаток женщин, каких свет не видовал. Это могло помешать осуществлению их плана. Если его крёстный влюбится в мисс Грейнджер (а это неизбежно, как восход солнца), проблем не избежать. – Ну… – Протянул он, – Дело в том… Что она… как бы это сказать… Обещай, что ты не будешь ухлёстывать за ней, как за той итальянской сеньорой. Блейз, чья фантазия рисовала в роли той самой особы миловидную девчушку лет двенадцати, испуганно вздрогнул: – Клянусь именем Салазара, что у меня даже мысли такой не возникнет. – Что ж, я рад это слышать. – И её родители разрешили ей отправится заграницу на… эээ… некоторое время. – Мисс Грейнджер не нужно разрешение родителей. – Что ж, это облегчает ситуацию, – Спокойно выдохнул Блейз, однако, в следующий миг его мозг достигло осознание того, чьё имя он услышал, – Погоди, ты сказал «мисс Грейнджер»? Или я ослышался? – Нет, ты не ослышался. Произнеся это, Скорпиус заметил, как крёстный переменился в лице. У того даже глаз задёргался. Хотя, возможно, Скорпиусу просто показалось. Всё же не каждый день просят пригласить в гости Министра Магии. Это шокирует любого. Придётся застегивать все пуговицы на рубашке и начищать всё фамильное столовое серебро. А с этим всегда такая морока. Блейз перевёл взгляд на Драко: – Мисс Грейнджер? – Я понятия не имею, – С ледяным спокойствием ответил Драко. На что Блейз многозначительно приподнял бровь, что означало «Да неужели»? – Просто мисс Грейнджер так помогла нам с Трансфигурацией, – начал аргументировать Скорпиус, – и с Нумерологией… И ей нравятся всякие древние развалины…. А возле твоей виллы столько этих развалин, что мы… что я подумал, было бы здорово отблагодарить её. Теперь уже не только Блейз смотрел на Скорпиуса с недоумением. Драко, слегка сдвинув брови, пристально изучал лицо сына. Конечно, Скорпиусу следовало сначала сообщить отцу об их намерении. Но все его мысли занимал будущий матч, да и он был уверен, что отец точно не будет против. В конце концов, они с мисс Грейнджер так замечательно ладят. – Так что? – Скорпиус напористо повторил свою просьбу, пользуясь недоумением, в котором пребывал крёстный, – Ты обещал, что я могу просить что угодно. – Ну… – замялся Блейз, – Раз мисс Грейнджер так помогла тебе с Трансфигурацией… – И с Нумерологией. С целой кучей таблиц по Нумерологии… – О Мерлин, – лицо Блейза скривилось от воспоминаний, – Мне бы кто помог в моё время… Это же нудятина… Хотя очень подходит мисс Грейнджер… Она тоже… – Что, мисс Грейнджер? – Послышалось позади него, и Блейз едва ли не подпрыгнул от неожиданности. – О, госпожа Министр… – Забини судорожно соображал, что та успела услышать. – Я тоже… что? – Не отступала Гермиона. – Крёстный хочет предложить Вам присоединиться к нам на летних каникулах, – Встрял Скорпиус, – Около его виллы есть живописные развалины…. И я осмелился предположить, что Вы тоже их любите. – Живописные развалины? – Переспросила волшебница. Скорпиус заметил, что она тоже взглянула на его отца. – Да, возможно, там есть что-то подобное, – Подтвердил Драко. Тут, наконец, Блейз взял себя в руки и улыбнулся самой очаровательной из своих официальных улыбок: – Да, самые живописные развалины в округе. Возможно, более живописных нет больше нигде в мире. А как я наслышан, Вы знаток в изучении древних развалин. – Вот как? Гермиона чувствовала подвох в словах Забини, однако не могла понять, что именно тому известно. Неужели он не поверил, что они с Драко были на деловой встрече, и понял, что они в отношениях? Она мимовольно бросила взгляд на Драко, на что тот отрицательно покачал головой. Блейз был далеко не единственным, кого застало врасплох предложение Малфоя-младшего. Даже Альбус немного смутился: он никак не ожидал, что друг проявит такую настойчивость. – Пожалуйста, мисс Грейнджер! – Видя её сомнения, Скорпиус принялся поддерживать приглашение, – Мы с Альбусом всё вам покажем! – Гарри разве отпустил тебя? – Удивилась Гермиона, обращаясь к Альбусу. – Мы договорились с отцом, что он отпустит меня на несколько дней, а мы со Скорпиусом проведём несколько дней с ним на работе. Альбус был горд собой. Это был блестящий дипломатический успех, учитывая сцену в кабинете госпожи Директор. Но кому как не слизеринцам применять все доступные способы достижения желаемого? Несколько специально пропущенных писем из дома, непроницаемое выражение лица во время серьёзного разговора с обоими родителями и полное игнорирование старшего брата гарантировали торг взаимными уступками. Конечно, придётся пойти на некоторые жертвы вроде исполнения совместной песни на Дне рождения Джеймса, но Альбус твёрдо знал: несколько дней в компании Скорпиуса, мистера Малфоя и тёти Гермионы стоят его страданий. – Несколько дней в Аврорате? – Теперь уже Драко не мог скрыть своего удивления. – Ты же не против, па? – Скорпиус был готов, – Мистер Поттер сказал, что покажет нам золотую арфу Брана Кровожадного! Мы просто будем смотреть, как работают мракоборцы. – Гарри не подпустит их туда, куда не следует, – Поспешила заверить Гермиона. – Ну, раз Вас пригласил мистер Поттер…. – Драко понял, что этот сговор, каким бы он ни был, зрел довольно долго. Скорпиус бросился обнимать его: – Ты самый лучший, па! – Что ж, пожалуй, я выкрою пару дней, мистер Забини, – Вежливо улыбнулась Гермиона, обращаясь к Блейзу, – А теперь прошу извинить меня, у меня есть разговор с Госпожой Директор. Альбус, Скорпиус, поздравляю с победой. Произнеся поздравления, Гермиона удалилась, чтобы перед Советом Попечителей успеть коротко обсудить с Макгонагалл школьные проблемы. Блейз, бросив на Драко многозначительный взгляд, также удалился, чтобы перекинуться словечком со знакомым. А к Альбусу на шею бросилась его сестра. – Альбус! Это было просто невероятно!!! – Лили? – Я всю игру не могла усидеть на месте от восторга! – Это всё его счастливый талисман, – Скорпиус хитро подмигнул, тыча в вышитую эмблему. – Что-то вроде того, – Глядя на друга, произнёс Поттер-младший. – Жаль, у меня нет сестры, чтобы мне тоже вышили слизеринскую змею, – протянул Малфой-младший. – Попроси кого-то из своих поклонниц, – Самодовольно скрестила руки на груди девочка. Лили-Луна ни за какие перечные чёртики в мире не согласилась бы признать, что польщена такой оценкой своего криво-косо вышитого шедевра, если это было произнесено Скорпиусом, по которому сохнут все её знакомые девчонки. – О, нет, – скривился Малфой-младший, вспоминая, как буквально четверть часа назад ему довелось скрываться от этих самых поклонниц, пробираясь под трибунами, – Только не их. – Вот, значит, и обойдёшься, – Лили показала ему язык, но выглядело это скорее по-дружески, нежели оскорбительно, – Идём, Альбус, мама просила найти тебя. Кажется, у неё есть небольшой подарок. Альбус попрощался с мистером Малфоем, кивнул Скорпиусу и позволил сестре утащить себя, оставляя друга наедине с отцом. – Ну, и с чего начнёшь? – Бодро встряхнул волосами Скорпиус. После сегодняшней игры он был полон уверенности отразить любую атаку. Его дипломатические успехи так же были на высоте. – Даже не знаю. Клубок интриг, которые плетёте вы двое, слишком большой. – Не драматизируй, – Как можно более безразлично произнёс Скорпиус, –Никакой это не клубок. И вообще, ничего мы не плетём. – А мисс Грейнджер? – По-моему, тут всё ясно. Она много помогала нам, и было бы учтиво отблагодарить её. – Да неужели? – Представь себе, у меня есть хорошие манеры, – Скорпиус немного ощетинился. – Которые ты, очевидно, приберегаешь для особых случаев, – Парировал Драко. – Что-то не так? Я думал ты оценишь мою галантность. Драко слегка улыбнулся: – Допустим, я оценил. А что за намёки насчёт сестры? – Никаких намёков. Просто сказал, что был бы рад, если бы у меня тоже была младшая сестра. Это плохо? – Вовсе нет. Просто это прозвучало как намёк. А что за резкое изменение в поведении? Госпожа Директор за последнее время не прислала ни одного письма. Меня ждёт встреча с ней, но, думается мне, она намерена тебя хвалить. – Ты не рад? – Рад, но…. Я не могу понять причину. – Я просто пытаюсь быть примерным сыном. Что-то не так? – Скорпиус, – голос Драко стал мягче, – Не нужно пытаться быть примерным, чтобы угодить мне или ещё кому-то. – Я не пытаюсь кому-то угодить. – Ты можешь быть честным со мной. Я на твоей стороне. – Знаю, – Скорпиус надул губы трубочкой. – Это связано с кое-кем, кто тебе нравится? – Начал Драко. – Не напрямую, – буркнул Малфой-младший. – Это я уже понял. Ты хочешь создать впечатление надёжного… молодого человека? – Можно сказать и так. – И это так необходимо? Выражение лица Скорпиуса изменилось: – Если бы от этого не зависело положение тех, на кого мне не наплевать… – Не стоит жертвовать собой ради… одобрительного мнения кого бы то ни было. – Тебе же приходилось делать то, что тебе не очень-то и хочется ради кого-то дорогого, просто чтобы его не огорчать, потому что у него и так полно проблем? В мыслях Драко пронеслись все те моменты, когда он был вынужден сдерживаться, чтобы не заставлять Гермиону волноваться: – Конечно, приходилось. И в последнее время – всё чаще. – И ты считаешь, что такие жертвы оправданы с твоей стороны? – Я считаю, что это не такие уж и жертвы. – Вот и я так считаю. Драко обнял сына и тот, не смотря на то, что ещё недавно подобное вызвало бы у него бурную реакцию, на этот раз тоже обнял отца в ответ. – Знаешь, я хочу стать старостой школы. – Это тоже, чтобы кого-то впечатлить? Скорпиус решил, что объятий уже достаточно, чтобы не ронять свой выстроенный годами имидж, и отстранился от отца: – Скажем так, это инвестиция в семью. – Инвестиция в семью? – С удивлением переспросил Драко. – Ну, в имидж семьи. – Звучит так, будто ты собираешься впечатлить кого-то очень особенного. – Ну… – Скорпиус замялся, но всё же рискнул сказать, – Так и есть. – И без этого не обойтись? Скорпиус задумался, вспоминая, какое высокое положение занимает мисс Грейнджер в магическом сообществе: – Боюсь, нет. Па, а ты… как ты впечатлял кого-то особенного? – Ну…. – Драко задумался, – Не скажу, чтобы я делал это специально…. – Да ради Мерлина, просто скажи! – Нашёл две ошибки в переводе древних рун. Это выражение лица было незабываемо. Драко улыбнулся, вспоминая насколько ошарашено выглядела Гермиона, когда он указал на ошибочный перевод в её любимой антологии, который она иногда листала перед сном. Они спорили почти час, а затем им пришлось вылезть из постели и перерыть все словари и все пять изданий учебника по грамматике, прежде чем она сдалась перед неоспоримыми доказательствами. Кажется, это можно отнести к понятию «впечатлена». – Дядя Теодор – не в счёт. – Это не Тео. – Не понимаю, кто ещё может прославится таким ботанизмом. – Ты её знаешь. Глаза Скорпиуса расширились, а челюсть медленно опустилась вниз. «Её». Он ещё раз прокрутил в голове фразу отца «Ты её знаешь». Мерлиновы кальсоны! Он уже и думать забыл про вездесущую сеньору Патрицию. А ведь они с отцом на каникулах обсуждали какую-то древнюю рухлядь…. Какой он идиот! Теперь очевидно, что Бьянка пишет ему не просто так. Может, следовало читать её письма, перед тем, как сжигать? Скорпиус сглотнул. Зря он взболтнул про сестру. Если ей станет Бьянка, то лучше бы он зашил свой рот. Картина его замысла рушилась с катастрофической скоростью. Вместо уютных вечеров и болтовни в компании отца, Альбуса и мисс Грейнджер в роли его мачехи и попытками научить Живоглота основам квиддича, вырисовывалась призрачная угроза совсем другого полотна: сеньора Патриция с её римским профилем и аристократическим церемониалом за столом и Бьянка с нарядами в жутких воланах по последней моде в роли сводной сестры. В памяти живо всплыли все ужины в Малфой-мэноре, на которые следовало одеваться во фрак и завязывать идиотский галстук вычурным узлом. Это было ужасно. – Скорпиус, – Голос отца вырвал слизеринца из раздумий, – Всё в порядке? – Да, конечно. Всё абсолютно отлично, – Юноша улыбнулся как можно более искреннее, – Ладно, я побежал, мы договаривались уничтожить весь запас перечных чёртиков в случае победы над Хаффлпафф. Скорпиус обнял отца на прощание и, вскочив на метлу, взмыл в воздух. Они действительно договаривались с Альбусом насчёт перечных чёртиков, только Скорпиус к ним так и не притронулся. Он ходил по их спальне чернее тучи, осознавая провал всех их стараний. Альбус пытался подбодрить его, уверяя, что это ещё не значит, что мистер Малфой и сеньора Патриция обязательно поженятся. – Тётя Гермиона тоже долго встречалась с дядей Роном, – аргументировал он, – И они так и не поженились. – Ты не знаешь моего отца, – Скорпиус опустился на пол около кровати, и уткнулся лицом в постель, – Если он действительно завёл с ней отношения, то обязательно сделает ей предложение на будущее Рождество. Патриция Малфой… – Скорпиус застонал, – Неужели мои грехи настолько велики…. Альбус старался отвлечь друга от ужасных мыслей: – Почему сразу на Рождество? – У нас так принято, – не поднимая головы произнёс Малфой-младший, – Несколько месяцев официальных ухаживаний, фамильное кольцо, помолвка на Рождество, обсуждение всех нюансов контракта, приготовления к свадьбе… думаю, они поженятся не позже апреля. – Ну, может, несколько дней на вилле, и прогулка по этим твоим романтическим развалинам заставит твоего отца передумать? И не все помолвки, кстати, заканчиваются свадьбой. Скорпиус поднял голову. Его вид выражал полное отчаяние: – Ты такой наивный, Альбус…. Если помолвка состоялась, это стопроцентная гарантия свадьбы. Никто из Малфой никогда не сделает ничего, что могло бы создать скандал, который скомпрометирует леди и повлечёт разрыв помолвки. – Прости конечно, но вы в каком-то средневековье живёте, честное слово. – Таков удел всех аристократических семей. – Мне кажется, тот, кто придумывал эти правила, перечитал любовных романов…. Подумать только! Ещё скажи, что то чёртово правило помолвки у вас тоже работает! – Правило помолвки? – Ну, помнишь, когда мы читали всю ту любовную… литературу… Там было правило, что, если пару застукают наедине, то им придётся объявить о помолвке. Глаза Скорпиуса расширились: – Да. Всё правильно…. – Точно средневековье…. Глаза Малфоя-младшего лихорадочно блестели: – Если моего отца застанут в какой-то компрометирующей ситуации с некой леди… он будет обязан сделать ей предложение. Альбус внимательно изучал безумный взгляд друга: – Мне что-то не нравится твоё выражение лица… – Что, если этой леди… – Не продолжай! – … будет мисс Грейнджер? – Я накладываю вето на это безумие. Неожиданное открытие забытой лазейки взбудоражило Малфоя-младшего: – Почему безумие? Можно вполне устроить небольшую безобидную провокацию. Скорпиус вскочил на ноги и стал энергично мерять шагами комнату, размышляя вслух о вариантах, которые казались ему безобидными. Альбус не выдержал и, подскочив к другу, тряхнул его за плечи: – Ты сходишь с ума, Скорпиус. Мерлином заклинаю, успокойся! Я запрещаю тебе вмешиваться, соплохвост тебя дери! Конечно, Альбус перегнул с ругательствами, и, скорее всего, его пальцы оставят синяки на белоснежно-мраморной коже Скорпиуса, но это сработало. Малфой-младший замер, испуганно глядя на него. Альбус никогда не видел его настолько уязвимым. Казалось, слизеринец впервые не знал, что делать. Конечно, вызовы судьбы сопровождали Скорпиуса всегда, но он обычно знал, как добиться желаемого: как протащить Альбуса в основной состав, как подкупить старосту, чтобы они жили только вдвоём, в то время как остальные слизеринцы делили одну спальню на четверых и ещё десятки подобных вещей. Теперь же на Поттера-младшего смотрела пара испуганных серых глаз. И именно этот невысказанный страх заставлял слизеринца нести чистейший бред в виде каких-то безумных планов. Альбус вздохнул и наклонился, соприкасаясь лбами. Его голос зазвучал мягче: – Скорпиус…. Я с тобой. Я никуда не денусь. – Обещаешь? – Обещаю. Альбус отстранился от друга, давая ему личное пространство. Как ни странно, Малфой-младший почти пришёл в себя. По крайней мере, его следующие слова подтверждали, что разум вернулся к слизеринцу. Он молчал некоторое время, затем взъерошил волосы пальцами: – Пока действительно рано поддаваться панике. Пока у меня нет конкретных доказательств, не стоит торопиться. – Рад слышать, – одобряюще кивнул Альбус. – Альбус… – Что? – Можешь пообещать мне ещё кое-что? – Что? – Пообещай, что не дашь мне натворить глупостей. Губы Альбуса дёрнулись в улыбке: – Не дам. Не сомневайся. Пока двое небезызвестных слизеринцев находили подтверждение или опровержение теории о будущей свадьбе мистера Малфоя, Джинни удивлённо таращилась на Гермиону, которая неожиданно появилась на собрании Совета попечителей. Впрочем, как и все остальные. Конечно, миссис Поттер тут же объявила, что присутствие Министра Магии весьма кстати, поскольку таким образом можно сразу узнать на реализацию каких школьных проектов можно рассчитывать. Это была гнусная ложь, и Джинни на протяжении всего заседания ломала голову, что вообще Гермиона здесь забыла. Не будет же она и в самом деле отслеживать настроения Совета. Тем более, что у неё здесь и так есть «свои люди» и виде её и Флёр. И вот, когда Падма рассказывала о продвижении своего проекта обновления оборудования класса Астрономии, и что к новому учебному году будет установлен новейший телескоп, меридианные круги, астролябии и прочее, миссис Поттер едва не подскочила на стуле. Гермиона здесь из-за Падмы! Точнее, из-за слов Джинни, что Падма может закрутить роман с кем-то. Вот почему её подруга здесь. Из-за своего тайного любовника! Ох, она даже представить не могла, что так напугает Гермиону! Конечно, зная, что Падма может окрутить и его, как когда-то Рона, Гермиона решила, что её личное присутствие станет для кавалера сдерживающим фактором. И не зря. Падма выглядела невероятно элегантно и ещё более роскошно, чем обычно. Джинни не помнила, чтобы до недавнего времени её невестка уделяла столько внимания своему внешнему виду для обычных собраний Совета попечителей. Конечно, это не явное доказательство, но всё же для подозрительной Гермионы этого было более, чем достаточно. Сопоставив все доступные ей факты, миссис Поттер не сомневалась в правоте своих догадок, и тотчас же принялась окидывать острым взором всех присутствующих. Сама Гермиона не опустится до адюльтера, так что круг поиска невелик. К тому же, стоит учитывать тот факт, что её подруга буквально всё своё время проводит на работе. Значит, это должен быть кто-то из Министерства. Энтони Голдштейн – разведён, работает в Министерстве. Его сын – нынешний староста школы. Бенджамин Дюмон – вдовец, кажется, недавно перевёлся в Отдел магического правопорядка, его дочь – охотник Хаффлпафф. Все остальные мужчины члены Совета – женаты. Учитывая, что Гермиона, как оказалось, присутствовала на сегодняшнем матче Хаффлпафф и если у Голдштейна нет французских корней, то Джинни может поставить сотню галлеонов, что у Гермионы роман с Дюмоном. Но напрасно миссис Поттер пыталась уловить какие-то особые взгляды, которые могли бы подтвердить романтические отношения между ними. Все косые взгляды Гермионы во время выступления Падмы были адресованы Малфою. Оно и не удивительно. Гермиона, очевидно, восприняла наблюдения Джинни очень серьёзно и устроила Малфою беседу о морали. Сейчас, когда газеты смакуют подробности каждого нападения на маглорождённых, ей только новых неприятностей не хватало. Личный помощник Министра Магии, бывший Пожиратель крутит роман с женой героя войны. Ничего себе скандальчик…. К тому же, Падма может флиртовать и с двумя одновременно. Это умно: иметь несколько вариантов на случай, если её брак потерпит окончательный крах. Джинни помнила, что та до объявления официальной помолвки с Роном охотно принимала знаки внимания как минимум от трёх воздыхателей, что в конце концов подстегнуло брата к предложению. Кто знает, возможно, Падма и сейчас применяет манипуляции, чтобы вернуть ускользающее внимание мужа, а заодно поиграть на нервах Гермионы? Это имеет смысл, если слухи достигнут Рона и встряхнут его немного. Кроме того, Падма и Гермиона уже много лет как на ножах. Конечно, никто из них за все эти годы не опустился до оскорблений в присутствии других. Но даже Гарри как-то заметил, что «По-моему, Гермиона и Падма немного друг друга недолюбливают». На что Джинни резонно отметила, что этой «холодной войне» уже больше десяти лет. Почти пятнадцать, если быть точнее. Джинни ещё раз посмотрела на поджатые губы Гермионы – Падма грациозно откинула прядь волос. Только идиот не догадается, что подобные уловки рассчитаны на кого-то конкретного. И, судя по нахмуренному лбу госпожи Министр, можно смело утверждать, что Падма в её глазах переступает границы дозволенного. Джинни попеременно вглядывалась в лица Голдштейна и Дюмона: они оба расплывались от улыбок при каждом грациозном жесте Падмы и кивали буквально на каждую её реплику. Не удивительно, что это заставляет Гермиону нервничать. Но кто из этих двух? Голдштейн или Дюмон? Что ж, по крайней мере, теперь у них есть хоть какая-то зацепка! Флёр, судя её взгляду, внимательно изучающим лица волшебников, тоже так думала. Они обязательно поговорят сразу после собрания и сопоставят свои наблюдения. Джинни мысленно потирала руки в предвкушении того, как блестяще они раскроют тайну подруги. Ещё бы! Гермиона даже не подозревает, насколько Джинни проницательна, что ничто не способно пройти мимо её внимания. И она не ошиблась. Как только Флёр освободилась от дополнительных расспросов, которые в большей степени касались будущей свадьбы её старшей дочери, она оттащила Джинни в сторону: – Ты же тоже это видела, да? – О да, – заговорщицки подмигнула Джинни, – Я видела всё достаточно ясно. Могу поспорить на тысячу галлеонов: это либо Дюмон, либо Голдштейн, если у Голдштейна есть французские корни. – Есть, – Подтвердила Флёр, – Его прабабка состоит в родстве с одной из веток Розье. – Н-да…. Я всё же склоняюсь в пользу Дюмона. – Из-за того, что она присутствовала на матче? Джинни утвердительно кивнула: – И он вполне подходит ей в её нынешнем положении. – Да-да, у него прекрасный, можно сказать, аристократический профиль. И прекрасный вкус в одежде. – Насколько помню, у него галантные манеры. – У Голдштейна тоже, – Возразила Флёр, – И оба работают в Министерстве. – Да, конечно, это несколько сужает наши поиски, хотя не стоит так быстро сбрасывать со счетов, что это может быть и иностранец. – Не говори ерунды, почему же она здесь, если не из-за ревности? – Я недавно поделилась с ней подозрениями насчёт Падмы. Флёр немного поразмыслила, прежде, чем поделиться соображениями на этот счёт: – Да, – Флёр была вынуждена согласится с аргументами Джинни, – Это похоже на Гермиону. Держать всё под контролем. Представляешь, какой будет скандал, если Личный помощник Министра Магии закрутит роман с женой её бывшего жениха? – Видела, как Малфой отказался от предложения Падмы посмотреть, как идёт ремонт в классе Астрономии? – Ещё бы, Гермиона очень красноречиво сверлила его взглядом всё заседание. А ему – хоть бы что! И бровью не повёл. – Видно, она его отчитала по всей форме. – Не удивлюсь, если так оно и было. Я не особо жалую Малфоя, но мне его даже немного жаль. Морализаторские лекции Гермионы – это настоящее орудие пыток. – Остаётся надеяться, что она проводит их только для Малфоя, а не для своего… кавалера. – О, Джинни, я никак не успокоюсь, пока мы не узнаем, кто этот её тайный любовник. – Если он работает в Министерстве, мы это узнаем, – Уверенно произнесла миссис Поттер, – Положись на меня, у меня есть идея. – Мне кажется, стоит поднять ставки в нашем небольшом тотализаторе. Не знаю, как ты, а я не прочь стать богаче на две тысячи галлеонов. – Лучше уже на три. – На три, так на три, – Лукаво улыбнулась Флёр, и обе заговорщицы обменялись многозначительными взглядами. *** – Ещё не спишь? Драко, закончив разбор своей корреспонденции и бумаг, вошёл в спальню и с удивлением обнаружил, что Гермиона, не смотря на поздний час, вооружившись перьевой ручкой, делает какие-то пометки в книге. Он думал, что волшебница уже спит. Сегодня они должны были отправится в дом над водами Атлантики, но у обоих было много работы с документами, поэтому было решено отправиться туда завтра с утра и устроить полноценный выходной с пешей прогулкой и пикником. Кажется, ему угрожали жареным зефиром. – Не могу уснуть, пока не исправлю перевод этих рун. – Во всей книге? – Угу. – Зря я тебе сказал об ошибке. – Я почти закончила. Драко откинул одеяло, залезая в постель. Устроившись рядом, он стал наблюдать, как госпожа Министр со свойственной ей дотошностью выискивает среди страниц нужные символы. Ему нравилось, что здесь, в его спальне, Гермиона чувствовала себя уже совершенно свободно: на столике около кровати постоянно лежала какая-нибудь из её книг для лёгкого чтения перед сном, а в шкафу висело несколько её платьев и костюмов. А всё началось с того, что как-то она случайно осталась на ночь посреди недели. Со временем число возросло до двух-трёх, а теперь Драко вовсе не припоминал, когда она ночевала у себя дома в последний раз. Конечно, его не особо радовали те случаи, когда её наполовину кот, который так же почти «переехал» по известным причинам, утром открывал дверь, как ни в чём ни бывало, забирался на кровать и долго смотрел на него презрительным взглядом. Но это была проблема, решаемая простым заклинанием для двери и магловской автоматической кормушкой для котов, о существовании которой ему услужливо рассказали мистер и миссис Грейнджер. К слову, не только рассказали, но и подарили, за что Драко будет признателен им до конца своих дней. Правда, его сова тоже пристрастилась к использованию этой крайне необходимой в быту вещи, но, раз Живоглот не возражал, значит всё было в порядке. Тем более, что сова оказалась его подельником, когда дело заходило о вкусностях, лежащих в буфете. Однажды Драко случайно стал свидетелем «самого вопиющего и наглого ограбления», которое своей наглостью могло поспорить со знаменитым ограблением Гринготтс. Сова, неистово маша крыльями, держала Живоглота перед буфетом, замок которого он взламывал своим когтем. – Тебе не обязательно ждать, пока я закончу, – Не отрываясь от страницы произнесла Гермиона, поняв, что Драко намеревается подождать её. Губы Драко дернулись в едва заметной улыбке: – Может, мне нравится смотреть. – На что? Как я ищу ошибки в этом «достоверном» издании? – Ты знала, что морщишь нос, когда тебя что-то раздражает? Гермиона оторвалась от своего занятия и повернула голову к нему: – Это весь результат твоих наблюдений? Драко отрицательно покачал головой: – Ещё ты улыбаешься, когда довольна прочитанным. А цвет твоих глаз меняется в полутьме…. Отблеск свечей ложится на твою кожу и делает её похожей на беат…. А вот эти родинки напоминают Плеяды. Драко нежно провёл пальцем по спине волшебницы, от чего по её коже пробежали мурашки. – Кстати, Плеяды хорошо наблюдать в ночном небе Индии. – Это ты так ненавязчиво предлагаешь в следующий раз отправиться в Индию? – Умгу, – В глазах Драко сверкнула лёгкая игривость, – Как тебе идея? – Чтобы просто посмотреть на звёзды? – Да. – Твоё позёрство выходит на новый уровень. – А я думал, что это романтический жест. Разве нет? Волшебница удивлённо подняла брови: – Да, но…. Это было немного неожиданно…. – Помнится, ты ещё недавно упрекала меня в предсказуемости. – Просто, обычно, когда мужчины делают какой-то романтический жест, это букет цветов или ужин при свечах. – То есть эта обыденность считается чем-то романтическим? – Да. – Скукота. – Не все родились с серебряной ложкой во рту, – С лёгким сарказмом парировала Гермиона, но Драко нисколько не обиделся. – Согласись, в этом есть свои преимущества. – Что ж, с этим действительно трудно поспорить. – Например, – Драко пропустил очередную остроту волшебницы, – Благодаря этой чудесной, несравненной серебряной ложке, я могу подарить тебе на День рождения рукопись «Магических иероглифов и логограмм» с пометками автора. Ой, – Он наигранно прикрыл рот ладонью, – Я что, только что проболтался? – Ты же шутишь, правда? – Недоверчиво спросила госпожа Министр. – Как знать, – лукаво улыбнулся волшебник. – Ты шутишь, – Почти уверенно повторила Гермиона. – Узнаешь в День рождения. – Это же… это стоит целое состояние…. – Ну… что сказать… Возможно, серебряная ложка оказалась не серебряной, а золотой, и теперь тебе придётся нести это тяжкое бремя вместе со мной…. Извини, мне тебя абсолютно не жаль. Гермиона отложила книгу на столик рядом с кроватью и устроилась поудобнее. – А как же древние руны? – С наигранным удивлением спросил он. – Оставлю на следующий раз. – И ты сможешь спокойно спать, зная, что ещё дюжина страниц осталась неисправленными? – Поддразнивал её Драко. – Это не та причина, из-за которой трудно уснуть. Лицо Драко мгновенно стало серьёзным: – Что тебя беспокоит? То расследование Поттера? Он до сих пор топчется на месте? – Нет, не это. Я в некоторой растерянности от неожиданного предложения Скорпиуса, – Честно призналась Гермиона, подвигаясь ближе и сразу же оказываясь в объятиях Драко. – Тоже заметила? – Вы же беседовали после, он что-то сказал тебе? Ты спрашивал его? – Официальная версия, что так они благодарят тебя за помощь с Нумерологией и Трансфигурацией. – А неофициальная? – Мне не сообщали. – Я даже не знаю, что думать по этому поводу. – А ещё он явно намекал, что хотел бы сестру. Гермиона молчала. – Я поговорю с ним, – после паузы произнёс Драко. – Скажи… – Гермиона думала, спрашивать или нет, но всё же решилась, – Если бы не проклятие… Ты бы… Я имею в виду… Ты же хочешь… Я хочу сказать…. Мы говорили с Джинни, и она сказала, что ты хотел бы ещё детей. – Джиневра сказала? – Да. – Боюсь спрашивать о чём у вас с ней был разговор. – О Падме. – Интересная логическая связь. – Она опасается, что Падма может закрутить роман на стороне с кем-то… с тобой. – Так вот о чём девчонки болтают наедине, – протянул Драко, – Признаюсь, лучше бы вы планировали ограбление. Гермиона закатила глаза: – Я знала, что не стоит начинать этот разговор. – Нет-нет-нет, – Драко снова стал серьёзным, – Я заинтригован и жажду подробностей. – Это ерунда, не стоит даже время тратить. – Но эта ерунда тебя волнует, – Драко притянул её поближе и зарылся носом в волосы волшебницы, – Итак, вы разговаривали о мифическом адюльтере Падмы со с мной в роли её любовника. И ты переживаешь. – Вовсе нет, – Возразила Гермиона, – Даже Джинни сказала, что это невозможно. – Я уже готов петь дифирамбы этой разумной женщине, – Пробормотал Драко, – Продолжай. – Невозможно, потому Джинни считает, что Падма не хочет ещё детей, а ты – хочешь. – Джиневра освоила легилименцию? – Нет. – Тогда откуда ей знать, чего я хочу? Я никогда не распространяюсь о своих желаниях. – Она слышала, как об этом говорил Скорпиус. – Ясно, – Драко нежно поглаживал пальцами её плечо, – И тебя это тревожит? – Ты никогда не поднимал эту тему. И я знаю почему. И благодарна за заботу. Но я хочу знать. Гермиона слегка приподнялась на локте, испытующе глядя на него. Она выдержит, даже если его слова будут бить по больному. – Да, это правда. Я всегда хотел большую семью. Расти в огромном особняке в полном одиночестве – совсем не весело. Всегда завидовал Уизли: столько братьев и сестра. Не скажу, что был хоть когда-нибудь в восторге от их манер… но да, я был бы абсолютно точно за, если бы в моём доме не стояла та угнетающая тишина. Но, – Драко посмотрел ей прямо в глаза, – Это не значит, что мне неважно, с кем я их хотел бы. Это придало Гермиона решимости: – А… если бы… если бы не моё проклятие, ты бы… – Да, – Очень серьёзно ответил Драко, – Я был бы очень даже за. – Со мной? – Именно с тобой. – Я же… – … самая невероятная женщина в мире. «С не самой чистой кровью». – А я – бывший Пожиратель. Гермиона коснулась побелевшей метки на его предплечье: – Меня не волнует это. Драко в ответ невесомо провёл по вырезанным на её руке кривым буквам: – А меня не волнует это. Гермиона поцеловала его, и снова довольно улеглась рядом. – И, раз уж ты сама коснулась этой темы: сколько бы ты хотела? – Двух. Мальчика и девочку. А ты? Драко с лёгким озорством сузил взгляд: – Немного больше. – Сколько? – Ну… не знаю… где-то… пять-шесть. – Сколько? – Я же упоминал, что хотел большую семью? – Я не была готова к такому количеству… – растерянно пробормотала Гермиона. – Послушай, – Драко поднёс её пальцы к губам и стал нежно их целовать, – Решение было бы за тобой. Я бы никогда не стал давить на тебя. Гермиона знала, что это – правда. Драко был согласен отказаться от попыток завести ребёнка, зная, что этим укоротит жизнь Астории. Даже уговоры и угрозы Люциуса оставили его непоколебимым. Скорпиус появился исключительно из-за твёрдости решения его покойной жены. – И, – продолжил Драко, – Если бы ты всё же согласилась, ты никогда бы не была одна. – Охотно верю. Смутно представляется, что меня бы ожидали горы немытой посуды и куча грязной одежды. Но я хотела бы только двоих, потому что не хочу отказываться от карьеры. – Тебе бы не пришлось. – Только не говори, что сам бы с радостью сидел дома с детьми. – Ну, у меня бы в любом случае были бы под рукой эльфы, но да, ты всё правильно поняла. Гермиона отстранилась от него и приподнялась: – Повтори-ка ещё раз: ты был бы согласен, чтобы я продолжала строить карьеру, а ты – сидел бы дома с детьми? – Не пойму, почему тебя это так удивляет? Моя работа с антиквариатом позволяет мне находится дома. Ну, большую часть времени. Гермиона недоверчиво сузила глаза: – И твоё самолюбие не было бы оскорблено? – Моими собственными детьми? – Тем, что я…. – Гермиона осеклась. Она хотела сказать «заставляю», но она не заставляла его. Внутри что-то теплое и трепетное обернулось вокруг её сердца. Она не могла понять раньше, почему с ним у неё все не так, как с другими. Почему у них сейчас всё настолько хорошо? И вот, наконец, она поняла ответ: потому что он никогда не заставлял её жертвовать чем-то. Ей не нужно было отказываться от своих увлечений в угоду его интересам, не нужно было переживать за то, что она – Министр и этим угнетает его эго. Да что уж там, удар по эго некоторых её ухажёров могла нанести обычная немытая сковорода. Точнее, просьба её помыть. Стоит ли заикаться, что ей предложили расстаться, как только Кингсли объявил её своей преемницей? И стоит ли упоминать, что вряд ли Драко хоть когда-нибудь будет попрекать её насчёт недостаточно выглаженной рубашки? Или тем, что цыплёнок на ужин его мать готовит куда лучше? Гермиона смотрела на него и осознание обрушилось на неё, словно снег в августе. Она влюбляется в этого мужчину. Если не уже. – Тем что ты что? – Тем, что я – Министр Магии, а ты… – …счастливый муж, отец ммм… нескольких детей, самый богатый человек Британии, наследный граф, один из лучших консультантов магических артефактов в мире? В твоём воображении меня должно оскорбить что-то конкретно из этого перечня или всё сразу? Гермиона покачала головой, понимая, какими абсурдными являются её страхи: – Просто… обычно мужчины болезненно воспринимают факт того, что женщина занимает более высокое положение на карьерной лестнице. – И это проблема, – Согласился Драко, – Их проблема, – Он нежно провёл пальцами по её щеке, – Не твоя. Волшебник поднялся на постели, и коснулся лбом её лба: – Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? Гермиона отрицательно покачала головой. – То, что ты не отказываешься от себя. Не отказываешься от своих амбиций, от того, чего хочешь. Возможно, время от времени это крайне абсурдные или нелепые идеи, но то, как ты веришь в них… то, как ты веришь в себя…. Иногда я завидую такой несокрушимой вере. И я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Когда тебе нужна поддержка, ты всегда её получишь. Гермиона предприняла слабую попытку пошутить: – Помнится, ты постоянно давал понять, что не станешь вытаскивать нашу компанию из Азкабана. – Компанию – да, – Он поцеловал её в висок и шепнул, – Но ты – другое дело. – Какой ты эгоист…. – Я – Малфой, – Он широко улыбнулся, продолжая целовать её лицо, – Все Малфой – эгоисты. – Да неужели? То есть ты крайне эгоистично оплатил мётлы для всех школьных команд? – Хуч грозилась пересадить всех на школьную рухлядь. – Это не такая уже и рухлядь, – Попыталась возразить Гермиона, – Их закупили только два или три года назад. – Мётлы для полётов и мётлы для квиддича – совсем разные вещи. А при такой эксплуатации некачественные метлы стают рухлядью уже через год. Гермиона не стала спорить, являются ли школьные мётлы некачественными, поскольку фанатам квиддича виднее. Но она могла поспорить о другом: – То есть ты настаиваешь на своей эгоистичности? – Да, – Драко нежно прикусил её ушко, – Настаиваю. – А твоё согласие заменить профессора Зельеварения? – Не заменить, а дать несколько советов для седьмого курса на открытой лекции. – Хорошо, дать несколько советов. – О, Макгонагалл такая болтушка. – То есть, это альтруистический порыв? – Нисколько. – Ты же ничего с этого не получишь. – Как знать. Гермиона, даже не видя его лица, знала, что он улыбается. – И что же ты получишь? – Ну, для начала, Макгонагалл перестанет коситься в мою сторону. Ты знаешь, что она серьёзно подозревает меня в заговоре? – Она никогда не перестанет. – Какая жалость, – Интонация Драко была очень далёкой от выражения сожалений по этому поводу. Казалось, его веселила такая подозрительность, – Что ж, я сделал всё, что мог…. – Тебе всё равно, как отреагирует Макгонагалл. – Но мне не всё равно, как отреагируешь ты и Скорпиус. – Он же знает? – Нет, я не успел ему рассказать. Напишу ему завтра вечером. Не хочу, чтобы он узнал со слухов в школе. – Ты знаешь, что Макгонагалл его хвалила? – После тех советов, что ты давала обоим, я не удивлён. – Я имела в виду, что за последнее время с их стороны не было ни одной шалости. – Меня это скорее волнует. – Потому что ты не знаешь причину? – Скажем так, я догадываюсь о причине. Но это ставит меня в тупик. – Эта… причина… связана с… с кем-то особенным? – Да. – Тогда не понимаю, что тут может поставить в тупик. Конечно, он хочет произвести хорошее впечатление. В его возрасте это – обычное дело. – Всё так, – Подтвердил Драко, – Вот только этот «кое-кто» тоже не против поддержать хороший розыгрыш. А иногда даже возглавить. Это и ставит меня в тупик. – Может, её семья не приветствует его школьную репутацию? – Её семья? – Ну да. – Что ж, – Драко задумался, – Это вполне возможно. Семейка и правда ещё та. – Но лучше тебе самому спросить у него. – О, мне ясно дали понять, что мне туда лучше не соваться. – И что ты будешь делать? – Ничего. Я уважаю его право на личную жизнь. И, надеюсь, что это будет взаимно, когда мы ему скажем. – Может, ещё рано? – Если в Италии всё пройдёт хорошо, ты согласишься? Гермиона растерялась. Она явно не была готова к подобным поворотам: – Драко…. Я не уверена…. Это приглашение…. Оно…. По-моему, оно слишком неожиданное. – Если ты не хочешь, я объясню ему, – Предложил Драко, – Скорпиус и так позволил себе лишнее. – Я совсем не против, – Возразила Гермиона, – Мне нравится, когда мы проводим время все вместе. Просто… я не ожидала. И, потом, вряд ли Забини в восторге от такой перспективы. – Если дело только в Блейзе, можешь не волноваться. – Не волноваться? Он на дух меня не переносит. – Потому что он о нас не знает. – Боюсь представить, что будет, если узнает, – проворчала волшебница. – Насчёт этого я могу сказать, – Спокойно произнёс Драко, – Его отношение к тебе изменится в лучшую сторону. – Извини, конечно, но в это с трудом верится. – Он очень хороший друг. – В этом я не сомневаюсь. Это ведь он постоянно знакомит тебя с дамочками из высшего общества. – Всего один раз. И я сразу прояснил ситуацию. Или ты до сих пор ревнуешь? – Я ревную? Я вообще никогда даже в мыслях тебя не ревновала. – Сделаю вид, что верю. – Я же уже сказала, что доверяю тебе. – А к Блейзу? – А у меня есть причина ревновать тебя к Блейзу Забини? – Думал, тебе не особо понравилось, что мне пришлось вытаскивать его из парижского борделя. – Только тебе? – Ладно, нам. – Было бы чудесно, если бы мне не пришлось иметь разговор с мадам Жанетт. Представляю, как она была шокирована, когда увидела нас там. Я была готова провалиться сквозь землю. Повезло, что поблизости не было никаких газетных писак. Представляю передовицы «Встреча двух Министров Магии в знаменитом борделе Парижа прошла на высшем уровне». – Я бы на твоём месте спросил, что они с мужем делали в подобном месте. – Возможно, у них тоже есть друг, которого нужно вытаскивать из злачных мест. – Ничего себе, злачное место…. Полторы тысячи безантов за ночь. Нет-нет-нет, судя по её наряду, у них с мужем весьма своеобразные развлечения. Гермиона почувствовала, как к её щекам приливает кровь. Она даже подумать не могла, чтобы мадам Жанетт в ту ночь играла роль… куртизанки. – Хотя, – Продолжил Драко, – Не вижу в этом ничего такого…. Все же, они женаты довольно долго. А это – хорошая возможность разнообразить… рутину. – Разнообразить рутину? – Если это обоюдно, конечно. – Тебе нравится такое? – Никогда не пробовал, чтобы утверждать наверняка, но что-то пикантное в этом есть. – Я даже не знаю, как это комментировать, – промямлила Гермиона. – Никак не комментируй. Я никогда не заставлю тебя делать ничего, чего ты не захочешь. – Не подумай, что я какая-то там ханжа… – Гермиона ни в коем случае не хотела показаться приверженицей старомодных взглядов, – Но… я просто не представляю себя в подобном месте и в таком фривольном наряде как… у танцовщицы канкана. – Тебе и не к лицу этот оттенок оранжевого, – «Поддержал» её Драко. – Мерлин, ты серьёзно? – Абсолютно. – Ты прекрасно понимаешь о чём я. – Я не могу представить тебя в чём-то таком… неофициальном? Гермиона приподнялась на локте, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза: – А ты представляешь? – Бывает, – взгляд Драко стал лукавым. – И как часто? – Ммм… социологические опросы… мои любимые… – Ты знаешь, что такое социологические опросы? – Когда состоишь в отношениях с маглорождённой, приходится знать. Я же уже говорил, что у меня есть магло-магический словарь? – Я думала, это шутка... – Пятый том – это не шутка. Гермиона бросила строгий взгляд. – Ну, я же не сказал, что жалуюсь. – Не уходи от вопроса. – От какого именно? – Как часто ты представляешь меня в чём-то… неофициальном? – Хм… Дай-ка вспомнить… – Драко сделал вид, что задумался, – Кажется... да, точно… примерно каждый день. – Каждый день? – О, тебе нужна более точная статистика на этот счёт? – Ты просто издеваешься! – Гермиона полушутя ударила его в плечо. – Как знать… – Драко лукаво прищурил глаза, – Иногда крайне сложно удержаться. Ты всегда так соблазнительно выглядишь. – Особенно в халате, – парировала волшебница, садясь на постель. – Под которым ничего нет… – А должно? – Гермиона кокетливо-наивно подняла брови. Драко поднял руку и провёл пальцами по её губам, спускаясь вниз по шее, очерчивая декольте ночной сорочки: – Всегда считал, что пери одежда не нужна. «Скажи ему!» – Стал нашёптывать внутренний голос, – «Ты обещала, что скажешь ему!». Да, обещала. Даже приоткрыла рот, но так и не смогла произнести хотя бы слово. «Скажи ему! Ты же можешь довериться ему!» – Можешь, – вслух подтвердил Драко. – Ты обещал не читать мои мысли, – Слишком быстро поспешила произнести Гермиона. – У тебя сейчас такой ад в голове, что мне даже наименьших усилий прилагать не нужно. – Просто… – Гермиона понятия не имела что именно он успел расслышать, – Я не привыкла делиться с кем-то… Драко нахмурился: – У тебя снова проблемы с Перси? – Что? С чего ты… – Он дважды был у тебя на этой неделе. Хотя обычно заходит не чаще двух раз в месяц. О да, Перси с некоторых пор пользуется каждой возможностью, чтобы напомнить ей о вакантном месте. Прошло столько времени, а она так и не решила кого назначить хотя бы исполняющим обязанности. – Я тут думал, – голос Драко оторвал её от размышлений, – Насчёт назначения твоего заместителя. Мне кажется, у меня есть идея. – Неужели? У тебя есть идея, кого назначить на эту должность? «Гермиона, конечно, у него есть кандидатура, – тихо ухмыльнулся её внутренний голос, – Его кандидатура. Это же Малфой». – Уильяма. – Кого? – Переспросила волшебница. – Билла Уизли. – Билла? – Да. Он – лучшая кандидатура. И единственная, которую Перси не станет оспаривать. – Билл не согласится. Все знают, что Перси хочет это место. – И все знают, что Перси его не получит. Гермиона задумалась: Билл – умён, с хорошей репутацией. У него огромный опыт. Правда, он никогда не показывал, что его интересует карьера в Министерстве. У него не было политических амбиций. – Допустим, Билл – хорошая идея, – осторожно предположила она, – Допустим, я её поддерживаю. Но как Перси поступит после того, как Билл откажется? – Ты точно политик? – Предугадывать последствия провала – это ещё какая политика. – Почему ты так уверена, что тебя ожидает провал? – Потому что я знаю Уизли. Никто из них не пойдёт друг против друга. Драко скептично посмотрел на неё. – Ладно, – согласилась она, – Кроме Перси. – Я не это имел в виду. – А что? – Ты не заставляешь никого идти друг против друга. – Скажи это уязвлённому самолюбию Перси. – Его самолюбие в любом случае будет уязвлено. Но против собственного брата он не станет возражать. И не только потому, что он – его брат, а потому что Уильям превосходит его во всём. Гермиона раздумывала над его словами. Всё было так. Но, что, если это приведёт к расколу в семье Уизли? – Назначь Уильяма, – ещё раз произнёс Драко, – Скажи, что ты нуждаешься в нём. Если боишься, поговори с Флёр и с Джиневрой. Не думаю, что они будут на стороне Перси. Флёр довольно честолюбива. Думаю, ей польстит такой карьерный рост мужа. Да и Джиневра должна понимать все плюсы такого назначения. – Это уже походит на заговор. – Заговор – это если бы Перси уже занимал эту должность. – Если честно, я думала, ты предложишь другую кандидатуру. – Чью? – Свою. – О нет, – Драко даже засмеялся, – Я в Министерстве только благодаря коварству Джиневры. И только на год. – А потом? – Когда Джиневра вернётся, я займусь своими делами. Увидев выражение лица Гермионы, Драко поспешно добавил: – На нас это никак не отразится. – А, если я попрошу, чтобы ты остался? Если попрошу, чтобы ты продолжил быть моим личным помощником? – Вот это уже похоже на заговор: лишить Джиневру её должности. – Должности, с которой она не справляется. – Мерлинова борода…. Что-то мне подсказывает, что это слизеринцы должны учиться у тебя интригам. – Я не плету интриг. – Ну, может, вы, гриффиндорцы, называете это иначе, но сути это не меняет. – Так ты останешься? – Я не хочу лишать Джиневру того, что принадлежит ей. – Ты ничего её не лишишь. Вообще-то Министру Магии полагается несколько помощников, но, поскольку моё положение было нестабильным, я приняла решение ограничиться одним. Тем, кому я могу полностью доверять. Я легко могу вернуть ещё одно место, и ты ничего не отберёшь у Джинни. – Ты так хочешь, чтобы я остался? – Да. Ты нужен мне. Это была чистая правда. Она действительно нуждалась в нём. Как в советнике, как в помощнике, как в том, на кого можно положиться при любых обстоятельствах. Она даже как-то забыла, что, вообще-то, по факту, он временно занимает место Джинни. Всего на год, семь месяцев которого уже истекли. Они никогда не касались этой темы. Гермионе казалось, что Драко всегда был с ней, всегда встречал её в начале рабочего дня, приносил корреспонденцию и обменивался с ней колкими фразами, что его кабинет не возник благодаря чарам незримого расширения, а всегда был частью её приёмной. Что этот презентабельный дубовый стол, что заменил собой простенький рабочий стол Джинни, всегда стоял на своём месте. И она хотела, чтобы так было всегда. – Я хочу, чтобы ты остался, – Повторила она, – Ты ведь останешься? Джинни не справится с тем, с чем справляешься ты. – Хм… – Деланно произнёс волшебник, – Делить кабинет с Джиневрой… Сплетничать с ней в обеденный перерыв… Есть те ужасные пончики с глазурью, которые она обычно подаёт к кофе…. Проверять орфографические ошибки в её записях… Стать её верной подружкой, перемывать косточки начальству и нагло врать, что тот оттенок лилового ей идёт и вовсе не толстит…. Мерлиновы кальсоны, ещё придётся есть этого ужасного цыплёнка на её званом обеде… Гермиона Джин Грейнджер, ты хочешь, чтобы я ежедневно с девяти до шести влачил существование в филиале преисподней? – Цыплёнка готовит Молли. Драко невольно сморщился: – Извини, если вдруг задеваю твои чувства, знаю, ты в диком восторге от всей семейки Уизли, но это самый ужасный цыплёнок, которого мне доводилось есть. Гермиона уставилась на него, словно он произнёс какую-то крамольную вещь. И действительно, разве существует тот, кому может не понравится цыплёнок Молли Уизли? Все её невестки безнадёжно пытались повторить «непревзойдённый оригинал», но их мужья неизменно заявляли, что приготовить обед из пяти блюд так же вкусно, как у их матери, не получалось ни у кого. И вот, Драко Люциус Малфой, утверждает, якобы, коронное блюдо Молли Уизли просто невозможно брать в рот без отвращения. – Что, правда? – Гермиона не была возмущена или сердита, – Ты действительно считаешь его ужасным? Именно эта интонация дала Драко понять, что он не только не взболтнул лишнего. Наоборот, ему можно и нужно смело продолжать, что он и сделал. – Этот избыток розмарина… – Драко тяжело вздохнул, припоминая последний званый обед, на который Джиневре удалось его затащить, – А эта жирная подлива…. Клянусь Салазаром, этим проклятым цыплёнком можно смело пытать на допросах особо тяжких преступников. Хотя, должен признать: даже по отношению к ним это крайне негуманно…. Ни одно зелье не в состоянии справиться с изжогой от её стряпни меньше, чем за полчаса. А уж я в смешивании зелий кое-что смыслю. Знаешь, когда на прошлой неделе ты приготовила цыплёнка на ужин, я ужасно испугался, что это будет цыплёнок по рецепту Молли Уизли. Не могу передать словами, какое облегчение я испытал, когда увидел, что это Маренго. *** – Уже скоро. Ещё секунду. Габриэль терпеливо дождалась, когда ей разрешат открыть глаза. Что ж, она долго ждала, когда Тео наберётся решительности и пригласит её на официальное нормальное свидание. Она знала, что он долго готовился, а, значит, это будет нечто незабываемое. Когда шёлковый платок спал с её глаз, она ожидала увидеть что угодно, кроме этого. Она находилась… в кабинете Тео. Никаких цветов, хрустальных бокалов с шампанским. Более того, там всё было как обычно. Даже кипа алхимических статей пылилась на своём обычном месте. – Только не говори, что мы будем проводить какой-то научный эксперимент. Тео замялся, и волшебница всё поняла. – Ну, это можно назвать экспериментом, – кивнул волшебник. – Мерлин…. И на что я надеялась, – Тихо проворчала Габриэль, и чуть громче добавила, – Это то, ради чего ты почти две недели потратил на приготовления? – Да, это было чертовски сложно, потому что я никогда такого не делал. Габриэль хотелось завопить от разочарования. Хотя… что ему знать о свиданиях, если он никогда на них не бывал? Стоит ли обижаться? – Если честно, я ничего не смыслю как правильно проводить свидания, – Тео, очевидно, всё же заметил некоторое разочарование на её лице, – Конечно, Драко и Блейз много чего рассказывали, как сделать свидание незабываемым. И не всё из этого перечня можно говорить вслух в компании дамы. – А из того, что можно? – Габриэль мысленно готовилась выслушивать теоретические основы принципов романтических свиданий. – Мне посоветовали узнать, что тебе нравится и постараться тебя удивить. – Ну, последнее у тебя получилось, – С лёгким сарказмом поджала губы девушка. – Да? Странно…. Я ведь ещё ничего не сделал…. – Тогда, может, начнём? – Ах, да, точно… Тео сунул руку в карман халата, доставая оттуда что-то и протягивая ей: – Это тебе. Он, сияя, раскрыл ладонь, и Габриэль увидела маленький металлический шарик. – О…. – Только и произнесла она, совершенно не понимая, чему тут можно радоваться, но всё же взяла шарик и даже сделала вид, что внимательно разглядывает его. – Думаю, тебе никогда не приходилось получать таких подарков. – Это точно, – Габриэль трудно было с этим не согласиться, – Таких подарков мне ещё не дарили. Тео вздохнул с облегчением: – Хвала Мерлину, а то я уже начал волноваться. – Совершенно напрасно. Габриэль уже собиралась положить металлический шарик в карман (потому что что ещё с ним делать?), но Тео поспешил её остановить: – Нет-нет. Без него – никак. – О…. – Габриэль не хотела показаться невоспитанной или неблагодарной, но, Мерлин свидетель, ей было сложно понять действия её кавалера. За годы свиданий её чем только не удивляли: и ужином в Министерстве Магии Франции, и бронью наилучшего ресторана Парижа (что стоило кругленькую сумму), и путешествием в Рим, чтобы отведать самых изысканных кушаний с видом на фейерверки. Но Теодор Нотт, без сомнения, повысил планку в графе «удивлять». Потому что в рабочем халате на свидания к ней ещё никто не являлся. Вначале волшебница думала, что этот «подарок» – что-то вроде шкатулки, и внутри действительно находится нечто особенное. Ну, хотя бы, кулон. Но нет, это был обычный металлический шарик. Тео во всех подробностях описал его точный вес, диаметр и кучу прочих «интересных» подробностей. – А теперь, – Когда с теорией было покончено, он добавил, кивнув в сторону стены, – Давай, запусти её. И только тут Габриэль заметила, что стены кабинета усеяны тонкими металлическими пластинами, желобками и лесенками. – И как… всё это… запустить? – Просто левитируй на первую и толкни. Габриэль так и сделала. Кто знает, возможно, ей повезёт, и эта штука запустит фейерверк или иллюминацию, добавив хоть какую-то искру в это «свидание». Шарик поскакал по пластинкам, и Габриэль замерла. В звоне она узнала свою любимую мелодию. Это было действительно удивительно. Каждая лесенка, по которой скакал шарик, была идеально настроенной нотой. У волшебницы даже мурашки побежали по спине. Вот над чем Тео трудился целыми днями. Она помимо воли поднесла ладонь ко рту и приложила все усилия, чтобы слезы счастья не брызнули из глаз. – Фух, – Тео, внимание которого было направлено на одну конкретную металлическую пластину, наконец, выдохнул, – Эта четвертная пауза в тридцать втором такте – просто кошмар. Не завидую я тем, кто зачаровывает инструменты для банкетов. Габриэль повернулась к нему. На её глазах блестели слёзы, и Тео испугался: – О нет… Это не четвертная? Не может быть… я же дюжину раз перепроверял. Он почти кинулся к нотной партитуре, которая всё ещё валялась на столе, но Габриэль успела его остановить: – Нет, нет, это не…. Это…. Это всё невероятно. – Тогда… – Тео галантно протянул руку, приглашая на танец. – Ты серьёзно? – Это же вальсовый размер, разве нет? – Ты же не танцуешь. – Ну, это всё же наше первое официальное свидание. Насколько меня уведомили, первое свидание должно быть незабываемым. – У тебя это получилось. – Но это же… простая калибровка. Если правильно рассчитать формулу, чтобы сопоставить длительность и высоту… Габриэль не дала ему закончить и поцеловала его, но почти тут же отстранилась, поздно догадавшись, что ошарашила своего кавалера. – Тео… прости… я просто… я не сдержалась. Это всё так романтично… – Всё… всё в порядке, – Рассеянно отмахнулся Тео, – Просто… поцелуи шли только после небольшого цветочного эксперимента… А это ещё примерно через час-полтора… – То есть… – Габриэль была шокирована, – В твоём списке есть поцелуи? – Ну… если всё пойдёт по плану, – Тео достал из кармана халата скомканный листок, – Так… где это…. Вот: через полчаса попробовать взяться за руки. Если всё пройдёт благополучно, следить за взглядом. Расширенные зрачки говорят о… – Это… это конспект? – Ну… да. Я подошёл очень ответственно. Габриэль отняла у него лист и принялась читать: – Измерять пульс? Зачем тебе измерять мой пульс? – Считать, – Терпеливо поправил Тео, – Считать пульс. Твой обычный – шестьдесят в минуту. Если ты злишься – семьдесят пять. Если… – Так вот зачем ты постоянно хватал меня за руку! – Брови волшебницы нахмурились, – А я думала…. – Прости. Мне нужны были исходные данные. – Тео, это… это… Ну да, он так и сказал: эксперимент. О Мерлин…. Бедняга Тео смотрел на неё растерянно. Очевидно, в его плане не было прописано такой форс-мажорной ситуации. Судя по выражению его лица, он судорожно соображал, что ему делать дальше. Габриэль сжалилась над ним: – Это очень предусмотрительно. Я бы ни за что не додумалась до такого. Тео выдохнул. – Я могу задать вопрос? – Да… да… – Пробормотал волшебник. – А что в твоём графике свидания идёт после поцелуя? Тео сглотнул: – Если честно, вероятность того, что ты дашь согласие на больше, чем один поцелуй была настолько низкой, что я пренебрёг… Габриэль не дала ему договорить, и снова поцеловала его. На этот раз поцелуй продлился намного дольше: Габриэль не хотела его прекращать, а Тео просто не знал, что ему делать сразу после того, как их губы разомкнуться. «Иногда успех свидания заключается в импровизации», – мелькнули в его голове слова Драко, – На моём первом официальном свидании у нас всё сразу пошло не по плану». Правда, конкретного практического примера Тео так и не удалось от него добиться. А ведь он даже обещал научить Драко всем тонкостям формулы Феликс Фелицис. Но чёртов Малфой упёрся и больше из него нельзя было вытянуть ни слова. Поэтому что именно подразумевает выражение «сразу пошло не по плану» Тео так и не узнал. Скорее всего, Драко потерпел сокрушительное фиаско и даже не смог взять свою леди за руку. Конечно, так и было. А кто любит говорить о своих провалах? Тео даже пожалел бедолагу. «Сделай ей ту штуку языком», – соблазнительный голос Блейза мог разве что толкнуть его на скользкий путь порока. Поэтому Тео изо всех сил пытался вспомнить ещё хоть что-нибудь из своего конспекта лекций, но ничего другого сейчас в его голову просто не приходило. Его эксперимент оказался под нешуточной угрозой. Но какой же служитель науки не сталкивался с необходимостью риска в ходе своих опытов? Он осторожно подтолкнул Габриэль к дивану, уложив её на подушки, и опустился на колени. Габриэль чувствовала, как Тео осторожно снимает туфельки с её ножек, как его ладонь скользит вверх к кромке чулка и, подцепив её, тянет вниз, скользя губами по открытой коже. Это было так волнующе, и она боялась спугнуть его, поэтому подавляла стоны, рвущиеся наружу. Но не смогла сдержаться, когда губы волшебника коснулись пальчиков на ступне. Тео, ободрённый своим успехом, проделал то же с правой ножкой, получая не менее глубокий стон. «Хм… Не так уж сложно представлять себя исследователем», – думал он. Тем более, что, к своему удивлению, Нотт испытывал подлинный интерес к тому, как тело Габриэль реагирует на его прикосновения, как учащается пульс, когда он, раздвинув стройные ножки, залезает под её платье. И насколько пропорционально громче её стоны в зависимости от глубины его поцелуев. Тео старательно отмечал в памяти каждую деталь: что заставляет Габриэль расслабиться, а что – выгибаться, подаваясь навстречу его рту, её кожа меняет температуру, становясь горячей. Конечно, это следствие увеличения частоты сердечных сокращений. Он и так это знал. Но знать в теории, и ощущать это на практике – о, Мерлин, он видит разницу. С каждым его движением стоны Габриэль становились всё громче, и ни один из них не похож на другой. Он фактически ощущает, как химические реакции одна за другой поглощают её тело, берут под контроль, и от сдержанной француженки не остаётся и следа. Конечно, он читал, что поведение девушек в постели, деликатно говоря, отличается от поведения в обычной жизни, но он совсем не ожидал, что Габриэль перейдёт на свой родной язык и из её ротика сквозь стоны начнёт вылетать полнейший бред о том, что она взбирается по шторе, а у него ботинки с красной подошвой. Похоже, это правда, что мозг в таких ситуациях отключается и не возможно контролировать то, что срывается с языка. Нужно будет изучить это более досконально в следующий раз. Француженка стихла и её тело расслабилось после того, как несколько мгновений билось, словно поражённое ударом молнии. Тео целовал её колени. Он так увлёкся изучением тела Габриэль, что совершенно упустил из виду, что происходило с ним самим. И только выбравшись из-под платья своей леди, он почувствовал, что его лицо пылает, а руки подрагивают, как бывало, когда он занимался настройкой особо чувствительных приборов в своей лаборатории и боялся допустить ошибку. И голова его соображала уже не так ясно, как прежде. Очевидно, какая-то химическая реакция произошла и в его мозге. Он, всё ещё стоя на коленях, удовлетворенно смотрел на девушку, которая лежала, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Её дыхание ещё не выровнялось, а губы так и остались приоткрытыми. Её пульс 184. Он справился. Небольшой постскриптум. Во французском «иметь красные каблуки» означает быть развратником, а «взобраться по шторе» - получить неописуемое удовольствие. Живите теперь с этим) *** На следующий день госпожа Министр совершенно забыла о своём намерении поделиться с Драко своими смутными надеждами, которые пробудило изучение манускрипта. В этот раз причина была более, чем уважительная – ночью произошло ещё одно нападение на маглорожденных. И с того момента, как она переступила порог Министерства и до теперешнего момента (а был уже глубокий вечер), ей приходилось давать комментарии прессе, сделать официальное заявление, созвать срочное совещание Аврората. Словом, вереница важных дел поглотила все её силы и внимание. С Драко она даже толком и не виделась. Теперь, когда суета хотя бы немного улеглась, госпожа Министр смотрела на огонь, сидя в Кабинете и пытаясь собраться с силами. Она даже не услышала обычный предупреждающий стук, и опомнилась только тогда, когда Драко осторожно коснулся её плеча. – Не мучь себя, – мягко произнёс он, – В этот раз всё обошлось. Она вздохнула: – Да, но они их упустили. – Главное, что все остались живы. Да, в этот раз они перехватили инициативу. Идея приставить наблюдение к потенциальным жертвам оказалась более, чем удачной. Во-первых, потенциальная жертва осталась жива и практически невредима, если не брать во внимание пару синяков во время столкновения с дежурным мракоборцем. Во-вторых, они убедились, что нападавшие действительно идут по списку «магловских выродков». В-третьих, преступник превосходно владеет боевой магией и щитовыми чарами. Если бы не униформа «от братьев Уизли», мракоборца бы оглушило мощным заклинанием. – Да, – согласилась Гермиона, – Это само по себе неплохой результат. Но не думаю, что это его спугнёт. К тому же, он может догадаться о нашей хитрости и начать нападать в хаотическом порядке. У Гарри нет столько людей, чтобы обеспечить наблюдение за всеми потенциальными жертвами. – Ну, думаю, Поттер поймает его. Гермиона вопросительно посмотрела на Драко. В её взгляде читалось «Ты правда так думаешь?». – Поттер же не полный идиот. У него в распоряжении куча новой информации. Это должно довольно сильно сузить круг подозреваемых. Гермиона взяла протянутую ей чашку чая, и с благодарностью посмотрела на пару бисквитов. С утра у неё не было времени даже на перекус. Волшебница была глубоко тронута его ненавязчивой, но ощутимой заботой. Она вообще не припоминает, чтобы кто-то проявлял к ней такую заботу. Обычно, это была исключительно её прерогатива. Мерлин, как же она счастлива, что он у неё есть. Она должна ему сказать прямо сейчас. Они же вместе. Он на её стороне. В её команде. – Я боюсь только… – Драко осёкся, решив подобрать другие слова, – Пообещай, что не будешь пренебрегать собственной безопасностью. Что ж, в который раз момент был упущен. – Ты пытаешься тактично намекнуть, чтобы я сидела дома? – Я пытаюсь сказать, – С мягким дипломатизмом объяснил Драко, – Что было бы разумно, учитывая небезопасную ситуацию, не отправляться одной за покупками. – Я не… Постой, откуда ты знаешь, что я позавчера одна ходила по магазинам? Никто не знал об этом. – Вот именно. Никто не знал об этом. – Но ты знаешь. – Потому что гоблин упомянул о твоём визите, когда я сегодня забирал у него свой заказ. – Вот оно что. – Флёр с радостью составила бы тебе компанию. Ну, или кто-то ещё из твоих подруг. – Если бы я взяла кого-нибудь из них, расспросов было бы не избежать, – туманно произнесла Гермиона, отставляя полупустую чашку в сторону. Драко испытующе смотрел на неё несколько мгновений. Затем уголки его губ коснулась нежная, еле уловимая улыбка: – Вон оно что…. Знаешь, ни один подарок ко Дню рождения не окупит моих волнений. Хотя я ценю твои старания. Поэтому, прошу, пусть твоим подарком будет твоя безопасность. Пока Поттер не поймает этого… кем бы он не оказался. – Я же не могу оставить тебя без подарка. – Ты и не оставишь. Если не откажешься провести со мной весь день. Ты, я, дом с видом на Атлантику. Скорпиус пришлёт шоколадный торт. – Из «Вредилок»? Гермиона отлично помнила шоколадный торт, отведав кусок которого, каждый получал в бонус икоту или ещё того хуже. – Из «Сладкого королевства». Гермиона мысленно поблагодарила Мерлина за то, что Скорпиус – умный юноша, и знает меру в шалостях. Она отлично помнила, что именинные торты и пироги из «Вредилок» Уизли оставляют неизгладимые воспоминания о празднике: фейерверки из ушей, икота с конфетти и прочие тому подобные радости. – Ну, так как тебе план? Гермиона одобрительно кивнула в знак того, что она всё полностью одобряет. – Отлично. Потому что я уже перенёс все твои встречи с пятого июня. – Не слишком ли самоуверенно с твоей стороны? – Я не могу побыть самоуверенным в свой собственный День рождения? – Знаешь, судя по твоему поведению, твой День рождения – каждый день. Драко легонько поднял её подбородок, плавно очерчивая большим пальцем её губы: – То есть ты хочешь выслушивать отчёты и предложения своих подчиненных вместо того, чтобы… Гермиона, глядя ему прямо в глаза, обхватила губами его палец. Драко сглотнул. В её взгляде так и читалось: осторожнее, Драко Люциус Малфой, в эту игру можно играть вдвоём. – Поттер может войти… – Гарри уже заходил, – Гермиона потянулась к палочке, и невербальным заклинанием плотно закрыла двери, а затем снова коснулась его пальца губами, – Сэр Мерлин, Вы не могли бы навестить кого-то из своих друзей? Из рамы послышалось кряхтение: – Кажется, я давно не интересовался как там дела у сера Малдуна. – Это же Кабинет Министра Магии, – сглотнув, произнёс Драко. – Я знаю, но спасибо, что напомнил, – волшебница поднялась с Кресла, продолжая целовать кончики его пальцев. Невесомые касания её губ отдавались словно покалывания магии. Драко прекрасно помнил те ощущения, когда в детстве его способности к волшебству стали проявляться. И сейчас его накрыло ощущение дежавю. О да, это тоже было волшебство. Только совсем другого рода. – Ты же Министр Магии, – он предпринял ещё одну слабую попытку вразумить её. – Драко Люциус Малфой, – Волшебница понизила голос до полушепота, – Похоже, у тебя сегодня день великих открытий. – Гермиона…. Она коснулась его рубашки, без стеснения ослабляя галстук и расстёгивая несколько верхних пуговиц. – Ты не… «…можешь» – эту фразу он смог окончить лишь в своей голове, поскольку она может. Ещё как. – Садись, – ему показалось или она почти прорычала эти слова, зацеловывая его ключицу. Он не послушал её, и тогда она добавила уже строгим тоном: – Это приказ Министра Магии. – Ты что, командуешь мной сейчас? – Да. Наглый, самоуверенный ответ. Буквально его собственная интонация. – Ты же уверял, будто тебе нравится. – Нравится, но… Ему не дали договорить. – Садись в Кресло. Немедленно. *** – … Очертания фигуры и другие показания аврора, указывают что преступник достаточно молод. Возможно, это иностранец. Или вернулся после долгого отсутствия. Если бы удалось оттеснить его в тот сектор, где у нас находится антитрансгрессионная ловушка, он бы от нас не скрылся. Гарри окончил свой доклад о том, как продвигается расследование с учётом новых улик. Прошло меньше двух недель, как произошла новая попытка нападения. К счастью, снова безуспешная. Гермиона выслушала его, постоянно уточняя ту или иную деталь. Теперь её терпение иссякло, и она взяла это расследование под личный контроль. – Есть вероятность того, что он каким-то образом мог знать о существовании ловушки? – Нет, – Уверенно ответил Гарри, – О ней знаю я, мой заместитель и всё. Даже аврор под прикрытием, который был приставлен для наблюдения, не знал. Мы повторили действия преступника: изучили все маршруты, которыми передвигается потенциальная цель и поставили четыре ловушки в тех местах, где ему было бы удобнее всего… совершить преступление. – Всего четыре? – Это было в два раза больше, чем необходимо. Ты не представляешь, насколько рутинную жизнь ведёт Кроткотт. Каждый день, в одно и то же время: работа в лавке – дом; субботний вечер – местный паб ровно до десяти вечера; воскресенье – работа в саду и чай с подругой в пять. И так неделя за неделей. – И никого подозрительного твои люди не заметили? – Наш преступник мог просто зайти в её лавку или в этот самый паб и не вызвать никаких подозрений. – Никто не заметил незнакомца? – В том-то и дело, что и лавка, и паб… Как бы это сказать… там всегда есть по меньшей мере два-три незнакомца. Железнодорожная станция совсем рядом, а где ещё скоротать время в ожидании, как не в пабе или лавке с магической галантереей? – Что ж, учитывая то, что нам было известно раньше, и что известно теперь, прогресс не так уж и плох. – Да, мы знаем его схему. Я уже дал указания аврорам проинструктировать всех потенциальных жертв. К сожалению, мы не можем приставить наблюдение ко всем. Я подумывал попросить их быть… эээ… как бы яснее выразиться… спонтанными, что ли. – Спонтанными? – Ну, не вести такую рутинную жизнь. Я проанализировал все предыдущие случаи, включая твой, и вот что выяснил: местонахождение вас всех в любой день и даже час легко отследить. – Интересное наблюдение. – Я считаю, в этом ключ. По крайней мере, это немного обезопасит потенциальных жертв и повысит наши шансы в поимке убийцы. – Он начнёт ошибаться, – Догадалась Гермиона. – Именно. К примеру, он или они будут ожидать около паба, или у конкретного поворота дороги, а тот, кого они ждут, пойдёт другой дорогой или вообще в другое место. – И как ты тогда из выследишь? – О, – Гарри слегка улыбнулся, – Наш особый отдел Аврората не сидит, сложа руки. Очень скоро мы испытаем прототип, основанный на «Аппаре Вестигиум», но гораздо лучше. Представь, ты – преступник. Караулишь свою жертву в какой-нибудь подворотне или в кустах долгое время. Ясное дело, ты оставишь там свои многочисленные следы, пепел из трубки, крошки от сандвича, возможно, даже лоскут одежды или волосы. А уж что может быть легче узнать внешность, когда есть хотя бы один волос? Даже если преступник провели в своём временном убежище время зря, и жертва передумала идти этой дорогой, их присутствие будет заметным для тех, кто знает, что искать. Минимум дважды в день мои люди проходят патруль и внимательно всё осматривают. Каковы шансы, что они не заметят, что кто-то топтался на обочине в кустах на протяжении длительного времени? Тогда прототип поисковика вступит в действие, и выследит этого негодяя. – Да, но в лучшем случае – только до места его трансгрессии. – Согласись, это уже кое-что. Он не может трансгрессировать на виду, значит, ему нужно пройти какой-то путь. Возможно, его кто-то запомнит. Либо он оставит нам какие-то новые подсказки. Гермиона погрузилась в размышления. Вне всяких сомнений, это уже гораздо больше, чем то, что они имели в своём арсенале ещё месяц назад. – Раздай им порталы, когда будешь инструктировать. Пусть они всегда будут при них и в случае крайней необходимости, они, по крайней мере, смогут спастись. – Если их не оглушат раньше, чем они сумеют ими воспользоваться. – Всё равно. Даже если существует наименьший шанс, нужно перестраховаться. Поговори с надёжными людьми из Отдела магического транспорта. Возможно, они смогут усовершенствовать порталы, которые будут автоматически срабатывать, если жертву оглушат или она потеряет сознание. – Хорошо. Идея довольно неплоха. Я, правда, подумывал, о какой-то системе быстрого оповещения, но вряд ли Фред, Джордж и Рон быстро придумают что-то эффективное. – Используй все доступные средства. Отдел магического транспорта, Казначейство – всё к твоим услугам. – Очень щедро. Гермиона серйозно посмотрела на него: – Гарри, мы должны его поймать. Кто знает, не действует ли какая-то подпольная тайная организация. Может, эти двое – лишь вершина айсберга. – Я рассмотрю все версии. «Пророк» в этот раз удержался от едких комментариев. Раньше они бы раскатали нас по полной. – Думаю, это Драко. – Драко? – Не смотри на меня так. Я понятия не имею, как он и с кем договаривается. – Я, конечно, заметил, что с его приходом количество упоминаний твоего имени резко снизилось, но… Ты уверена, что, если это он, то его действия… ммм… законны? – Кто-то из прессы подавал жалобу? – Нет, никто. – Тогда не стоит об этом волноваться. Драко – взрослый мужчина и знает, что делает. Если это его рук дело, конечно. – О, Поттер, – В Кабинет, после стука, вошёл сам Драко, – Очень кстати, что ты здесь. – О, Алек снова меня ищет? – Если честно, понятия не имею. У меня кое-что для тебя есть. Драко положил на стол черновую версию завтрашнего выпуска «Новостей волшебного мира» – О Мерлин… – Почти застонал мракоборец, прочтя передовицу, – Снова… – Что это? – Кто-то из Аврората сливает закрытую информацию прессе. – Только этого нам не хватало, – Гермиона устало вздохнула. – Малфой, откуда это у тебя? – Я хорошо плачу своим информаторам во всех издательствах, а они сообщают о том, что ещё не попало в прессу и что могло бы меня заинтересовать. В придачу, Драко вытащил из кармана небольшой клочок бумаги и протянул его Гарри. – Что ж, думаю, имея такие улики, мы быстро найдём любителя дополнительного заработка, – Гарри внимательно изучил клочок, на котором были написаны детали расследования, которые строго настрого запрещалось разглашать, – Но это плохо, очень плохо. Если это напечатают, то все наши усилия пропадут. Гермиона, каковы шансы, что мы сможем выкупить весь тираж? – Лучше подкупить редактора или работников, чтобы они испортили станок. Гарри призадумался: – Легче тогда проникнуть самим. Не думаю, что типография хорошо охраняется. – Что ж, можно узнать в Казначействе, есть ли у них страховка, – Рассуждала Гермиона, – Не хотелось бы, чтобы они несли убытки. Гарри взглянул на часы: – Сейчас девять. Это – черновик. В него ещё не внесли правки, значит, сам выпуск ещё не верстали. Ты узнай насчёт страховки, а я – когда они начинают вёрстку завтрашнего номера. Но не думаю, что они начнут раньше шести, а то и восьми. Можно подключить Рона, Билла, Флёр, думаю, Фред и Джордж тоже не… – Я прошу прощения, что встреваю, но вы оба в курсе, что вот всё, что вы буквально только что сказали – не совсем законные вещи? Гарри и Гермиона уставились на Драко. – Я начинаю благодарить судьбу за то, что не связался с вашей криминальной компанией в Хогвартсе. – У тебя есть предложение получше? – Поинтересовалась госпожа Министр. Драко взглянул на часы: – Дайте мне времени до трёх по полудни. У меня есть идея. Не настолько оригинальная, как ваша, но, по крайней мере, за неё не посадят в Азкабан. Нет-нет, Грейнджер, я понимаю, что вашей компании просто позарез хочется туда попасть на какой-нибудь более-менее приличный срок, но лично у меня – другие планы на эту жизнь. – Мы не станем тебя привлекать, Малфой, – Уведомил его Гарри. – Суду хватит уже того, что я стану вашим сообщником. Мерлин, вы оба просто никогда не имели таких страстных отношений с Визенгамотом, как я. Почти хлопнув дверью, Драко буквально вылетел из Кабинета и вернулся, как только пробило три. Вид его был чрезвычайно измождённым, будто он отсутствовал минимум неделю. На его месте сидел дежурный аврор, со скуки сортируя скопившуюся почту. – Госпожа Министр у себя? – Да, только… – Аврор запоздало предпринял попытку остановить его, – Она там занята…. – Кто бы сомневался, – Драко, войдя в Кабинет Министра Магии, устало рухнул в кресло для посетителей. Конечно, Гермиона, святой Поттер и его жёнушка вовсю обсуждали план проникновения в типографию. – Мы не можем сидеть сложа руки, – С непривычной жёсткостью в голосе произнесла Гермиона. О, Министр Магии – всегда Министр Магии. Что-то он об этом успел забыть. – И вы уже составили план действий. – Боюсь, если отвечу, ты станешь нашим подельником. А ведь тебе этого не хочется, верно? – Поттер, – Драко совершенно не хотелось ни спорить, ни что-либо доказывать. Он слишком устал, и надеялся, что хотя бы у Гарри осталась крупица здравого смысла. Хотя, он был почти уверен, что ошибается в своих надеждах, – Пожалуйста, скажи, что вы ещё не собрали свою криминальную группировку полностью. Джинни ответила вместо мужа: – Ну, они уже дали согласие, но в детали плана пока не посвящены. – Отменяйте всё. Публикации не будет. Вместо этого будет другая статья. Он бросил на стол черновик завтрашнего выпуска. Действительно, вместо статьи, в которой раскрывались детали расследования и методов Аврората, красовалось интервью знаменитого волшебника, светила магического мира, трижды лауреата «Золотого котла», который никогда не давал интервью ни одному издательству, притчи во языцех и по совместительству – помощника Министра Магии Японии. Гермиона, уже догадывающаяся о знаменитом малфоевском методе решения проблем, привстала с Кресла: – Ты… подкупил редактора? – О, Грейнджер, я мыслю гораздо шире. – Что ж, это хорошая новость, – Гарри с облегчением выдохнул. – Мистер Поттер, – в Кабинет ворвался дежурный аврор, – Вас там… Мы нашли… Он сознался, сер. Гарри поспешно покинул Кабинет Министра Магии, чтобы провести допрос того, кто слил закрытую информацию. Следом за ним поднялся Драко и, проследовал в приёмную, чтобы сообщить аврору, что в его услугах больше нет нужды. Миссис Поттер вышла спустя несколько минут, несколько разочарованная. Она остановилась у стола Драко, собираясь что-то спросить, но, словно передумав с ним разговаривать, покинула приёмную. – Ладно, в следующий раз, – Пробубнила себе под нос миссис Поттер. Драко, налив себе чаю, занялся сортировкой корреспонденции, которую авроры любезно складировали в его отсутствие. Гермиона вышла из своего Кабинета, и, остановившись у стола своего помощника, заклинанием закрыла двери приёмной, чтобы никто не мог подслушать их разговор. Она почти открыла рот, как в приёмную влетела записка из Казначейства. – Поговорим, когда я вернусь, – Бросила она напоследок, наивно полагая, что вернётся через полчаса. Однако, она недооценила масштаб ошибок в заполнении финансовых бумаг одного из новых помощников заместителя Отдела магического транспорта, поэтому её отсутствие затянулось. Когда же она, наконец, покинула Казначейство, по дороге её перехватил Гарри, чтобы ввести её в курс дел. Они выяснили, что утёчка информации – вина стажёра, который явно хотел поднять свою значимость на свидании. – К счастью, девушка вспомнила, что они заказали пунш перед самым закрытием, и что рядом кроме одного волшебника, никого не было. Мы опросили хозяина паба, он сказал, что это завсегдатай. Как сама понимаешь, это и был репортёр. – Ты же уже провёл инструктаж для своих подчинённых, чтобы подобное не повторилось? – Они все, включая редакцию, подпишут бумаги о неразглашении. – Хорошая мысль. – Я подумал, может, Малфою тоже стоит подписать? Ну, раз он в курсе. – Учитывая то, что он и выявил утечку через своего осведомителя и мгновенно отреагировал, думаю, он не проболтается. – Может, ты и права. Гермиона бросила на него взгляд «конечно-я-права-неужели-бывает-иначе»? Но вслух произнесла другое: – Возможно, нам стоит наладить сотрудничество с редакциями. Во избежание срыва расследования. – Пороюсь в законах. Может, там есть какая-то приписка. Сама знаешь, сейчас чуть что – завоют насчёт цензуры и всё такое. – Нужно подключить главу Отдела правопорядка. – Сейчас же наведаюсь к нему. – Завтра меня не будет. – А, ясно. Хорошо, – Рассеянно пробормотал Гарри. Гермиона боялась, что он сейчас спросит, чем она таким будет занята, что освободила целый день, однако, никаких расспросов не последовало. Они кивнули друг другу на прощание, и Гермиона, наконец, через два поворота снова очутилась в приёмной, и столкнулась с выходящим оттуда Драко. – Ты куда? – Мой рабочий день окончился два часа назад, – С невозмутимым видом уведомил её Драко. – У меня есть к тебе вопросы. – Поговорим дома. У меня небольшая встреча, и я не могу её отменить. Пожалуйста, постарайся за эти два с половиной часа, не натворить глупостей. Гермиона потратила эти два с половиной часа с пользой: злясь на Малфоя, который напоследок пожурил её, будто она маленький ребёнок, волшебница, приняв ванну, сердито расхаживала по своей гостиной, мысленно говоря всё, что о нём думает: – То есть меня, Министра Магии, завуалированно сравнили с ребёнком, сказав «погулять несколько часов», пока он будет решать свои серьёзные вопросы. Как будто мой вопрос – это так, ерунда! Её кот, сидя на подоконнике около открытого окна, с тревогой наблюдал за своей хозяйкой, которая, очевидно, даже не замечала, что произносит вслух. Живоглоту оставалось только гадать, кто тот несчастный, которому «не мешало бы задать хорошую взбучку». Оставалось надеяться, что это не ему зададут взбучку из-за воровства недельной порции корма из буфета. Наконец, когда часы пробили одиннадцать, Гермиона быстро сменила свой халат на домашнее платье, и юркнула в исчезательный шкаф, находящийся в её спальне, чтобы выйти из точно такого же, находящегося в спальне Драко. – Ты всё-таки решила опробовать шкаф? – Драко даже не оторвал взгляд от написания письма, когда она вышла в его кабинет из спальни. – Да, так быстрее. Правда, дело было даже не в том, что быстрее. Так было незаметнее, чем, если бы она заходила через входную дверь и её кто-нибудь увидел. Возникли бы вопросы. – Всё благополучно? – Драко поставил свою подпись, и взялся за новое письмо. Вид его был, как ни странно, более бодрым и отдохнувшим, нежели три часа назад. – С чего бы не благополучно? – Буркнула Гермиона, – Он меньше, чем в сорока футах. Даже пылью измазаться не успеваешь. – Отсутствие пыли – из-за дополнительной калибровки, – Любезно объяснил волшебник, – Ты успела поужинать? – Да, – Фыркнула Гермиона. – Ммм… хорошо, – Немного рассеяно произнёс Драко. – Занят? – Не особо. Хочу разобрать всё это, чтобы завтра ничто не напоминало о работе. То, что ты хочешь спросить, очень срочно? Или это может подождать… ммм… четверть часа? Но Гермиона больше не хотела ждать: – Скажи честно: ты подкупил весь отдел вместе с редактором? – А, этот вопрос, – Гермионе показалось, что Драко произнёс это с некоторой долей облегчения, – Я купил издательство. Подумал, так проще, – Обыденно ответил Драко, откладывая в сторону письма, не требующие ответов. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Гермиона не ожидала настолько масштабного подхода к решению проблемы. Она даже не хотела представлять, во сколько это ему влетело. – Я не могу купить главного редактора, потому что это тот тип волшебников, который чует выгоду и не упускает возможности её извлечь даже из пустякового скандальчика. А у меня нет ни времени, ни желания, играть в эти игры, – Драко снизошёл до объяснений, – Поэтому, проще купить издательство, чем через неделю читать статью о подкупе от имени Министерства. Хотя, признаться, пришлось довольно много побегать, улаживая детали. – И сколько это стоит, Малфой? Драко вздёрнул бровь: – Подумываешь перекупить? Имей совесть, Грейнджер, я его только что приобрёл. Дай мне насладиться всеми прелестями обладания таких козырей. – Ты отвалил кучу денег за то, чтобы одна статья не попала в печать. О каких козырях ты говоришь? Драко поднял на неё взгляд: – Ты точно Министр Магии? Уверена, что я должен озвучивать все преимущества влияния на то, что попадёт на страницы газеты, а что – нет? Что любой ненужный скандал будет уничтожен на корню, и что теперь у меня под рукой команда профессионалов, которая сделает то, что я им прикажу? – Он вернулся к своему занятию, – Репортёры – это даже лучше мракоборцев, если нужно кого-то выследить или докопаться до правды. Если честно, я даже не могу понять, почему мне это раньше не приходило в голову. Теперь ни одно сколько-нибудь значимое событие теперь не пройдёт мимо моего внимания. Кто, что, когда и кому говорил, слухи, сплетни. – Я никогда не была сторонницей запрещать газетам высказывать своё мнение и, тем более, устанавливать цензуру. – Никто не собирается устанавливать цензуру, – Драко взял лист лучшей бумаги, которая только была в его распоряжении, и потянулся к перьевой ручке, – Я просто не хочу, чтобы убийца за пять кнатов узнал о плане его поимки, разработанном Поттером. По-моему, это выгодное предложение: они не печатают то, что может навредить расследованию, а вы им – эксклюзивные подробности после его завершения. Тебе стоит подумать об этом. Кстати, новая политика газеты – полное сотрудничество с Авроратом и Министерством. Если кто-то снова вздумает продать информацию о ходе расследования или появится какие-то сведения о преступнике, вы узнаете быстрее, чем он получит чек. – Я как-то не замечала, что тебя волнуют нападения на маглорождённых. – Это правда, – Произнёс Драко, самолично выводя перьевой ручкой адрес на конверте, – Мне нет дела ни до кого из них. Кроме одной особы. И благополучие этой особы – мой приоритет. А для этой особы важно, чтобы убийца был пойман и все маглорождённые были в безопасности. А что важно для неё – то важно и для меня. – Ты мог найти другой способ. – Мог, – Согласно кивнул Драко, – Но потом решил, что так проще. – Почему? – Потому что у меня грандиозные планы на свой День рождения. И я не позволю вам их испортить, а это – неизбежно, учитывая вашу тягу к нарушению законов. – С нами ничего бы не случилось. – Да неужели? А откуда вам знать, какая у них система безопасности? Или ты считаешь, что между издательствами превосходные отношения, и никогда не было случая, чтобы конкуренты не пытались не пустить эксклюзивный материал в печать? Никто не пытался вывести из лада оборудование и не пытался поджечь типографию? Нет-нет-нет, лучше купить все чёртовы издательства, чем увидеть колдографию того, как тебя арестовывают. Мерлин, вы все похожи на пятилетних детей, которые самоотверженно лезут в неприятности, не задумываясь о долгосрочных последствиях. – Нарушение закона – это крайние меры. – Серьёзно? – Драко удостоил её одного из тех острых взглядов, которые говорили сами за себя, – Да вы с Поттером даже не обсуждали других вариантов, кроме как незаконных. – Я соглашусь, что, как для Министра Магии, это были не самые разумные варианты. – Рад слышать, что здравый смысл всё ещё не покинул тебя полностью. – Если ты так переживаешь за мою карьеру… Драко её перебил: – О, давай, расскажи, что ты не против быть растерзанной Визенгамотом. – Я бы это пережила. – Ммм… – Его терпение начинало иссякать, и он прикладывал невероятные усилия, чтобы не повысить голос, – А как часто тебе выпадало счастье оказываться в суде? – Если ты не помнишь, то совсем недавно. – Нет-нет-нет, Грейнджер. Не в качестве свидетеля. Не давать показания пару раз в неделю. Когда я говорю о суде, я имею в виду скамью подсудимых. Когда тебя допрашивают и ищут доказательство твоей вины в каждом слове. Когда газетные писаки вырывают твои слова из контекста и жонглируют ими как им вздумается, лишь бы повысить тиражи. И им нет никакого дела до того, что благодаря их стараниям читатели газет будут готовы просто разорвать тебя на части при встрече. И тебе, очевидно, годами не слали анонимные кричалки с угрозами, не подбрасывали мертвых крыс и змей, не выжигали заклинаниями оскорбления на дверях и фасаде твоего дома. Хочешь сказать, что знакома со всеми бонусами, которые идут в подарок к судебному процессу, даже если тебя признают невиновным? И, хотя, произнесено это было ровно и без эмоций, Гермиона не верила, что он смог перешагнуть через эти моменты своего прошлого. Она долго смотрела на него, пишущего кому-то длинное обращение, не зная, что ей сказать. Конечно, волшебнице и в голову не приходило, с чем ему пришлось столкнуться. Она знала про шепотки, которые всё ещё были неотъемлемым шлейфом его присутствия в любом публичном месте Британии, догадывалась о том, какую сумму ему пришлось отвалить, чтобы приглушить выпады прессы и хотя бы частично отбелить своё имя. Ей вдруг стала понятна причина его желания держаться в стороне при тех талантах, амбициях и политическому чутью, которым он, несомненно, обладал. – А я знаком со всем этим, Грейнджер, – Наконец произнёс Драко, после долгого молчания, – И я не хочу, чтобы тебе когда-нибудь пришлось познакомиться хотя бы на минуту. Я прекрасно понимаю, что твой темперамент, тяга к приключениям и желание всех спасать делает твои поступки импульсивными, и что подобное повторится ещё не раз. Я нисколько в этом не сомневаюсь. Но, поскольку завтра – мой День рождения, на правах именинника я бы хотел провести его в тишине и спокойствии, а не в беготне за лучшим адвокатом Магической Британии. Он снова погрузился в написание письма, и Гермиона на этот раз терпеливо подождала, пока он допишет последние строки. Конечно, ему сегодня пришлось выложить баснословную сумму. Но, если рассматривать это как инвестиции…. Волшебница прикинула: затраты окупятся в течении нескольких лет. И это даже вполне прибыльно, если умело руководить…. Но при его занятости…. – Я уже решаю этот вопрос, – Драко запечатал конверт своей личной печатью, и госпожа Министр увидела, что адресатом на конверте значится «Миссис Флёр Изабелль Уизли», – Хочу сделать предложение Флёр. Гермиона удивлённо подняла брови: – Флёр? – Ну, учитывая то, что кандидатуру Падмы лучше не рассматривать, Луна имеет свой журнал, с Одри и Анжелиной я не особо знаком, а Джиневра поглощена куда более важными заботами, остаётся Флёр. Я вначале подумывал о её сестре Габриэль, но у той есть более важные занятия, да и ты не особо с ней знакома. Мне кажется, что предложение управлять издательством от моего имени Флёр покажется интересным. – Не думаю, что шансы того, что Флёр согласится, велики. – А я думаю, весьма велики. – Интересно, почему? – Ну, хотя бы потому что она амбициозна, сообразительна, не обделена талантом к коммуникации и связями с влиятельными французскими фамилиями. И она – полностью твой человек. Она точно не допустит в печать того, что сможет навредить тебе или Министерству. Ты ведь не против? Как Министр Магии. – С чего бы мне быть против? Как Министру Магии. Драко взял новый чистый лист и обмакнул перьевую ручку в чернило: – Рад, что наши мнения в этом вопросе сходятся. Когда она возглавит издание, а Уильям станет твоим заместителем, это ещё больше укрепит твои позиции в Министерстве. – О-о-о… Не знала, что ты думаешь о таком. Я не гонюсь за укреплением своих позиций в Министерстве. – Напрасно. – Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – Думаю, ты и так знаешь, что нераскрытые преступления, да ещё угрожающие безопасности большой части нашего сообщества, благоприятно сказываются на твоём политическом рейтинге. К тому же, любой скажет, что не стоит пренебрегать превосходной возможностью, когда она выпадает. – Мне не так давно уже выпала превосходная возможность, которой я не пренебрегла. Драко поднял голову и посмотрел на неё, давая понять, что не понимает о чём она говорит. – Правда, – Продолжила Гермиона, – Я до сих пор не знаю, как укрепить свои позиции в отношении этой возможности, поскольку я так и не смогла выбрать ему подарок к завтрашнему Дню рождения. Уголок губ Драко дёрнулся в улыбке: – Заверяю, он уже получил подарок на все праздники, включая Рождество и День рождения. – Я бы испекла именинный пирог, – Продолжила Гермиона, – Но Скорпиус уже обещал прислать тебе торт из «Сладкого королевства». Глаза Драко блеснули: – Любой скажет, что два именинных пирога всегда лучше, чем один. – Даже, если второй явно будет уступать по изысканности торту из кондитерской? – Если так подумать… – Драко откинулся на спинку стула, – Знаешь, мне ведь никогда не пекли домашних именинных пирогов. – Да неужели? – Эльфы не в счёт. – А какой бы ты хотел? – Не знаю. А какие обычно пекут ко Дню рождения? – Ну… особых указаний по этому поводу нет. Так что – любой. Хотя многие предпочитают шоколадный. – Многие – это Поттеры с Уизли? – Многие – это многие, – Подчёркнуто произнесла Гермиона, но, заметив недоверчивый взгляд Драко, уточнила, – Ну ладно, Поттеры и Уизли тоже. – Тогда какой-угодно, но не шоколадный. – Какая жалость…. А ведь шоколадные у меня получаются лучше всего. – Рискну предположить, что как раз из-за частой практики, связанной с вышеупомянутыми особами. – Надеюсь, это не проявление ревности? – К кому? К Поттеру с Уизли? Мерлин, конечно нет. Салазар свидетель, я проиграю в первом же раунде. – А мне казалось, что твоя самооценка всегда где-то на уровне Лунных гор. – Да, пока в игру не вступаешь ты. Ты всегда начинаешь ходить с козырей. – Ты преувеличиваешь. – Нисколько. Бросаешь сразу роял-флеш. Эта стратегия сбивает с толку. А иногда мне кажется, что у тебя двойная колода. – Ты никогда не жаловался. – И не пожалуюсь. – Слишком поздно? – Игриво улыбнулась Гермиона. – Да, – Драко серьёзно кивнул, – Уже слишком поздно. Улыбка исчезла с лица волшебницы: – Если ты несчастлив… Драко откинулся на спинку своего кресла: – В том-то и дело, что я слишком счастлив. Никогда в жизни не мог представить, что буду настолько счастливым. – Почему? – Потому что такое чувство абсолютного счастья в кругах, где я вырос, встречается так же редко, как цилинь в Шотландии. – Ты… ты абсолютно счастлив? – Ну, я не исключаю возможности в будущем стать ещё счастливее, но да, сейчас я абсолютно счастлив. У меня есть всё, что я хотел, и даже больше, – Это было сказано серьёзным тоном, а затем его глаза блеснули озорством, – У меня есть то, о чём я даже не смел мечтать: два пирога ко Дню рождения. – Три. С моим будет три. Не уверена, но, кажется, моя мама пришлёт тебе пирог завтра утром. – О…. Она знает, что у меня День рождения? – Это был первый вопрос, который она задала мне, когда я была у них после Пасхи. Вторым был «Какой пирог Драко любит больше всего?». Гермиона немного слукавила. На самом деле, вторым вопросом её мамы было «Он сравнивает твою готовку с готовкой своей матери?», а далее последовали десятки уточнений: кривит ли Драко губы или вообще отказывается, съедает ли всё и просит добавки или из вежливости еле притрагивается к блюдам Гермионы. И только после этого, более, чем удовлетворённая полученными ответами и счастливая до глубины души, миссис Грейнджер выспрашивала какой пирог больше всего любит её дорогой Драко. Это означало только одно: отныне оба Малфой будут приглашены абсолютно на все семейные праздники. И что-то подсказывало Гермионе, что на коктейли или чашечку чая в это время будут якобы случайно заскакивать все знакомые родителей. Страшно представить, скольким её мама уже рассказала о том, какой прекрасный зять ей достанется. – Твоя мама действительно так меня обожает? Гермиона решила не рассказывать о бурных восторгах миссис Грейнджер: – Не хочется признавать, но ты ей нравишься. На лице волшебника проскользнула тень самодовольства: – Разве есть кто-то, кому я не нравлюсь? – Думаю, список будет достаточно велик. – Я имею в виду кому-то из твоих родственников. Мнение остальных меня не волнует. – Кажется, Живоглот иногда странно на тебя косится. – Двойная порция сливок и пара сырных мышей склонят его на мою сторону. – Не думаю. Они с твоей совой прекрасно спелись на почве грабежа твоего буфета. Драко фыркнул: – Весь в свою хозяйку. Глава кошачьего криминального мира. Полагаю, в случае чего, вам разрешат делить одну камеру в Азкабане. – Стоит полагать, теперь это твоя любимая шутка? – Пока не выжму из неё весь потенциал. – Кому-то повезло, что у него завтра День рождения, и поэтому все его шуточки останутся безнаказанными. – Ооо… хорошо, что предупредила. У меня в запасе столько острот про весь клан Уизли и Поттеров…. И вот теперь настало их время. – Ты просто невозможен. – Ты хотела сказать «Невероятен»? – Я сказала ровно то, что хотела сказать. – Ммм… Этот министерский тон... Гермиона прищурила глаза. – Этот министерский взгляд… – Продолжил Драко, глядя, как волшебница закусывает губу, – Ну давай… Я же вижу, что тебе хочется…. Давай же, отчитай меня…. У тебя есть ещё четверть часа до полуночи. – Мы не на работе, чтобы я тебя отчитывала. – Уверена, что хочешь упустить такую возможность? – У меня ощущение, что ты просто горишь желанием получить выговор. – А если и да? – А есть за что? – Не знаю. Ты мне скажи. Я что, совсем тебя не бешу? – Как ни странно, совсем не бесишь. – Что, совсем-совсем ничем? – Ты не делаешь и не сделаешь ничего из того, что меня может вывести из себя. – Почему не сделаю? – Потому что ты не глуп, а твоё воспитание не позволит тебе чавкать за столом и разбрасывать свои грязные вещи по всему дому. – Я думал, в твоём списке будет моя самоуверенность. – Это я переживу. – А как насчёт моего позёрства? – Благодаря ему в моей личной библиотеке появилось около дюжины довольно редких книг. – О…. Кажется, кто-то совсем недавно был недоволен тем, что я родился с золотой ложкой во рту. – Как раз хватит, чтобы внести залог, если меня отправят в Азкабан. Драко расхохотался: – Твоя самоирония с каждым днём становится всё лучше, а чувство юмора – исключительно тонким. – Открою тебе секрет: они всегда были такими. – Тогда почему раньше такого не наблюдалось? – Раньше не было того, кто бы их оценил. Драко смотрел на её серьёзное лицо, и вдруг всё понял. Вся его ревность и неприязнь к Уизли и Поттерам испарилась. У него в один миг для этого не стало причины. При всей славе и прочих достоинствах её дружков, дифирамбы о которых поют все вокруг, никто из них просто не мог быть его соперником. Да, они знали её дольше и многие годы были к ней ближе, делили с ней секреты, о которых он, возможно, никогда не узнает, пережили радости и горе, однако никому из них не хватило ума, чтобы преодолеть те стены и форты, которые она возвела между собой и всем остальным миром. Никто из них не был ей действительно равным. Никому из них просто не могло достаться это сокровище. Позднее, ночью, когда Гермиона заснула в его объятиях, Драко представил, что, если бы за время учёбы в Хогвартс всё сложилось по-другому? Если бы никому так и не удалось вернуть Тёмного Лорда, если бы его вообще никогда не было, если бы ему с детства не вколачивали в голову аксиому чистокровности и презрения к маглороджённым. Стали бы они друзьями на почве общих интересов? Это было бы более, чем вероятно. Он мог представить их совместные вечера в библиотеке, потому что учебник для написания дополнительного эссе был только один. Чётко видел их, спорящих о переводе рун или забрасывающих профессоров фактами из учебников в гонке за большим количеством очков для своих факультетов. Возможно, в один из таких дней он бы пригласил её на свидание, опередив Уизли. Возможно, она даже согласилась бы. Возможно, они стали бы встречаться, а через пару лет после окончания учёбы он сделал бы ей предложение на Рождество. Возможно, она сказала бы «Да», даже если помолвка длилась бы несколько лет из-за её карьерных амбиций. Возможно, она даже согласилась бы взять его имя и стать леди Малфой. Возможно, Скорпиус мог бы быть их сыном. Возможно, через несколько лет у Скорпиуса появилась бы сестра. Возможно, все ужины в его жизни были бы такими же уютными, как на Рождество, а на праздничные обеды они бы выбирались к её родителям. Или его родителям, если бы те не были такими ярыми сторонниками чистокровных родственников. Возможно, она могла бы полюбить Малфой-мэнор и блистать на балах, которые устраивались в поместье. Этих «возможно» было слишком много, и, чем дольше Драко думал, тем больше их становилось. Блейз бы сказал, что нужно играть картами, которые были розданы, а не строить планы на прошлое. Тео бы сказал, что сделано – то сделано. История не знает сослагательного наклонения. И они оба были бы правы. Драко посмотрел на мирно спящую Гермиону, и ему не верилось такой своей удаче. Ему чудилось, что это сон, марево, чья-то изощрённая шутка, окончание которой будет чрезвычайно жестоким. В самом начале их отношений он постоянно просыпался среди ночи с тайным страхом, что это всё нереально. Её волосы. Её кожа. Её голос. Её поцелуи. Что вся она соткана из того же вещества, из которого сотканы сны. И стоит первому лучу солнца коснуться горизонта – она исчезнет, растворится в утренней дымке. Он выдохнул с облегчением, когда здесь стали появляться её вещи: книга на столике у кровати, платья в шкафу, щётка для волос около зеркала в ванной. Все это было неопровержимыми доказательствами реальности его счастья. Счастья, о котором он даже не осмеливался мечтать. С ощущением этого счастья Драко уснул и проснулся от слов: – С Днём рождения. Завтрак в постель для именинника. – Разве… – Драко привстал на локте, – Уже утро? – Десятый час. – Я не слышал, как ты встала… – Я специально попросила Живоглота, чтобы он меня разбудил вместо будильника. В доказательство этому, Драко увидел недовольную морду животины, на голову которой нацепили праздничную бумажную корону. В его глазах вспыхнули ехидные искры. – Французский завтрак? – Драко был удивлён такой приятной неожиданностью. Деревянный столик-поднос был сервирован со строгой элегантностью, присущей истинному французскому аристократизму: тонкий фарфор, серебряные приборы, шелковые салфетки. И ни один из предметов он прежде не видел. Значит, она специально купила всё это для сегодняшнего завтрака. – Именно, – Гермиона с деланной манерностью указывала на содержимое тарелок, – Конфитюр от Министра Магии. Бриошь от Министра Магии. Крок-месье от Министра Магии. Свежесваренный кофе от Министра Магии. – Шампанское от Министра Магии? – Улыбнулся Драко, глядя на пару бокалов. – Шампанское от Блейза Забини, – Гермиона старалась из всех сил, чтобы её неприязнь по отношению к вышеупомянутому волшебнику не бросалась в глаза хотя бы сегодня, – И ты не поверишь что ещё он прислал в подарок, – Волшебница взяла свой бокал. – Поверю чему угодно, – Драко последовал её примеру. – С Днём рождения. Их бокалы легонько столкнулись. – У Забини отличный вкус, – Вынуждено призналась Гермиона, сделав несколько глотков. – Он каждый год присылает шампанское с виноградников его матери во Франции. Фактически, это его виноградники. Она сама слишком занята перипетиями в личной жизни. – А я думала, что ему можно доверить только доставку писем. – Что будет после того, как ты увидишь его винодельню на вилле… А где мой именинный пирог? – Именинный пирог утром? – Шампанское же можно, тогда почему пирог – нельзя? – Драко сделал жалобное лицо, отчего Гермиона непроизвольно хихикнула. Она решила сжалится, и взмахнула палочкой. Из кухни левитировало накрытое крышкой небольшое блюдо. У Живоглота задрожали усы, а в глазах блеснуло нетерпение. Волшебница сняла крышку. Большая серебряная крышка закрывала ей весь обзор, и она могла видеть только недоумение на лице Драко. – Весьма оригинально, – Наконец озадаченно произнёс он после недолгого молчания. Госпожи Министр опустила крышку, и с ужасом увидела, что вместо пирога на тарелке лежат несколько сливочных мышей, разложенных в ряд строго по длине хвостов. Драко посмотрел на Живоглота, чья морда просто сияла от удовольствия. Гермиона могла поклясться, что те звуки, которые издавал Живоглот, были смехом. – Это неслыханно! – Воскликнула Гермиона. Она мечтала, чтобы всё прошло идеально, и даже в самых нелепых домыслах не могла подумать, что её собственный кот имеет другие планы. – Пожалуй, я соглашусь с тобой: мало кто получает в подарок ко Дню рождения пирог от Министра Магии, но ещё меньше тех, кто получает сливочную мышь от кота Министра Магии. – Я надеюсь, это выражение признательности? Эту фразу Гермиона адресовала Живоглоту, который выжидающе смотрел на их обоих. – Я очень надеюсь, что это – выражение твоей признательности, Живоглот, – Ещё раз, уже безапелляционно, повторила Гермиона, глядя в бесстыжие желтые глаза. – Говори да, – подсказал Драко, отпивая из чашки кофе, – Когда она так поднимает брови, с ней лучше сразу согласиться. Гермиона перевела взгляд на него. Драко невинно отщипнул кусочек булочки: – У меня сегодня День рождения. Гермиона молчала, хотя было видно, что уголок её губ дергается в порыве ответить нечто эдакое. – Ну давай, скажи это, – С лёгкой издёвкой подначивал её Драко, – Тебе же хочется. – На самом деле мне не хочется тратить такие моменты на пустячные ссоры. – Ммм… – Волшебник сделал глоток кофе, – Пустячные ссоры? Я думал, пустячные ссоры – это наша фишка. – Не сегодня. – Как скажешь, – Именинник счастливо улыбнулся, – Трудно отказать Министру Магии. – Сегодня я – не Министр Магии. – Я думал, ты всегда Министр Магии. – Ну, мой личный помощник перенёс все деловые встречи сегодня. – И не только деловые, – уточнил Драко. – И не только деловые. – Боюсь, тебе придётся объясняться с Джиневрой. – Разве ты не объяснился в записке от моего имени? – Я никогда не объясняюсь в записках от твоего имени. – Потому что это – дурной тон? – Потому что это – простор для манёвров. Да и Джиневра займёт освободившееся время, додумывая, чем же таким ты сегодня занята. – Я найду что ей сказать, чтобы она не додумывала лишнего, – уклончиво произнесла Гермиона, пробуя пирог. И, хотя Драко даже не касался щекотливой темы, она превосходно понимала, что ей придётся изворачиваться при допросах Джинни. Но она подумает об этом завтра. Сегодня – его день. И всё сегодня должно быть, раз уж не идеально, то, по крайней мере, приближено к идеалу. Конечно, ей и раньше приходилось устраивать сюрпризы ко дням рождения своих… кавалеров. Но никто из них не был настолько избалован изысканной атмосферой, деликатесами и прочим, что входит в понятие «празднование». Однако, к превеликому удовольствию и тайному ликованию Гермионы, Драко предпочитал праздничный обед в тихой и уютной атмосфере. Его вовсе не смутило довольно скромное, по меркам аристократических привычек, меню. Более того, он проявил виртуозное мастерство в нарезании ингредиентов и… в мытье сковороды. Правда, волшебнице всё ещё было не по себе: ей всё время казалось, что она недостаточно постаралась и всего этого мало в качестве подарка. Это ощущение особенно обострилось, когда она получила… подарок. Подарок. На ЕГО День рождения. Глядя на рукопись, отыскать которую УЖЕ было чудом даже по меркам магического мира, она добрых несколько минут клипала глазами, не в силах оторваться от обложки, проступившей через упаковочною бумагу. Наконец, кое-как придя в себя, она взглянула на Драко: – Это «Магические иероглифы и логограммы»? – С личными пометками автора. – Ты… ты сказал, что подаришь мне её на мой День рождения. Драко улыбнулся: – Я сказал, что подарю её на День рождения. Я не уточнял, на чей. – Это… так не делают. – Не припоминаю, чтобы где-то было прописано чёткое правило, что нельзя сделать подарок любимой женщине в свой День рождения. – Да, но… – Тебе не понравилось? – Нет, мне очень понравилось. Просто… – Ты считаешь, что я поставил тебя в затруднительное положение? – Что-то вроде того. – Поверь, когда я дарю тебе подарки, то так же счастлив, как и ты. Возможно, даже счастливее. – Правда? – Могу поклясться чем угодно. – Хорошо, что этого не слышит Блейз Забини, – больше для самой себя произнесла Гермиона. – Думаю, он бы порадовался за своего друга. Разве нет? – Не сомневаюсь. Мысленно Гермиона добавила «Если бы на моём месте была какая-то другая волшебница». Но Драко либо не смог услышать это, либо сделал вид, что не услышал. Волшебница искренно надеялась на второй вариант. Она ни в коем случае не хотела, чтобы этот день был омрачён хоть чем-то. К тому же, в её голове и без того последнюю неделю крутился весьма рискованный план, и она не имела ни малейшего понятия о том, как его воплотить. А если быть ещё точнее, то у неё был только набросок плана. Набросок – потому что в нём было слишком много неизвестных. Что, если она ошибётся хоть в чём-то? К счастью, она могла побыть наедине со своими мыслями, поскольку Драко решил проверить Феликс Фелицис в своей лаборатории. Уединившись в ванной, волшебница рассматривала себя в зеркале и взмахами палочки трансфигурировала свою одежду, раз за разом недовольная результатом. Ей хотелось чего-то особенного, но ничего из тех вариантов, над которыми она так долго думала, не подходило к её замыслу. Рюши и воланы напоминали праздничные наряды её одноклассниц из магловской школы, короткая юбка – школьную форму, облегающий силуэт с мехом – платья из старых магловских фильмов. Но Драко точно не тот, кому нравится что-то подобное. Вдруг в её голове мелькнула неожиданная мысль. Гермиона ещё раз внимательно посмотрела в зеркало и взмахнула палочкой, прошептав заклинание. – Так значит, – она лукаво улыбнулась своему отражению, – Вас, мистер Малфой, попросили заменить профессора Зельеварения? *** – Я не заменяю профессора Зельеварения, – Драко стоял спиной к дверям, проверяя количество осадка в склянке, – Я просто проведу несколько консультаций для седьмого курса. – А Вы в курсе, мистер Малфой, что никто не согласовывал вашу учебный план с Отделом магического образования, что является грубым нарушением? – Я думал, мы договорились, что когда мы наедине, ты не будешь называть меня на «Вы». – Приношу свои извинения, оплошала. Профессор Малфой. Кто? – Драко повернулся и застыл, уставившись на волшебницу, стоявшую у приоткрытых дверей, на которой была… мантия одного из отделов Министерства Магии. А, если быть точнее, мантия Отдела Магического образования. Мантия, под которой, с большой вероятностью, больше ничего не было…. – Так почему Отдел магического образования до сих пор не получил Ваш учебный план, профессор? – С чего вдруг – Драко прочистил горло, – Я обязан согласовывать мой учебный план? Это должна делать Макгонагалл. На что ему ответил полный самоуверенности взгляд проверяющего: – Я не верю её заверениям, что Вы настолько хороши в Зельеварении, что Вам можно доверить подготовку седьмого курса к ЖАБА. И он включился в это игру: – И как же мне доказать вам обратное, госпожа… как Вас там? – Специальный представитель контроля качества магического образования. – Мерлин, какой длинное и несуразное название… – Еле сдерживая улыбку произнёс Драко. – Я сделаю вид, что не слышала этого. – Да, сделайте одолжение. Надеюсь, это не повлияет на результат Вашего заключения о соответствии меня моим… ммм… обязанностям? Гермиона бросила на него строгий взгляд и голосом, не терпящим пререканий, произнесла: – Вы должны быть незамедлительно проэкзаменованы. – Вы сомневаетесь, что я – более квалифицированный специалист, чем Вы? – Это мы проверим. Мои вопросы будут очень-очень сложными, мистер Малфой. Он улыбнулся: – Хорошо, госпожа экзаменатор, я готов. – В каких зельях используется рог двурога? Драко пырхнул: – То есть это твои сложные экзаменационные вопросы? – Отвечайте немедленно, мистер Малфой! – Оборотное и бодроперцовое зелье, – будничным голосом ответил тот. – Неплохо, неплохо, – Гермиона сделала шаг, – Какие ингредиенты, – Она сделала ещё шаг, – входят в реестр с… – Она провела пальцем по его скуле, спускаясь по шее вниз, – ограниченным доступом? Драко почувствовал, как по его спине пробежала лёгкая дрожь, а в горле пересохло. Он сглотнул: – Кровь единорога, взрывчатый флюид, яд…. – Ммм… – Рука Гермионы спускалась всё ниже и ниже, пока не достигли ремня, – Взрывчатый флюид… это очень, очень опасно. Вам это известно, мистер Малфой? Драко не мог оторвать взгляд от её губ, словно изогнувшихся в насмешке. – Смотря в чьих руках он находится, – Нашёлся волшебник. – А если – в Ваших? – В ваших – точно станет чрезвычайно опасным. И я думаю, Вам известны последствия. Гермиона расстегнула пряжку ремня: – Что ж, продолжим, что способно вызвать помутнение ума? – Ты… ты способна вызвать помутнение ума. – О, профессор Малфой, – С лёгкой издёвкой произнесла волшебница, – видимо, Вам не сдать этот экзамен. – Вы используете запрещённые приёмы, госпожа экзаменатор. – Правда? – И весьма успешно. Мне интересно, – Рука Драко скользнула под мантию Гермионы, – А Вы сами – достаточно компетентны, чтобы заниматься… ммм… экзаменовкой? – В отличие от Вас, я могу сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, – С вызовом ответила волшебница. И этот вызов был принят. Рука «профессора Малфоя» скользнула вниз, к внутренней стороне её бёдер, а ухо обдало тёплотой дыхания: – Тогда начнём с элементарных вопросов. Сколько унций листьев асфоделя нужно для девяти галонов напитка живой смерти? – Это… – с выдохом произнесла Гермиона, чувствуя жар, исходящий от пальцев волшебника, –Это – не элементарные вопросы. – Для любого хорошего зельевара – элементарные. Стыдно не знать, – Его губы скользнули к её шее, – Что листья асфоделя не используются в этом зелье. Гермиона едва сдержалась, чтобы с её губ не сорвался стон. Конечно, в напитке живой смерти используется корень! Как она могла забыть! – Что ж, даже не знаю… попробуем ещё… какой эффект даст веточка перечной мяты, если добавить её в эйфорийный эликсир? – Это… это не входит в школьную программу, – дрогнувшим голосом произнесла волшебница, чувствуя, как губы Драко расстегивают застежку на мантии. – Любой хороший зельевар-практик всегда выходит за рамки школьной программы, которая уже устарела. – И часто Вы выходите за рамки, профессор? – Не чаще, чем Вы. Гермиона еле слышно застонала, ощутив, как этот наглец, пользуясь полной безнаказанностью, практически впивается своим ртом в её грудь. – Ммм… – довольно протянул волшебник, оторвавшись от своего занятия, – А сколько дней должно быть цветам граната, чтобы они стали идеальны для Амортенции? Возможно, Гермиона и попыталась бы ответить, если бы его пальцы не скользнули внутрь неё. – О, вы не знаете? Мисс Грейнджер, из Вас просто никудышный инспектор… Какой бардак твориться в вашем Отделе… – Ахгкх… – Что-что? – Драко снова потянулся к её ушку, прикусив его, – Вы хотите дополнительный вопрос? Ммм… Его пальцы оказались ещё глубже в ней, отчего с её губ слетел глухой стон. – Какую часть плода мандрагоры используют в рецептуре Амортенции, а какую – в простеньких любовных зельях? – Прошептал ей на ушко искуситель. – Всю… – собравшись с силами выдохнула волшебница, – В Амортенции – всю. – Ммм… Похоже, мы нащупали тему, в которой Вы разбираетесь. – Драко… – Гермиона почти задыхалась от его прикосновений и поцелуев. – Ммм… я думал, что я – профессор Малфой… Вместо связного ответа он услышал ещё более громкие стоны, и не останавливался до тех пор, пока его драгоценность не утихла и не прильнула к нему, как поникший цветок. – Это должен был быть твой подарок… – вяло произнесла волшебница, уткнувшись лбом в его плечо. – И я его получил. Гермиона недоверчиво отклонилась, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. – Никогда бы не подумал, что ты способна на что-то подобное. – Я тоже, – промямлила волшебница, – Забыть школьный курс Зельеварения нужен особый талант. Драко нежно прикоснулся пальцами к её подбородку: – Ты потрясающая. Гермиона смутилась: – Я же… я же ничего так и не сделала. – Просто почти довела меня до умопомешательства, а так да, – он улыбнулся, и стал зацеловывать её лицо, – почти ничего. – Я не хотела… – Да? А я думал, это и было твоей коварной задумкой. – Может, совсем немного, – Гермиона позволила себе улыбнуться. Возможно, в глубине души, она так и хотела. Но разве можно вовремя осознать свой эгоистичный интерес? Она потянулась к губам Драко, и, едва коснувшись их, получила поцелуй, который мог бы длиться хоть целую вечность, и она не была бы против. Тепло и нега с новой силой охватили её тело, сладким елеем разлились в крови, отдаваясь покалыванием на кончиках пальцев, словно сгусток магии, которую невозможно контролировать. Время перестало существовать, будто его потоки любезно огибали этот маленький мир. Она впервые почувствовала, насколько сильно их связало вместе что-то невидимое, но очень цепкое. Словно каждый поцелуй, каждая ласка оставляли на её теле невидимый крючок с тончайшей нитью. И каждая из этих нитей вела к нему. – Тебе не идёт эта мантия, – целуя её уже оголённое плечо, прошептал Драко. – Тогда, может, поможешь мне избавится от неё? – С превеликим удовольствием, – глаза Драко блеснули, и в следующее мгновение он подхватил Гермиону на руки, направляясь прочь из лаборатории в спальню вместе со своей драгоценной ношей, – Если захочешь в следующий раз устроить переэкзаменовку, можешь надеть МОЮ мантию.