Двадцать одно

Всегда найдется тот, кто заберется выше тебя

      - И зачем ты меня сюда привел? Я же сказал, что больше не хочу... - недовольно выговаривает Хосок, стоя за спиной Ханджуна и наблюдая за его очередной успешной партией. Парень бессовестно соврал боссу о пункте назначения в этот вечер и вместо оговоренного бара вновь привел его в казино «Двадцать одно».       - Глупости. Вам нужно отвлечься. Сыграйте во что-нибудь, как раньше!       - Нет желания.       - Тогда просто наслаждайтесь обстановкой. Мне нужно выиграть еще несколько тысяч, поэтому, пожалуйста, подождите немного.       - Ты можешь сделать это и без меня.       - Не могу. Ваше присутствие напрямую способствует моей удаче.       Вонхо устало вздыхает и, прореживая пятерней небрежно уложенные пряди, проходится мимо столов и стоящих по бокам автоматов. На удивление, у него в последние недели совершенно не появляется даже мысль о какой-либо азартной игре. Неясно, с чем это связано, однако Хосок и не собирается разбираться - излишние копание в себе зачастую приносит не лучшие последствия, потому и теперь он не рискует, оставляя все, как есть.       Шин мысленно желает Ханджуну удачи в его любимом покере и присаживается за стойку в барной зоне на другом конце золотистого зала. Немного виски для расслабления - отличное решение, а также непревзойденный оберег от всех лишних дум - проверено годами. Однако сегодня какие-то крошечные песчинки все же умудряются просочиться, не давая Хосоку до конца очистить голову: это мысли о друзьях, о работе, о подчиненных, о... любовниках. Дойдя до последней категории, мужчина нервозно делает очередной глоток и закрывает глаза. Его как-то непрерывно тревожит ситуация с Хенвоном, но менять и предпринимать что-то он не намерен: такой вот человек - упрямый, приспосабливающийся, пускающий все на самотек и не желающий признавать свои ошибки, когда, одновременно с этим, совесть беспощадно гложет изнутри. В результате, Шин просто глушит эмоции алкоголем, отказываясь принимать, что какой-то там мальчишка смог завладеть им и удержать его внимание на протяжении такого длительного времени.       Внезапный телефонный звонок вырывает из жалких попыток забыться.       - Да, - безучастно говорит Хосок в трубку, не переставая смаковать терпкий напиток.       - Б-босс, не могли бы вы подойти? После вашего ухода здесь сменились игроки и... кое-что пошло не так.       - Ханджун, без меня никак?       - Не то чтобы никак - без вас в принципе невозможно.       Совершенно ничего не понимая, Хосок лениво встает и направляется в сторону того огромного стола в середине зала, за которым совсем недавно, по собственному, пусть и противоречивому, мнению, выиграл лучшую ночь в жизни. Подойдя и уже намереваясь обратиться к подчиненному, Шин замирает, удивленно глядя на одного оставшегося игрока на противоположном краю.       - Мэр Пак? - все еще спокойно, но не без отвращения выговаривает Хосок, не двигаясь с места. - Рад вас видеть. Какими судьбами?       - И я рад, Вонхо, - слишком самодовольно и приторно улыбается старик с длинными пепельными волосами, собранными в хвостик за спиной, и с глубоко впалыми, слегка прикрытыми глазами, вокруг которых виднеются ровные нездоровые посинения. В целом, лицо у него светлое и сравнительно приятное, даже несмотря на небольшой пугающий шрам около рта, затрагивающий обе губы. Мэр показательно сидит, закинув ногу на ногу и не отрывая хитрый взгляд от Хосока, мышцы на лице которого начинают заметно подрагивать от раздражения и внутренней неприязни. - Да вот зашел былые времена вспомнить, а, встретив Ханджуна, сразу про тебя подумал. Повеселиться хотел, только вот твой пацан совсем ни в какую. Не интересный ни разу.       - Босс, я правда не хотел играть с ним, - уверенно вставляет Ханджун, поворачиваясь к Шину. - Но... теперь у нас остался последний кон, на котором ставкой мэр хочет видеть вас с вашей фирмой, - сразу выкладывает все, как есть, не дожидаясь, пока это сделает сам Пак Ванчон.       - Что? - Хосок перемещает изумленный взгляд на старика. - Это шутка?       - Никаких шуток, Вонхо. Когда я помогал тебе начать бизнес, не говорил, что он будет исключительно твоим. Но раз уж ты сам занимался его развитием, то лишь попытаю удачу выиграть все это добро.       - Ну да. В принципе, что еще можно было от вас ожидать, но... почему именно сейчас?       - Особых причин нет. Так сложились обстоятельства: мы просто встретились здесь, и это уже знак.       - У вас никогда ничего так просто не бывает. Но я понял, - вздыхает Хосок, доставая телефон. - О каких суммах идет речь? Достану любую.       - Хахаха, - Ванчон заливается хриплым прерывистым смехом, присущим исключительно его возрасту. - Ты ничего не понял, Вонхо. Думаешь, у меня недостаточно денег, что стану требовать с тебя? Вопрос не в суммах - тут дело принципа. Ты как был глупцом, так и остался.       - Выбирайте выражения, - как можно мягче отвечает Хосок, сжимая непригодившийся сотовый в руке. - Я не отдам вам фирму, и это не обсуждается.       - Вааах, какой смелый стал, - протягивает каждое слово Ванчон, не переставая потирать подбородок. - Ты ведь отлично понимаешь, что все твои филиалы могут закрыться в одночасье либо... неожиданно оказаться в огне. Ну, как вариант, - в жизни всякое случается. Так почему продолжаешь препираться? Я лишь предлагаю реальную возможность разрешить этот вопрос раз и навсегда. Проиграю - все остается у тебя, как прежде, и больше эта тема не поднимается. Если же выиграю - все твое - мое, а сам вступаешь ко мне в подчинение, причем в полное, - Пак снова усмехается от чувства собственного величия.       Хосок сильнее стискивает кулаки и ему кажется все происходящее каким-то дико неприятным сном, очнувшись от которого, он сможет прекратить эту глупую нелепицу. Внезапно мужчине вся ситуация напоминает недавние события с Хенвоном, и он на секунду допускает возможность, что парень здесь замешан. Однако не найдя связи с мэром и оглядевшись по сторонам в безрезультатных попытках отыскать Че глазами, Хосок сдается.       - Хорошо, раз выбора нет... - соглашается он, приближаясь к Ханджуну. - Но, считаю, будет честнее, если сыграю сам.       - Нееет, будет честнее, если ты останешься на месте и последишь со стороны. Я ведь не с тобой начинал игру. Неужели настолько не доверяешь своему пацану? - Пак щелкает пальцами, вследствие чего Хосок оказывается в кругу чужой охраны вперемешку со своей. - Давай не будем привлекать внимание.       Шин только молчит и снисходительно кивает Ханджуну, который с глазами, полными паники, оборачивается назад.       - Раздавай, - пододвигаясь ближе к столу, улыбчиво бросает Ванчон крупье, который тотчас начинает тасовать колоду разными способами: то беспорядочно смешивая в кучу, то аккуратно перекидывая карты из руки в руку с характерным глухим шелестом.       Хосок с момента раздачи выпадает из игры, как таковой, совсем. Смотреть в карты Ханджуна или Ванчона у него нет ни малейшей возможности ввиду банальной недосягаемости и толпы головорезов вокруг. Зато следить за руками Ванчона представляется вполне реальным, чем и занимает Хосок все свое внимание. Он лучше всех знает, что мэр Пак, известный ранее как Пастух, - непревзойденный картежник, чем и заполучил власть в свое время, будучи таким же статным, раздражающе деловым, опасно рисковым и человеком дела, а не слова.        С малой долей надежды Шин вцепляется глазами в эти костлявые, обтянутые дряблой кожей руки, намереваясь поймать хоть что-то. Он отлично помнит, что обвинить Ванчона в жульничестве раньше не давало совершенно никакого положительного результата. Как говорится, не пойман - не вор. Однако сейчас, особенно в данной ситуации, уличение в шулерстве однозначно бы затронуло гордость Пака хотя бы потому, что Вонхо смог это заметить. Поэтому последний сейчас может лишь терпеливо ждать заветной осечки, совершенно покинув окружающую реальность и полностью погрузившись в наблюдение, стараясь успокоиться.       Но сложно не увидеть, как сбивается дыхание Шина: то он дышит сравнительно чаще, то не дышит совсем; глаза все равно начинают бегать, хоть и не покидая зоны чужих рук; нога начинает нервно потопывать по полу, отстукивая с разной силой, - волнение явно поглощает мужчину с головой. Но Вонхо до сих пор не понимает, почему так внезапно вся его жизнь встала на кон - именно жизнь, потому что без своей фирмы, а соответственно, без денег и связей - он никто. В худшем случае, ему придется заново возводить то, что создавалось годами, и не факт, что без старых знакомств он справится, ведь мало кто согласится помогать начинающему предпринимателю - нет абсолютно никакой гарантии его повторного удачного прорыва на рынок.       - Вскрывайте карты, - неожиданно басит крупье, вынуждая Хосока выкатить глаза.       «Уже?» - нервозно отзывается он про себя. Его дико удивляет, что Ванчон даже пальцем не дрогнул, рукой не повел: «Неужели не использовал ни один из своих приемчиков? Быть такого не может».       Вонхо осторожно переводит взгляд на Ханджуна, который косится с опаской и некой виной, словно прося прощение за проигрыш. Босс лишь снисходительно улыбается и снова кивает, наверное, от безысходности, потому что сделать все равно ничего не может.       - Каре, - озвучивает ведущий, так как Ханджун лишь молчит, грустно смотря исподлобья.       - Стрит-флеш, сынок, - расслабляя руку, отвечает Пак, складывая на столе комбинацию из пяти последовательных карт червовой масти, начиная с короля и заканчивая девяткой.       Вонхо ухмыляется, чем очень забавляет победителя.       - Так рад оказаться в ряду моих подчиненных? - самодовольно спрашивает мэр, подперев кулаком щеку.       - Вы себе представить не можете, насколько, - словно выплевывает слово за словом Хосок, уже более плотно оказавшись в окружении незнакомых людей. Ему жутко хочется размотать этого самонадеянного старика, но все, на что его хватает, - отдернуть руку, не давая взять себя в захват.       - Вот и славно. Раз уж все так замечательно складывается, то сразу отдам тебя человечку, который присмотрит за тобой лучше меня. И если он посчитает нужным тебя отпустить, то так тому и быть, - после его слов из-за соседнего столика поднимается высокая худая фигура и уверенно подходит к толпе.       - Здравствуй, Вонхо, - уверенно произносит Хенвон под пристальный взгляд Хосока и слегка приподнявшиеся уголки его губ.       - Вот кого не ожидал увидеть, так это тебя, дорогой, - отвечает он, не пытаясь скрыть агрессию в голосе.       - Не ожидал, но увидел - также, как и я тебя две недели назад. Мы отойдем на пару слов, - оповещает Хенвон мэра и ведет Вонхо за руку в более пустынную сторону зала, пока старик хитро смотрит вслед.       После остановки в Че сразу испаряется вся прежняя уверенность, поэтому он оказывается даже не в состоянии двинуться. Но спустя мгновение парень все же пересиливает себя и резко разворачивается, молча и холодно смотря чужие в глаза - совсем не так, как той ночью.       - Что ж, Хенвон, раз ты выиграл, то забирай свой приз, - прерывает молчание Хосок, раскрывая руки и медленно приближаясь. На самом деле, мужчина ясно понимает, что не хочет вести себя так; понимает, что это не его настоящие чувства, однако продолжает быть дерзким и нахальным, не в силах остановиться.       - Ха, - Че не сдерживает смешок, опуская голову и останавливая Хосока рукой, давя ею ему на грудь. - Я - не ты и плату людьми не беру. Это был лишь урок, который, кажется, ты не усвоил. Мне жаль... мне жаль, что усилия пропали напрасно, - парень снова смотрит в его темные глаза и видит, что, в конечном счете, Вонхо все осознал - просто тяжело признать и принять.       - Зачем ты так? Нам же обоим было хорошо, - единственное, что Хосок находит сказать.       - Я зачем? - чуть ли не вскрикивает Че, тыкая указательным пальцем на себя. - А ты зачем? Это ведь ты уволок меня в качестве оплаты долга, которого, к слову, скорее всего даже не было. Если бы ты играл честно, то не факт, что победил бы, потому что Минхек не так плох, как может показаться, - выдает на одном дыхании, что забывает вдохнуть. - И да, нам было хорошо, но только из-за физиологии.       Хенвон видит, как его слова режут без ножа, неприятно кромсая кожу. Хосоку однозначно не нравится, что парень знает правду, но кроме него здесь никто не виноват, и он это прекрасно понимает. Шин не хочет спрашивать, откуда Че обо всем известно; не хочет оправдываться, не хочет переубеждать - он уже достаточно наврал, чтобы делать это снова и топить себя сильнее.       - Да, уволок, и что? А какой дурак на моем месте отказался бы? - рассержено выдает Вонхо, имея ввиду «ты чертовски красивый, что глаз не оторвать».       - Что? Да любой здравомыслящий и морально развитый человек на такое бы не пошел.       - Очень сомневаюсь. Ты себя видел? - «слишком привлекательный».       - А что со мной не так? - Хенвон сдвигает брови и снова опускает голову, коротко осматривая себя. Ему смутно кажется, будто бы Хосок намекает, что он выглядит вызывающе и легкодоступно.       - Все с тобой не так.       - В результате я еще и виноват? Отлично, - психует Че и, решая, что продолжать бесполезно, собирается уйти.       - Хенвон, послушай, - Вонхо хватает за запястье, вынуждая остановиться. - Блять, - закрывая глаза, он смыкает пальцы второй руки на переносице. - Знаешь, это вообще все не то, что реально хотел сказать. На самом деле, я не желал знакомиться таким образом, но возможность подвернулась, и я... я не смог ее упустить. Извини, - уже спокойнее говорит Шин, смотря не в глаза, а куда-то в сторону.       - Это все?       Раздражение. Это то, что начинают чувствовать оба. Хенвон - потому, что до сих пор находится в этом месте да еще и в компании ненавистного Вонхо, забыть которого стало целью на ближайшие месяцы. Хосок - потому, что Че, хоть и слушает его, но не задерживает в своей красивой головушке услышанные слова, позволяя им пройти насквозь. Шина жутко бесит, что не получается достучаться до парня, донести до него всю правду и реальное положение вещей. Однако второй своей сущностью он четко осознает, что слишком рано требовать и ждать от Хенвона какого-то снисхождения. Время не успело взяться за лечение его душевных ран: еще не промыло их, не обработало, не забинтовало - все по-прежнему открыто нараспашку и, пусть не сильно, но кровоточит.       - Нет, не все, - внезапно отвечает Хосок и, притягивая парня за ухваченное ранее запястье, заключает в крепкое мертвецкое объятие, обвивая одной рукой под лопатками, а второй надавливая на затылок Че. И секунды не проходит, как Вонхо прижимается своими губами к чужим - к таким пухлым и чертовски приятным; к тем самым, которые продолжали мерещиться даже во сне.       Хенвон испуганно раскрывает глаза шире и начинает неумело вырываться, звонко стукая Хосока то по плечам, то по спине, однако препятствовать проникновению в свой рот не успевает: больно надавив на щеки и открывая себе путь, мужчина агрессивно сплетает языки, получая в ответ протестующее мычание и большее количество ударов. Но Шин намного сильнее, и ему не составляет труда удерживать под своим контролем такую худощавую куколку, тем более, когда помимо физических сил, ему помогают душевные, идущие под предводительством зверского желания.       Спина Хенвона оказывается круто выгнута назад ввиду того, что Вонхо тянет за талию на себя, а сам же Че пытается отстраниться хотя бы верхней частью фигуры. Он уже думает, что готов заплакать, закричать, завизжать - неважно что, главное - чтобы остановить все это, ведь им снова пользуются, словно вещью.       Вонхо напирает сильнее и зажимает парня между собой и каким-то денежным автоматом, грубо фиксируя одну его руку на уровне груди, продолжая удерживать строптивое тело за талию, изредка больно впиваясь пальцами в ребра. Шин уже раздвигает коленом дрожащие стройные ноги, прижимаясь плотнее с навязчивой идеей пройтись губами по соблазнительной шее. В это время Хенвон своим поведением абсолютно сбивает с толку: парень, наконец, вырывается из затянувшегося поцелуя и отворачивает голову, но остальным телом больше не бьется и не рыпается, намертво впиваясь пальцами в каменные плечи Хосока и позволяя, тем самым, установить над собой полный контроль. Он устало прикрывает глаза, поджимает истерзанные губы и не дает Шину услышать его отрывистые стоны, теперь активно рвущиеся наружу. Все тело Че содрогается от одних лишь горячих губ Вонхо и яркой картинки, чем все это может закончиться: он снова окажется в комнате Хосока, снова под ним, снова без одежды и на его кровати; снова все будет чувственно и глубоко, снова страстно и до потери сознания...       Вонхо с удовольствием пользуется моментом и проникает ладонью под рубашку парня, поднимается до сосков и начинает несдержанно зажимать один из них, второй рукой водя по худому бедру и упругой попе. Шин улавливает обстоятельство, что Хенвон максимально сдерживается и чертовски благодарен ему за это, потому что будь все иначе - он разложил бы его прямо на одном из игральных столов, начиная совсем иную, более взрослую, игру. В качестве «спасибо», Хосок слегка выпускает язык и выделывает его кончиком хаотичные круги на напряженной шее напротив, после, не сдержавшись, жадно примыкая к ней губами и мокро всасываясь. Терпение Хенвона достигает своего предела, и он издает какой-то несдержанный вымученный стон, слегка приоткрыв рот. Для Шина это - клич, оповещающий о прощании с собственным рассудком. Да, это конец и его терпению тоже: мужчина махом подхватывает Че на руки и держит курс на улицу, где у дороги их уже ждет тот самый черный Кайен без номеров...       - Это все? - повторно спрашивает Хенвон, снова непонятливо оглядывая Хосока с ног до головы, потому что тот замер на несколько секунд и продолжает тупо стоять, ничего не говоря и удерживая его за руку.       Хосок резко возвращается в реальность и сразу отгоняет навязчивые фантазии куда подальше, покачивая головой, - он сам про себя подтверждает, что и так достаточно наломал дров, поэтому травмировать парня еще больше своим домогательством он не намерен да и элементарно не сможет. Но и отпустить, закончив все так быстро, Шин тоже не в состоянии.       - Не все, - решительно отвечает Хосок и медленно наклоняется к лицу Че, отчего последний вздрагивает и зажмуривается, чуть склоняя голову вбок и чувствуя поистине невесомое прикосновение подушечек пальцев на своей спине.       - Что ты делаешь?       - Счастлив увидеть меня разбитым? - шепчет Хосок прямо на ухо, еле касаясь губами чужой кожи и безжалостно обдавая ее обжигающим дыханием. - Надеюсь, мой проигрыш поможет тебе справиться с обидой и забыть обо всей лжи, которая была между нами, - заканчивает и аккуратно целует парня чуть ниже уха, не встречая сопротивление - получается нежно и очень интимно. - Несмотря на твое нежелание, мне кажется, что это наша не последняя встреча, - Хосок отстраняется, позволяя Хенвону видеть свое полное серьезности лицо.       - Вонхо, ты... ты же обещал.       - Помню и обязательно сдержу обещание, - шепчет уже в губы. - Но от меня мало что зависит: жизнь - штука коварная, не обессудь.       - Надеюсь, так она меня не подставит. Прощай, Хосок.       Мужчина ничего не отвечает и позволяет Хенвону высвободить руку, провожая отдаляющуюся фигуру взглядом, полным ясности и безысходности.       pow hw       С огромным усилием завершаю наш бессмысленный диалог, обхожу Вонхо и направляюсь к выходу, предварительно поблагодарив мэра за представление и попросив оставить Вонхо в покое по причине «разрешения недомолвок».       Шин так и продолжает стоять, не двигаясь. Не знаю, что происходит в его голове, но, искренне надеюсь, он пересмотрит свое отношение к людям.       - Хенвон, подожди! - меня догоняет Ханджун. - Мы так не договаривались! Почему ты не рассказал мне все сразу?       - Ты бы не пошел на это, сам же понимаешь, - серьезно отвечаю, разворачиваясь. - Тем более, все уже закончилось, так что расслабься.       - Ну это было не очень честно. Уверен, что мне влетит за такое, - он обреченно опускает голову, бурча под нос.       - Не думаю. Но если и начнутся какие-то разборки, то просто все отрицай - мы с тобой ни о чем не договаривались.       - Что ж, только это мне и остается... Но, скажи на милость, откуда у тебя такие знакомства? Ты меня очень удивил.       - Секрет.       Я не стал говорить, что мэр - отец моего университетского товарища, с которым хорошо общаемся до сих пор; что как-то этот друг рассказал мне по секрету, мол его папа в далеких девяностых обитал в блатных кругах и слыл довольно влиятельной фигурой. Об этом обстоятельстве знали только самые близкие, и в их число, как ни странно, вошел я. Мэр оказался довольно компанейским и авантюрным стариком, поэтому с радостью согласился помочь, тем более, когда узнал про Вонхо. Понятия не имею, что у них за терки, но все получилось куда лучше, чем я себе представлял. Отлично. Теперь моя душенька довольна.       Полностью удовлетворенный, крупными шагами по-прежнему двигаюсь по залу. Переступаю порог, оказываясь на улице, и внезапно вспоминаю последний взгляд Хосока: совсем не озлобленный, не высокомерный, не оценивающий - просто расфокусированный и абсолютно пустой, поэтому ненароком начинаю думать, что, наверное, ни к чему была эта глупая недо-месть. Подобное ведь совсем не в моем характере: таить обиду, разрабатывать план возмездия и отшлифовывать его днями и ночами, а потом свысока глядеть на проигравшего - никогда не вел себя так, но именно с Вонхо захотелось поступить по-другому - как обезумевший, жаждал, чтобы он испытал то же самое, чему подверг меня. Получилось, конечно, лайтово, но ситуация заставила его понервничать - значит, хоть что-то да удалось. Однако почему Хосок вынуждает испытывать настолько противоречивые чувства даже сейчас? Из-за всего, теперь сам себе не нравлюсь. Неужели это того стоило?... Всплывают слова Мина и все произошедшее ранее - да, однозначно стоило. Во всяком случае... плевать. Что сделано - то сделано.       Ловлю такси и называю домашний адрес. Авто стремительно отдаляется от заведения, а я безразлично смотрю в окно на переливающиеся огни и оставляю все прошлое вместе с Хосоком там, позади - в месте, куда точно больше не вернусь. Сожалею ли я? Нет: не сожалею ни о ночи с Вонхо, ни о содеянном только что.       Мысли хаотично вьются меж собой, разрастаясь и заполоняя голову до краев, отчего она начинает звонко гудеть, отдавая пульсацией в висках. Судорожно хватаюсь за лоб, сжимая пальцы по бокам, пытаясь, таким образом, перекрыть внутреннюю боль, и просто в момент ощущаю невероятно сильное желание провалиться в сон. «Скорее бы добраться до дома».       Благодарю водителя и, запуская руку в карман пиджака за кошельком, натыкаюсь на незнакомый предмет, коего у меня точно быть не могло. Расплачиваюсь за поездку и вылезаю из автомобиля, на ходу разворачивая непонятно откуда взявшийся маленький свернутый листок бумаги. Чтобы поскорее прочесть написанное на нем, ускоряю шаг и торопливо подхожу к ближайшему фонарю.

«Если сможешь простить меня, позвони. Мы начнем все сначала. +82 ХХ ХХХ-ХХ-ХХ»

       - Вот это наглость! Нет, ты явно ничего не усвоил, придурок!       Небрежно сминаю клочок в руке и замахиваюсь, собираясь отбросить его куда подальше, но рука предательски застывает в воздухе, отказываясь двигаться. Решаю более не мучить себя сегодня и быстро убираю бумажку обратно в карман, позже оправдываясь тем, что стоит донести мусор до дома, ведь по близости, как назло, нет ни одной, черт побери, урны.       «Да, вернусь домой и выброшу... Выброшу, потому что я никогда... никогда, слышишь, не прощу тебя, Шин Хосок».