Sonadow

Этой ночью в доме Даркнесов не было спокойно. Шедоу осторожно, бесшумным шагом, словно кошка, что преследует очередную птичку, выжидая удачного момента для прыжка, ступает вдоль небольшого коридора; выставив руки, держащие дробовик перед собой, прислушиваясь к подозрительно гробовой тишине, стоявшей в доме на протяжении пяти минут. Тишина давила на уши, заставляя и без того напряжённое тело напрягаться сильнее. Схватил с комода рамку, в которую была вставлена их общая с «супругом» фотография, подошёл к краю стены, осторожно приседая на корточки и выставляя руку чуть вперёд так, чтобы в рамке можно было увидеть отражение. Соник находится на лестнице, ведущей на второй этаж. Соник же, заметив руку, сверкнул ярко зелёными глазами в темноте и тут же раздаются три выстрела. Если бы Шедоу не пригнул голову, то пули вошли бы прямо в висок, насмерть поражая цель. Соник прислушивается к звукам. В доме снова стоит тишина. — Ты там живой, любимый? Шедоу хмурит широкие чёрные брови, ухмыляется своим мыслям, а после с его стороны раздаются тяжёлые хрипы. «Супруг» опустил оружие, улыбнувшись, но улыбка тут же пропадает, когда Шедоу резко вскакивает, стреляет в сторону Соника через дыры, оставленные тремя прошлыми выстрелами.  Их перестрелка длится минуты три. Уступать в чём либо отказываются категорично. Ах, бедные их соседи, небось думают, что они тут с ума посходили. От части это даже правда, но знать то, что действительно происходит в стенах этого дома им не стоит. А иначе придётся стать соучастником этой бойни! — Стреляешь ты также херово, как и готовишь!  — говорит Шедоу, поправляя испорченную всей этой заварушкой укладку. Волосы, что были цвета чёрного угля с несколькими красными прядями, растрепались и торчали в разные стороны. Любимый пиджак был потерян в коридоре, между гостиной и прихожей. В ответ на его колкость отвечает стук каблуков мужских туфлей, которые как всегда начищены до блеска. — И неужели тебе за это платят? — очередной подкол, а в ответ множество выстрелов. Соник чертовски зол. Что же, оно и к лучшему, так ведь в сто раз интереснее и сложнее!  Когда Соник действительно на взводе, то становится в разы опаснее и агрессивнее, от чего адреналин в крови превышает уровень нормы, к вискам приливает кровь, начиная слегка пульсировать, а со временем пульсация становится чаще. Резко выдёргивая провод с газом, Шедоу подставляет его под выстрелы «супруга», того откидывает в коридор небольшим, но довольно сильным взрывом. Соник лежит на полу, сложив руки над головой, а потом, смотря на проход, связывающий кухню с коридором, смотрит на то, как сквозь слабый огонь выходит Шедоу. О да, словно дьявол во плоти, появившийся из языков пламени. Затем бой в рукопашную. Они словно звери, спущенные с цепи, просидевшие перед этим на ней несколько лет. Вгрызаются друг в друга. Со стороны смотрится, будто они хотят слиться воедино, на самом же деле желают разодрать друг другу глотки, мучительно убить, уничтожить. Шедоу подхватывает Соника под крепкое бедро, тот же цепляется за его плечи, рвя рубашку, оставляя кровоточащие царапины; обхватывает ногами чужую поясницу. Обладатель красных, словно налитых кровью глаз старается сбросить его с себя, но лишь впечатывает того спиной в зеркало. А когда же удаётся это сделать, его одним ударом лбом в лоб отправляют в «птичий полёт», и он приземляется спиной на пол. Соник садится на него верхом, кулаком бьёт в скулы, но они перекатываются, и Шедоу восседает на его животе. И не теряя ни секунды, встаёт на ноги, нанося удары ногой в живот. Соник кряхтит, пытается ухватить того за щиколотку, но хватается за край брюк и рвёт их, скрючиваясь от очередного удара, что пришелся по мочевому пузырю, а перед этим примерно по почкам и печени. Но Соник резко дёргает ногой, попадая Шедоу точно между ног, и тот, шипя, встаёт на колени, держась за ударенное место руками. Соник тут же вскакивает на ноги, хватая руками дробаш, что лежал у камина, а Шедоу берёт в руки пистолет. Они смотрят друг на друга испытывающим взглядом. Всего один нервный импульс, одно движением пальцем — враг будет повержен. Но ни первый, ни второй не делает этого. Что-то острое разгорается внутри, сердце в грудной клетке тут же становится тесно. — Не могу, — тихим шёпотом разносятся слова, и Шедоу опускает оружие, тупя взгляд. — Ну уж нет, стреляй! — шипит в ответку зеленоглазый, сжимая дробаш сильнее. Руки начинают дрожать, в доме вновь повисло молчание. Оно давит со всех сторон, словно хочет раздавить, расплющить, как человек, наступающий на какую-нибудь букашку, не успевшую сбежать от смертной участи. В глазах предательски щиплет. Он тоже не может нажать на курок; не может пустить пулу прямо в лоб или в самое сердце, чтобы покончить с этой чёртовой миссией раз и навсегда. Сердце почему-то не даёт этого сделать, болезненно сжимаясь. А потом происходит то, чего Соник совершенно не ожидал: Шедоу срывается с места, в миг становясь вплотную к нему и целует в губы. Рьяно, жадно, влажно, отчаянно…