Sonadow

***

      Проснувшись ближе к полудню, когда солнце уже было высоко в небе, лучами освещая небольшую разрушению комнату в заброшенном здание, в котором Шедоу и его новый знакомый Соник переждали ночь, мужчина с просони толком то и не понимает, где именно он сейчас находится. Голова раскалывается, в ушах стоит лёгкий, но сильно раздражающий звон, словно цоканье лошадиных копыт. Звон и боль ушли лишь через несколько минут, и только тогда Шедоу смог оценить обстановку вокруг себя, прикусывая нижнюю губу.       Медленно проводя широкой, мозолистой и грязной ладонью по чёрным волосам, среди которых затерялись и прядки красного цвета, встаёт с бетонного пола, слегка пошатываясь. Помимо жутко саднящей спины, болело и всё тело. Оно и не удивительно: всю ночь проспал в сидячем положение. Шедоу тянется, чтобы размять затёкшие, слегка покалывающие мышцы, переминается с ноги на ногу. Мутным, толком не отошедшим ото сна глазами, осматривается, вспоминая события вчерашнего вечера и ночи.       Факты были далеко не приятными, особенно воспоминания о лично сожженной машины никак не радовали.       Тяжело вздохнув, упирается руками в бока, после чего решает всё же выйти из руин. Да и потом, не плохо было бы найти этого зеленоглазого засранца, из-за которого, собственно, он то и оказался в этой чёртовой истории...

***

      Не то, что бы во всей этой фигне, что сейчас происходила с Шедоу, была вина исключительно Соника, но в чём-то и этот парнишка был виноват. По крайней мере так говорил себе сам мужчина, всячески стараясь не обращать внимание на то, что всё же разум твердил обратное. Просто не хотелось признавать тот момент глупости, по которой, собственно, он и оказался в этой жопе. Ведь если бы он тогда не подошёл к Сонику, что был под состоянием какого-то наркотического вещества; если бы не подошёл к Сонику, что напивал знакомый мотив песни, покачиваясь из стороны в сторону; если бы не подошёл спросить узнать, от куда этот парнишка знает песню, то, возможно, ничего бы того, что произошло с ними ранее, не случилось бы.       Колкий взгляд рубиновых глаз сам собой направился в сторону, где со скрипучей, местами покрытой ржавчиной тележкой из обычного супермаркета, наполненной вещами, которые могли бы им пригодиться, стоял Соник. Присев на корточки, начал копошиться в небольшой сумке, набитой всякими тряпками. Шедоу отвёл взгляд до того, как цепкие зелёные глаза прицепился к небольшой коробке, а руки, бледная кожа которых была вся в царапинах и шрамах от многочисленных колоний наркотиками, открыли крышку, а вместе с ней и взор на печатную машинку. Что, кстати, выглядела, на удивление синеволосого паренька, весьма примечательно.       И слегка дрожащими от холода руками, он бережно берёт её и вкладывает в тележку, стараясь не повредить...

***

      Весь день они только и делали, что собирали различного рода вещи, чтобы обеспечить себе временное проживание в этом Богом забытом месте.       Ночь уже давно вошла в свои права; солнце сменилось луной, тёмное небо, на котором на удивление не было ни единого облака, россыпью белых точек расположились звёзды, местами образовывая созвездия. Какие-то можно увидеть невооружённым взглядом, чтобы разглядеть менее заметные, нужно хорошенько напрячь зрение.       Тишина — поистине гробовая тишина — что витала в воздухе, никак не давила и не мешала. Наоборот, казалось, что сейчас она была как нельзя кстати.       Шедоу наблюдает за тем, как бледные и тонкие, но весьма ловкие и с хорошо развитой моторикой руки Соника прокручивают ножик меж пальцев. Этот самый ножик, маленький, но острый и с удобной рукояткой, что легко и надёжно ложилась в ладонь, мужчина нашёл ещё днём. Весьма полезная, кстати, вещица.       Карие глаза слегка поблёскивали от лунного света, что пробивался сквозь окно, закрытое грязной тряпкой серого цвета. — А разве твои глаза не зелёного цвета были? — нарушает тишину Шедоу, слегка склоняя голову к правому плечу.       Соник перестаёт ловко перекручивать нож, смотрит на сидящего напротив мужчину странным взглядом, затем хмыкает и слегка улыбается. А после, медленно, словно в замедленной съёмке (или это Шедоу так показалось?) закрывает глаза, а как открывает, то цвет их плавно меняется с коричневого на зелёный. — Оптикор 2.0.2, — отвечает парнишка, всё с той же улыбкой на губах, — с калейдоскопической опцией...       Шедоу смотрит, слегка щурившись. — И откуда ты только помнишь, что у тебя, и за что? — вновь задаёт он вопрос, сам удивляюсь своей сговорчивости. — Давай посмотрим, — Соник откладывает ножик в сторону, подтягивая к себе одно колено, обнимая его рукой.       На протяжении двух минут Соник рассказывает, какую и за что ему заменили часть тела; к какой фирме та или иная часть принадлежит; через сколько эта часть накрывалась, где приходилось искать ей замену. — Спроси меня про губы, — неожиданно выдаёт он, и Шедоу, слегка помедлив, спрашивает: — Ну, и какой марки у тебя губы? — Они мои...       И Шедоу, сам толком ничего не соображая, вскакивает с места, стискивая бледные щёки паренька в своих ладонях, примыкая к его губам своими. А тот и вовсе не против....