Ангелы нас будут любить

Чимин думает, что Тэхён вообще не похож на ангела. Он смотрит на друга, который появляется на работе с ярко-красными волосами, и качает головой. Наверно, Тэхён так радуется повышению — его наконец-то перевели из отдела грузовых в отдел пассажирских перевозок. — Сколько у тебя сегодня? — интересуется Тэхён, заглядывая в документ, который Чимин держит в руках. — Почти сотня. Восемь взлетает в ближайший час, — отвечает парень, шагая к ближайшему терминалу. Он не увидел знакомого рейса в своём сегодняшнем задании, а значит, его любимого пилота сопровождает кто-то другой. — А у тебя? — Всего шесть. Они, конечно, пересекаются, но всё равно не больше двух за раз… Несправедливо! Я сопровождал и по 10 грузовых разом! — В пассажирских больше рисков. Покажи себя молодцом! Потом ещё будет возможность помотаться по расписанию, — ободряюще улыбается другу Чимин и становится на небесную ленту. Пора работать. Тугой напор воздуха прижимает широкие рукава белой шёлковой рубашки к его рукам, откидывает волосы со лба, а крылья разворачиваются, помогая держать баланс. Парень щурится и улыбается — он любит этот момент, это начало нового дня, новой смены. Он любит свою работу. Чимин оглядывается и находит удаляющуюся красную макушку взглядом. Тэхён — хороший парень, хоть и чудит иногда. Но даже в своей белой пелеринке и классических белых брюках он не выглядит, как ангел. Впрочем, Чимин не уверен и в том, что он сам выглядит подобающе. Он ниже Тэхёна, его щёки круглее, а пальцы толще. Иногда парень размышляет о том, почему они не могут менять части тела с той же лёгкостью, что и одежду или цвет волос. Он бы сменил пальцы. Сделал бы их такими, как у его любимого пилота — крепкими и чуть узловатыми. У Чимина серые волосы, такие же неестественные, как у всех сотрудников канцелярии. Именно этим они отличаются от людей, если не считать крыльев. Хотя Чимин видел людей и с более странными цветами волос. Например, он знает, что его любимый пилот… От размышлений Чимина отрывает первый на сегодня самолёт. Хранитель встречает его, махнув рукой провожавшему борт взлётному. Эти ангелы — самые привилегированные, дослужиться до взлётных не каждому дано. Они помогают самолётам взлетать и садиться, отвечают за военные суда, сопровождают соревнования и авиашоу, обучают других транспортников. Чимин даже не надеялся в этот отдел попасть. Парень привычным взглядом окидывает экипаж, оценивает состояние бортпроводниц, потом мысленно пробегается по салону — парочка пассажиров уже навеселе, а у малыша в эконом-классе вот-вот начнётся истерика. Ничего необычного. Качнув крыльями, Чимин прыгает к следующему борту, повторяет процедуру и двигается дальше. День обещает быть насыщенным. Когда-то у каждого человека был свой ангел-хранитель, но потом в небесной канцелярии началась нехватка кадров. Население Земли росло, а в ангелы брали не всех. Грешникам, понятное дело, были рады в аду, праведники спешили насладиться покоем в райских кущах. Работать Хранителями приходилось тем, кто рая не заслужил, а на ад грехов не наскрёб. Таковых всегда не хватало, вот и провели в канцелярии оптимизацию. Поделили ангелов не по подопечным, а по сферам. Так появились транспортники, дорожники, смотрители жилых домов, больниц и прочие отделы. Работы стало больше, зато не приходилось изо дня в день подглядывать за одним и тем же человеком. Чимину нравилось. Особенно ему нравилось то, что в его отделе очень редко приходилось сталкиваться со Жнецами. Нет, люди в авиакатастрофах гибли, но крушения самолётов происходили гораздо реже, чем, например, автомобильные аварии. Дорожники сразу выходили на смены в паре со служителями смерти. Чимин бы так не смог. Не то, чтобы он не любил Жнецов… Хотя да, он их не любил. Жнецы настолько контрастно смотрелись рядом с Хранителями… Хранители носили белое, любили легкие, воздушные ткани, меховые опушки, яркие украшения и необычные цвета волос. Они были тонкими и как будто эфемерными. Жнецы же были мускулистыми, надменными, язвительными. Они предпочитали чёрное, затягивали тела в кожаные ремни и портупеи, все до одного были черноволосыми. А ещё очень горячими. В самом начале службы Чимин столкнулся с одним Жнецом. Она назвалась Дженни и вовсю лапала парня, пока они ждали клиента. Перед тем, как увести освобождённую душу, Жнец шлёпнула Хранителя по ягодице и шепнула на ухо: «Захочешь развлечься — найди меня, крошка». Чимин, конечно, предложением не воспользовался, а от Жнецов с тех пор старался держаться подальше. Хотя знал, что подобные «развлечения» имели место. И не всегда они были гетеросексуальными. Чимин мотает головой, отвлекаясь от воспоминаний, и едва не слетает с ленты, ударившись об обшивку самолёта, который в этот момент инспектирует. Судно вибрирует. — Воу! — вскрикивает парень, расправляя крылья и неловко ими взмахивая. Слетать с ленты опасно — если снизу нет ещё одной, можно свалится в мир, а назад так просто не вернёшься. Внизу нужно будет найти сопровождающего, объясниться, а наземные службы славятся бумажной волокитой. Транспортникам с самого начала твердили, что некоторые упавшие вообще не возвращаются, становясь в мире людей блудными душами. Сам Чимин с подобным не сталкивался, но страшилки ходят из уст в уста. Инспектируя самолёт, который летит из Мельбурна в Айерс Рок, Чимин понимает, что работает над Австралией. Эта страна у него прочно ассоциируется с его любимым пилотом. Любимый пилот. Чимин думает о нём всё чаще и чаще. Этого мужчину он видит несколько раз в месяц. Его зовут Мин Юнги, он командир экипажа, который летает из Сеула в Сидней и обратно. Дорога длинная, Чимин успевает насладиться временем, проведённым рядом. И пусть Юнги его не видит, Чимин не против. Наоборот, он умер бы от смущения, доведись ему встретиться взглядом с этими внимательными карими глазами. Впервые Чимин увидел Юнги несколько лет назад. Парень тогда работал ещё в паре с наставником-взлётным и тот взял его с собой на своё задание. Вместе с ещё двумя Хранителями они инспектировали соревнования военных лётчиков. Истребители летали так близко друг к другу, что Чимину хотелось чуть-чуть их придержать, развести мощные металлические крылья. Хранители время от времени срывались с воздушных лент и действительно опускались на крылья самолётов, своими движениями направляя истребители. Вскоре Чимин заметил, что одному из лётчиков помощь нужна была реже всего. Парень пригляделся — в кабине сидел молодой мужчина. Взлётный сказал, что его зовут Мин Юнги, и что хранители-транспортники его любят, а вот у дорожников он под особым надзором — на земле пилот очень неуклюж. Юнги был как-то удивительно красив, тонкие руки и ноги совершенно не портили впечатления. Чимин долго вглядывался в карие глаза и улыбался совершенно по-дурацки. Люди не должны быть такими красивыми, думал он. Люди с таким красивым разрезом глаз, с таким серьезным взглядом и такими сильными руками должны быть ангелами. Увиденные на соревнованиях восьмёрки, спирали, петли ещё долго стояли у Чимина перед глазами, а образ лётчика-аса так и не забылся. Поэтому Хранитель вздрогнул, когда однажды услышал разговор взлётных: имя Юнги и слово «потеря» прозвучали в одном предложении. Выяснилось, что Мин ушёл в гражданскую авиацию и «это, безусловно, потеря», и «повезёт тому, кто будет его сопровождать». Везло частенько именно Чимину, а потому решение Юнги он потерей не считал, хотя иногда улавливал подобные мысли у самого авиатора. В такие моменты Чимин сникал и смотрел на Мина взглядом побитой собаки. Ведь он радовался этому переводу, радовался сильнее, чем когда-либо до этого. Каждый момент, проведённый рядом с Юнги, Чимин хранил в памяти, как драгоценность. День тянется и тянется, тоска по лётчику с карими глазами терзает Хранителя. Он был уверен, что встретит его сегодня… Интересно, кто работает на его рейсе? Вдруг Тэхён? Не послали ли на это направление Жнецов? Всё ли с Юнги хорошо? К концу смены Чимин окончательно вымотан. Поэтому после окончания работы он вваливается в свою комнату и падает на кровать ничком.