Ангелы нас будут любить

Постепенно всё возвращается на круги своя. Чимин мотается по расписанию, задерживается у кабины Юнги, который — наконец-то! — вернулся на работу. Чимин отдыхает в своей комнате, не позволяя себе лишних мыслей. Чимин игнорирует пошлые шутки Жнецов, перебрасываясь парой слов только с Хосоком. Окончательно мир обретает целостность после того, как возвращается Тэхён. Он взъерошенный, растерянный, но живой. Чимин кидается к нему с ленты, возвращаясь со смены. — Тэхён! Тэхён! Где ты был, я так волновался! С тобой всё в порядке? Друг смотрит на Чимина слегка ошалело: — Я… долго меня не было? — спрашивает он низким голосом. Чимин тревожно смотрит в ответ и быстро подходит ко второму ангелу: — Тэ, всё хорошо? Ты странный… — Долго меня не было? — Почти два месяца… — Ох, — бледнеет Тэхён. Он удивлённо озирается, как будто впервые видит и этот холл, и терминалы для вылета, и воздушные ленты, светлыми змеями протянувшиеся по небосклону. От пристального взгляда Чимина не укрывается, как вздрагивает Тэхён, когда замечает на одной из лент черные крылья Жнеца. Ангел расправляет свои крылья, как будто собираясь дать дёру, но тут этот трюк не сработает — крылья помогают перемещаться только по лентам. — Тэхён, что с тобой? — беспокоится Чимин, и друг отмирает. — Я… Я в порядке, Чим-чим. Мне, наверно, нужно к Сокджину, сказать, что я вернулся. Увидимся позже? *** Тэхён так и не рассказывает, что случилось и где он пропадал два месяца. «Упал», «долго добирался» — вот всё, что он говорит Чимину. В конце концов Хранитель решает отстать от друга. Тому и так досталось — начальник их участка заставил писать подробный отчёт и вернул красноволосого на грузовые рейсы. Временно, конечно, но Тэхён всё равно расстроился. На том же собрании Чимину объявляют, что его направят на переподготовку. — Меня тоже на грузовые? — удивляется он. В груди сразу холодеет — неужели больше никаких встреч с Юнги? — Во взлётные, — смеётся Сокджин. Это начальник их участка — высокий, широкоплечий ангел с сиреневыми волосами и правильными чертами лица. Его пухлые губы сводят с ума всех Жнецов, но сам Сокджин — неприступная скала. Чимин ошарашенно моргает, пока Тэхён радостно лупит его по спине, а остальные Хранители шушукаются за спиной. Уже много лет никто из их отдела не попадал в касту привилегированных. Но ликование в Чимине мешается с грустью — больше никаких длительных перелётов в компании любимого пилота, только взлёт-посадка, во время которой не отвлечёшься, чтобы полюбоваться… — Ты не рад, Чимин? — склонив голову к плечу, спрашивает Сокджин. — Рад, — неуверенно отзывается Хранитель. — Конечно, я рад. Когда мне нужно прибыть к ним? — Завтра, сегодня работаешь по расписанию. — Хорошо, я понял. *** Рейс Сеул — Сидней сегодня в его расписании. Это последний раз, когда Чимин его инспектирует. Ангел сжимает пухлые кулаки, молясь, чтобы сегодня была смена Юнги, и его мольбы оказываются услышаны. Юнги, всё такой же прекрасный, как в первую их встречу, внимательно смотрит на приборы. Он уверенный и собранный. Он улыбается, когда Чимин мысленно касается его. Командира сегодня не тревожат грустные мысли, он весел и спокоен, и его ангел улыбается тоже, смаргивая слёзы. Наверно, он впервые жалеет, что больше нет ангелов-хранителей у каждого человека. Он бы всё отдал, чтобы пробыть рядом с Юнги как можно дольше… Всю его человеческую жизнь… Целую вечность... Перед тем, как передать борт взлётному, ожидающему на посадке, Чимин позволяет себе неслыханную вольность: он покидает ленту, шагая с нее в кабину пилотов. Ангел уже не пытается сдержать слёзы, они катятся, срываясь и растворяясь в воздухе. Он тянется и прикасается рукой к волосам Юнги — мягким, чуть пушащимся. Он чувствует тепло его тела, его запах, но этого так категорически мало, что Хранитель начинает задыхаться. Наконец, не выдержав, Чимин склоняется над мужчиной и оставляет приправленный болью поцелуй на его губах. Юнги вздрагивает, а ангел отстраняется и покидает кабину. «Прощай, мой любимый пилот». Никогда после этого Юнги не чувствовал того спокойствия, которое так любил. Никогда после того, как солнечное тепло на миг коснулось его губ. По крайней мере, так мужчине показалось. Иногда Юнги просыпался в слезах, чувствуя это тепло на губах. В такие ночи он подолгу сидел на кровати, не решаясь снова лечь. *** Юнги отпрашивается с работы и рано утром покидает дом. Он заходит в знакомый цветочный магазин — здесь он бывает дважды в год, всегда покупая букет гиацинтов. Мужчина бережно укладывает его на переднее сиденье своего авто, садится за руль и трогается в путь. Тринадцатое октября — один из двух дней, когда он бывает на кладбище. Не может не приехать в этот день и в день его смерти. Но и бывать там чаще не может себя заставить. После того страшного апрельского дня, когда ему позвонили и сообщили о смерти его любимого, он так и не смог вновь почувствовать себя счастливым. Подходя к могиле — простой белой плите в ряду других таких же — Юнги крепче сжимает букет и чувствует, как холодный обруч, сковавший его сердце много лет назад, давит сильнее. — Ну здравствуй. Я приехал, Чимин… Двенадцать лет, думает Юнги, покидая кладбище. Двенадцать лет он живёт один. Двенадцать лет он уходит с головой в работу, чтобы не чувствовать боль. И только в те краткие мгновения во время полёта он ощущал покой. Но и они исчезли. Что ждёт его впереди?.. Тоска заполняет его мысли, застилает взор слезами. Наверно, поэтому он не замечает машину, у которой отказали тормоза. Наверно, поэтому он не успевает вовремя отреагировать на отчаянный сигнал. Девушка за рулём, несмотря на страшный испуг, пыталась его предупредить, но он был слишком погружён в себя. В тот день Жнец увёл сразу две души. *** — Многовато новеньких у нас в последнее время, не думаешь? — слышит Чимин реплику одного из коллег. Он служит взлётным уже почти два года, но всё ещё чувствует себя не в своей тарелке. Он сторонится других Хранителей и радуется каждый раз, когда поднимаемый им борт встречает знакомый ангел из его старого отдела. Особенно он бывает рад Тэхёну. Его давно вернули на пассажирские рейсы, но Чимин знает, что друга делает счастливым не только это — у него отношения с Чонгуком. Ну, и что, что Жнец, думает Чимин. Зато Тэхён счастлив. Чимин не знает, когда научился такому смирению. Наверно, влияет новая работа и то, что он уже почти два года не видел Юнги. Если бы Хранитель не научился мириться с чем угодно, он бы сошёл с ума от тоски. — Этот ещё и без опыта. Почему-то его сразу к нам определили. Неужели такой способный? — продолжает тот же ангел. — Говорят, в мире он был лётчиком. Чимин прислушивается. Подобное действительно редкость. Во взлётные берут лучших из других отделов, но никак не новеньких. — Чимин, зайди ко мне после смены, — обращается к Хранителю Намджун. Младший кивает начальнику. Этот ангел — авторитет среди своих подчинённых. Он с лёгкостью руководит огромным отделом, помогает разобраться в любой ситуации. Он совсем не похож на Сокджина, который будто сошёл с рождественской открытки, но по-своему прекрасен. Смены у взлётных короче, чем у тех Хранителей, кто сопровождает борт большую часть полёта, поэтому буквально через несколько часов Чимин оказывается у стола Намджуна. — Присаживайся, — предлагает начальник. — Чимин, ты у нас уже давно, а учеников тебе до сих пор не давали. По-моему, пришло время исправить это. Как думаешь, ты готов? Хранитель несколько мгновений раздумывает, покусывая губу, потом кивает. — Думаю, я справлюсь. Намджун ярко улыбается: — На другой ответ я и не рассчитывал. Отлично! Тогда новенького я поручу тебе. Его нужно как следует обучить, он останется в нашем отделе. Губы Чимина складываются в удивлённую «О». — Так это правда… Я думал, только слухи… Начальник усмехается, потом делает какую-то пометку в своих документах и задумчиво произносит: — Сегодня встретишь Юнги, покажешь, что к чему, а с завтрашнего дня приступаете к тренировкам. Чимин думает, что его сердце сейчас выскочит из груди. Он боится шевельнуться, спугнуть мгновение, но всё же выдыхает едва-едва слышно: — Как… как его зовут? Намджун хмурится: — Юнги. Какие-то проблемы? — Нет, никаких, — Чимин чувствует, как ком подступает к горлу. — Никаких. Он покидает кабинет в смятении. Юнги? Это действительно Юнги? Его любимый пилот? Его Юнги? Первое, что он видит, когда выходит в холл, это мятная шевелюра новенького ангела. Губы Чимина дрожат, когда он ловит взгляд внимательных карих глаз, когда он подходит ближе. Это всё такое ненастоящее, но такое реальное, что хочется расплакаться. Потому что его любимый (Чимин забывает добавить слово пилот) смотрит ему прямо в глаза, потому что он протягивает руку и произносит слегка смущённо: — Меня зовут Юнги. Вы мой наставник? И Чимин понимает, что они проведут вместе вечность.