Неравный брак

Наверное, в этом был большой его плюс... Далеко не единственный, но очень важный. Плюс, как прилежного ученика, как аккуратного человека, как мужчины, умеющего подчеркнуть важность назначенной им же встречи. Гермиона не первый раз замечала это: Теодор Нот никогда не опаздывал. Он действительно сидел в библиотеке ровно через три часа после того, как взгляды их случайно встретились в школьном коридоре. Слизеринец не подавал вида. Он – не дурак, под стать своей спутнице. Теодор делал вид, что пришел в библиотеку лишь ради книг, ведь книг здесь было навалом. Гермиона заметила на его столе лежали и «Сущая нелепица из Мандрагоры» от Энтони Снейджера и «Настольная книга о гномах» профессора Стикса, и «Зельеварение для сквибов: ни единого взмаха палочкой» от Джорджа Пруттела. Будут ли одноклассники приглядываться к выбору литературы для изучения? «Да здесь почти никого нет, кроме нас», – подсказала Гермиона самой себе, осмотрев большой зал. Ученики еще не настроились на учебу после каникул. Теодор выбрал укромный столик меж двух больших стеллажей. Книги проносились мимо, ища свои места на старых полках, а редкие ученики лениво перелистывали страницы в разных уголках зала. Пара первокурскников-пуффендуйцев, Аманда Браун возле стойки библиотекаря, высокий и тощий ловец команды Когтеврана... Вот и все, кого удалось увидеть. Гермиона схватила с полки первую попавшуюся ей книгу и улыбнулась, прочитав название: «Брак как социальный лифт в среде Салемских ведьм. Большое исследование». Брак не спас ни одну из них от костра, ведь верно? Может даже подвёл к смерти, кто теперь скажет правду? – Ну и как на вкус мое зелье? Оно тебе пригодилось? – Теодор встретил ее растерянный взгляд с удивительной выдержкой. – Зелье, – напомнил он, слегка приподняв брови. – Ах, да, – Гермиона хотела проверить карманы своей мантии, но удержалась, вспомнив, что пузырек ждёт в спальне. – Я ещё не выпила его, но, думаю, что понадобится. – Думаешь, что он ещё опоит тебя? – Думаю, что уже, – ответила она, присаживаясь рядом. Следуя библиотечным правилам, Теодор и Гермиона говорили тихо. Вполголоса, так, чтобы никому не мешать. Гермиона поджала губы, понимая, что собеседник ждёт подробностей, особенно после такого интригующего начала. Об этом-то она не подумала, верно? Драко творил с ней страшные вещи, постыдные вещи, которые она бы хотела забыть, только не было ни единой возможности. Если не справлялась память, на помощь вдруг приходило тело. Оно впитало скрип скомканного под ногами ковра, холод слизеринских пальцев, его губы на ее шее. Гермиона отвела взгляд, и жест этот не укрылся от Теодора. Он читал ее, словно раскрытую книгу. Это – тоже плюс? – Почему ты так думаешь? – Тео прищурил глаза, и Гермиона словно впервые отметила для себя густоту его черных ресниц. – Чувствуешь что-то не то? – Это сложно описать. Он чем-то опоил меня, добавил в чай, – она вспоминала привкус. – И утром что-то во мне изменилось, но что – я не знаю точно. – Ты что-то забыла? – уточнил он весьма прозорливо. – Нет. Я записала все важные события в свой дневник, – рассказала Гермиона. – И перечитала написанное тем же утром. Все сходится с тем, что до сих пор хранится в моей голове, – она отвела взгляд. – Может, он стёр из мой памяти что-то, за что я не переживала? – Или он дал тебе другое зелье. Любовное, например, – Теодор откинулся на спинку стула. – Я его не люблю, – нахмурилась вдруг Гермиона. – Сейчас – возможно. А потом? У некоторых зелий эффект отложенный, Гермиона, – произнес он тоном неугомонного всезнайки. Ее обычным тоном. Вот ведь вор. Гермиона поджала губы. Она об этом и не подумала, и сейчас ей стало обидно. Любовные зелья не пополняли список ее интересов, и гриффиндорка понятия не имела, как много вариаций имеет классическая амортенция. Алхимия и зельеварение не стоят на месте. Волшебники и волшебницы находят все новые рецепты, открывают новые ингредиенты и смешивают их в своих котлах. Прогресс идёт полным ходом. От магглорожденных одноклассников Гермионе приходилось слышать об отсталости магического общества, о старомодных нравах, нарядах и быте, но сама она не могла понять, о чем вообще разговор. Ей-то казалось, что мир вокруг нее меняется весьма стремительно. Да и мода не стоит на месте! Остроконечные шляпы отходят на второй план, из поды вышли длинные носы туфель, амулеты из жаб и лягушек. Рюши и бархат, кружевные перчатки, яркие мантии… После устроенной Гриндевальдом войны в моду вошли темные цвета: они меньше демаскируют волшебника. Бабушка рассказывала, что до Гриндевальда улицы полнились яркими красками, но после испытанного ужаса люди привыкли к серости. В желтой мантии тебя словно быстрее догонит заклятье. – Я знаю, – ответила она, вдруг поджав губы. – А что ты записала в дневник? – спросил он с видом самого тихого на свете простачка. – Что посчитала самым важным в ваших с ним отношениях? – Само его ко мне отношение. То, как он вошел ко мне перед свадьбой, и... – Гермиона запнулась, подняв на Теодора испуганный взгляд. – Продолжишь? – спросил он осторожно. Теодор смотрел именно так, использовал этот снисходительный тон не случайно, нет. Гермиона поджала губы от досады. Слизеринец понимал, какого рода вещи она пережила в Малфой Мэноре. Понимал, а не просто догадывался. Мурашки побежали по спине, Гермиона взглянула в темные глаза своего собеседника и увидела в них отражение весенней грозы. На самом-то деле ему не хотелось слышать, а ей не хотелось говорить. Нотт смотрел на нее с тихой надеждой, и надеялся он на ложь. Гриффиндорка могла бы сказать ему, что это – сущая ерунда, даже выдумать эту самую ерунду она бы могла хоть попытаться... Но не стала. Гермиона отвела взгляд. – Там происходили неприятные вещи, унижающие мое достоинство. Этого хватит, чтобы дать понять, но не поделиться излишне графичными подробностями. Гермиона видела, как и без того тяжёлый взгляд Теодора изменился. В нем словно появились новые темные грозовые тучи, заволокли небо над светло-зеленым летним лугом, заставив детишек попрятаться по домам. Гермиона оглянулась по сторонам, словно надеясь убедиться в том, что никто их не подслушивает. Это... Это – странно. Будто неправильно. Гриффиндорка заерзала на стуле, не поднимая взгляда к своему собеседнику. Она ведь всего три часа назад приехала в Хогвартс, и первым делом встретилась не с Гарри, не Роном или Джинни, нет. Она пришла сюда к Теодору Нотту, юноше, с которым прежде и не общалась толком. И зачем? Чего ради она вообще пришла сюда? Поблагодарить за неиспользованное зелье? Если подумать, то зачем Нотт вообще изготовил его? Надеется на этот развод ради собственной выгоды? Впрочем, Гермиона не обманывалась. Ее истинное отношение к Малфою было известно всем, кто учился с ней в Хогвартс, всем, кто обладал слухом и зрением. Драко никогда не пренебрегал возможностью задеть ее за живое, напомнить о том, с кем можно общаться, а с кем – нельзя, делал вид, что пытается помочь ей своими идиотскими нравоучениями. И каждый раз Гермиона злилась все ярче, взрывалась, как дремлющий вулкан. Теодор с самого начала знал, что она не рада этой помолвке, но почему вдруг решил помочь? С нее нечего взять. – Мы все обо мне и обо мне. А как прошли твои каникулы? – она попыталась разрядить обстановку, поставить в поле громоотвод, чтобы молния не попала прямо ей в сердце. – О, продуктивно, – кивнул он не сразу, прошлая тема не отпускала его. – Я много о тебе думал. – Как мило, – заметила она вежливо. Гермиона вдруг осознала, что не думала о нем вовсе. Во всяком случае, не в сентиментальном ключе. Лёжа в своей высокой кровати, буравя взглядом далёкий белый потолок, она продумывала план своего побега, развода, инициатором которого придется стать самому Драко. Она мечтала о падении дома Малфоей, а не о новой любви. Теодор был в этих мыслях, но лишь как сообщник, не человек, а инструмент. Гермиона поджала губы, вдруг почувствовав за это вину. Пользуется ли она Теодором? Пожалуй. Ведь именно за этим она и явилась на встречу, вот он, ответ. Расчетливая злобная ведьма… Его симпатия прежде не казалась такой очевидной, но теперь-то все сомнения отпали. И как удачно он отказался в коридоре ровно в тот момент, как она поднималась по лестнице! Следил за ней? Маловероятно, но все же не невозможно. – Как дела у твоего отца? – Гермиона не хотела обсуждать его к ней тягу, не сейчас, когда проблем хватало и без того. – Дела налаживаются. Дело закрыли, – Гермиона не читала газет в последние дни, но знала, что отцу Теодора грозил серьезный срок. – Вспышка драконовой болезни произошла не по вине Мунго, коллегия независимых экспертов выявили это. У нас нет никаких нарушений, – он гордо выпрямил спину, словно и правда имел отношение к больнице своего отца. – Жаль, что тебя не было на дне открытых дверей. – Почему жаль? – она вскинула бровь. – Раздавали конфеты? – Доктора не советуют есть много конфет. – Хорошо, что советам можно и не следовать, – она пожала плечами. – Жаль, что тебя не было на дне открытых дверей потому, что ты бы стала отличной целительницей, прояви хоть каплю интереса к профессии. Гермиона нахмурилась, не удовлетворившись тем, что Теодор не перенял не серьезную манеру ее разговора. Она вздохнула, бросив в сторону собеседника ещё один взгляд. Гермиона получала хорошие оценки по всем предметам, Зельеварение входило в их число, как и травология с самых первых курсов. Все желающие в будущем стать докторами посещали уроки алхимии и знахарства, и Гермиона не находила времени на подобное. Почему Теодор вдруг решил, что она бы стала хорошей целительницей? «Потому что он сам того хочет», – подумалось ей вдруг. – Я не хочу становиться целительницей, – ответила она, надеясь пресечь эти разговоры на будущее. – Чего же ты хочешь от жизни? – Работать в Министерстве, конечно. – Министерство? А у тебя большие амбиции, – он не удивился, но губы все же растянулись в тонкой усмешке, не глумливой, но все равно неприятной. – Уже выбрала направление? – Может Отдел Тайн, – Гермиона пожала плечами, понимая, что все отделы равно хороши. – Или Отдел Магического Правопорядка. – Твои родители не работают вовсе, насколько я знаю. – Наводил обо мне справки? – она сощурилась, присматриваясь к лицу юноши, выискивая в нем следы вороватого беспокойства. – Не пришлось. Слизеринцы много шепчутся в общей гостиной. Она ведь подозревала об этом. О сплетнях. Гермиона – одна из немногих представительниц чистокровных семей, попавших не на серо-зеленый факультет. Дома ее за это никогда не судили, но Гермиона хорошо знала, что не все вокруг нее готовы принять этот факт. Тот же Малфой не давал ей прохода. Девушка наморщила нос, будто почуяв запах гнили. Чего-то несвежего, горького и навязчивого. Участвовал ли Теодор в этих обсуждениях или просто слушал, прикинувшись подушкой в глубоком кресле? Что-то подсказывало: второе. Он умел вести себя незаметно, не привлекать лишнего внимания и лишь благодаря этому получать больше остальных. От мысли о собственных родителях вдруг стало горько. Не будь они безработными прожигателями жизни, не попали бы в это положение. Матушка, впрочем, искренне верила в то, что Гермиону ждёт счастье. Во всяком случае, теперь ей так и казалось: мать свято верила в этот союз. Иначе зачем она на него вообще согласилась? Нет, не исключительно ради денег. Гермиона знала свою семью, ее бы никогда не продали, как куколку. Она вновь подняла взгляд на Тео, и тот встрепенулся. Что-то мелькнуло в ее черных зрачках, и слизеринец не выдержал этого напора, сдался. Гермиона обратила внимание только сейчас: его волосы темнее ее собственных лишь на один тон. Не то, что у бледного во всех смыслах Малфоя. – Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, – произнес он вдруг, но конкретных предложений не прозвучало, слизеринец осторожничал, прощупывал почву. – Когда ты подашь на развод, я мог бы... – Я не подам на развод, – ответила Гермиона тут же. – Я просто не могу этого сделать без последствий. Сначала согласилась, а потом… – она замолчала, поджимая губы. – Нет. Ты должен понимать, что союз этот был необходим моим родителям для выживания, – говорила она медленно. – Как бы ужасно это ни звучало, но я не могу скрывать очевидного. Даже если мама искренне верила в порядочность Драко, первопричина – деньги его семьи. И если я подам на развод, семья Грейнджер останется в долгах. – Деньги всегда можно заработать, – простодушно ответил Теодор, чей отец никогда не был таким же богатым, как Люциус Малфой. – В будущем. А платить по долгам нужно уже сейчас. Нет, я не могу подать на развод сама, в этом и вся проблема. Мне нужно, чтобы развелся Драко. – Он не станет этого делать, ты же знаешь, – Теодор мотнул головой, посматривая на часы. – Станет, – она упиралась. – Собираешься извести его? – усмехнулся Теодор. – У Малфоя не большой запас терпения, но он не упустит пойманную рыбу. Возможно. Но она – вовсе не рыба, не добыча, не трофей для победившего в этой гонке. Она – Гермиона Грейнджер, ученица с самыми лучшими оценками, ведьма с прекрасным будущим. Она не станет целительницей, не станет покладистой женой, нет. Не после того, что произошло с ней в самом начале этого брака. Она обберет Драко до нитки, уничтожит его репутацию и получит свою свободу обратно, не получив статуса ветренной особы. Гермиона позволила себе лёгкую усмешку. Мысль о будущем успехе грела сердце. Кто бы мог подумать, что она может быть такой черствой? Как долго зло дремало в ее душе? Она невольно сжала ладони в кулаки, и острые ноготочки царапнули кожу. Сердце забилось быстрее. – Мне нужно, чтобы весь Хогвартс узнал о том, что Драко не верен своей жене. В глазах окружающих я тут же стану бедняжкой, жертвой, а не охотницей за чужими деньгами. – А он не верен? – спросил Теодор, вынув бровь. – Совершенно необязательно быть по-настоящему неверным. Хватит и слухов, которые «любовница» не станет опровергать. Гермиона взглянула в глаза Теодору снова, чтобы на этот раз заметить в них ничем не прикрытое восхищение. Он улыбнулся самым краешком своих тонких губ, и девушка вскинула вверх подбородок. Нотт улыбнулся ей, и Гермиона улыбнулась в ответ. Оба знали, о ком именно идёт речь, о какой дуре. О неизменной поклоннице Драко, девушке, что не скажет и слава против его воли, но не станет препятствовать распространению самых грязных слухов. «В кои-то веки, Панси, твой поросячий нос не будет меня раздражать», – подумалось Гермионе. Что-то в ней зачерствело после произошедшего. Или Драко все же дал ей зелье с подобным эффектом? Решил высвободить все худшее в ней для каких-то своих целей. – И мне пригодится твоя помощь в этом деле, – Гермиона подалась вперёд, раскрыла книгу, чтобы перед остальными посетителями библиотеки сделать вид, что занята чтением и обсуждением прочитанного. – Слушаю. Я – одно большое ухо, – со смешком ответил ей Теодор.