Неравный брак

«Здесь так непривычно сегодня. Словно мы едем и не в школу вовсе, а на чьи-то поминки», – подумалось Гермионе. Она молчала почти всю дорогу, а Драко не пытался заговорить первым. Это устраивало. Поезд завершал свою остановку, и перрон пустел: через окно Гермиона видела, как люди бегут по своим вагонам, спешат занять удобные места. Малиновый Хогвартс-экспресс уже выполнил свою работу, и молодожёнам пришлось ехать в школу на самом обычном поезде, с Лондонского вокзала до Хогсмид. Малфой как раз убирал ее чемодан на верхнюю полку, и Гермиона старалась не смотреть в его сторону. На перроне не было привычных ей матерей и отцов, провожавших своих детей в школу на следующие полгода, и отбытие ощущалось особенно странно. Ушла вся торжественность. – Не забудь отправить сову тёте Марте, – говорила женщина, севшая в дальнем углу вагона. – Она прислала тебе просто восхитительную шляпу. – Но я ведь не могу такое носить, мама. Ну когда, когда такое носили? – причитала девушка, сидевшая рядом с ней. – Двести лет назад? Тысячу? Покупатели будут смеяться. – Но тетушка так обрадуется, если узнает, что ты ее носишь, – вздыхала женщина, разводя руками. – А зачем и вправду ее носить, мама? – отвечала уставшая дочь. Вагон пах имбирным печеньем: должно быть, многие везли его в качестве гостинца после долгих рождественских праздников. Все ученики уже должны были быть в школе, поезд полнился владельцами магазинчиков и путешественниками, возвращающимися домой из гостей. Гермионе казалось, что некоторые из лиц уже были ей знакомы. Виделись в Хогсмиде? Да, впрочем, это не имело значения. Гермиона смотрела по сторонам, не желая обращать внимания на Драко... И все же игнорировать его было сложно. Все равно что пытаться не заметить шторм за окном, опасность все равно не исчезнет. Супруг выглядел удивительно помятым с самого утра, а утро ведь даже не выдалось ранним. Из-за задержки молодожены прибудут в школу лишь к вечеру, не раньше позднего зимнего заката. Безупречный обычно внешний вид оказался нарушен: Драко не уложил волосы в привычной манере. Ремень он не затянул до нужного размера, и штаны сидели не так, ворот у белой рубашки не был застегнут до последней пуговки, и Гермиона видела впадинку меж двух ключиц. Малфой и сам старался не смотреть на жену, но сопротивление давалось ему еще тяжелее. Гермиона отвернулась, увидев, как за окном кто-то ест сладкую булку. Поверхность ее покрывали орешки, густо политые карамельным сиропом. Голодать ей становилось все сложнее. Девушка тяжело вздохнула, перебирая в пальцах серебряную цепочку. Подарок ей к школе. Малфой заказал кулон в виде книги, а внутри неё прятался маленький, но гордый лев, открывавший свою зубастую пасть каждый раз, как кто-то заглядывал в книгу. – Ты уже бывала в таких поездах раньше, Гермиона? – спросил он, когда поезд тронулся. – В смысле? – она изогнула бровь, осознав вдруг, что звук его голоса будит в ней странную брезгливость. Казалось, что он вот-вот снова назовет ее «Грейнджер» и отпустит идиотскую шутку, но Малфой сохранял видимость приличия. Что-то тронуло его сердце, но что? Он явно питал к Гермионе жалость. Противное чувство, но лучше так, чем терпеть его касания. – В общественных поездах. Не в школьном экспрессе, – пояснил Драко. – Да. А семейство Малфоев путешествует лишь в личном вагоне? – улыбнулась она тут же, вопрос показался наивным. – Не везде можно добраться с помощью летучего пороха, а проводники могут стоить дорого. – Семейство Малфоев редко  путешествует дальше Англии, – ответил он с той же лёгкой улыбкой. – Но да. Мы чаще пользуемся проводниками и чужими каминами. – Мерлин, ну и ну, – наигранно удивилась она. Вряд ли они редко путешествовали от недостатка средств. Казалось, что мистер и миссис Малфой уезжали куда-то не так давно. Разве нет? Поместье, выкуп невесты, наряды на выход, огромный сад, полный павлинов и диковинных цветов в личной оранжерее... Они явно не нуждались в деньгах на путешествия. Выходит, родителям Драко просто нравилось сидеть дома? Попивать чай, смотреть в окошко, Гермиона поджала губы. Она не была любительницей дороги, самого перемещения с места на место, преодоления земных расстояний. Романтика пути осталась для нее тайной. И все же, эмоции от исследования новых мест стоили того. Гермиона обратила внимания на руки супруга. Малфой сложил их на столе так, чтобы почти ничего не касаться. Брезгует? Это забавно. Странно, что при этом он хотел принудить ее к сексу в общей ванной старост. Ей отчего-то нравилось видеть Драко таким. Преодолевающим, мучающимся, пусть и не от физической боли. Обида не прошла, она мариновалась в ней всю эту неделю. Если подумать, Малфои ведь даже не позволили ей пройти к алтарю. Не насмешка ли это, не издевательство над девушкой более скромного происхождения? Уничтожить их репутацию – меньше, чем она могла бы ответить на эту пощечину. Женщина, севшая в самом дальнем углу, вновь заспорила со своей дочкой о шляпе и тётушке, и Гермиона попыталась напрячь слух, чтобы услышать их слова. Жаль, что поезд ехал слишком громко, и беседа осталась приватной. – Да, – кивнул Драко медленно. – А ты, как я помню, всегда любила путешествовать? – Я просто делала то, что говорят родители, – она бросила в его сторону суровый взгляд, как бы намекая на прошедшую свадьбу. – Даже если не все их решения казалось мне разумными. – Замечательная дочь, – сложно было понять, издевается он или говорит серьезно. – В детстве я всегда находил твой загар очень странным. Неуместным на такой красивой коже. – Детстве? – Лет с шести, наверное, – пораскинул он, бросив задумчивый взгляд в сторону окна. – Не могу вспомнить, с каких пор стал обращать на это внимание. – Но подожди, мы же встретились в одиннадцать? В школе, – вспомнила Гермиона. Или нет? Гермиона не помнила, чтобы Малфой пил от горя, он не должен был помутнить свой рассудок и спутать ее с кем-то другим. Гриффиндорка взглянула в его серые глаза и поняла, что Малфой не улыбался. Он не подшучивал над ней, не пытался издеваться, чтобы занять вялотекущее время. Казалось, что происходящее взволновало его, заставило что-то переосмыслить. Поздновато для искупления. Гермиона сжала губы плотнее, ей бы хотелось сесть на другое место, но было бы некрасиво. Драко сидел напротив нее, и разделял их лишь маленький деревянный столик. Малфой сложил руки замком, на мгновение забыв о том, что не хотел здесь чего-то касаться. – Ты, что, не помнишь наши игры? – в голосе Малфоя слышалось неподдельное удивление. И Гермиона мотнула головой. Нет. Она совсем не помнила Драко шестилетним. Последние дома промелькнули за окном, Лондон кончился, и на смену ему пришли заснеженные пригорки, поля и леса, тянущиеся вглубь большой земли. Поезд мчался все быстрее и быстрее, и Гермиона оглядела вагон. В нем почти никого не было. Наверное, это и естественно. Обычные волшебники могли попасть в Хогсмид с помощью летучего пороха или трансгрессии, и поезд требовался лишь опоздавшим ученикам. Им-то колдовать не положено. В чем же проблема той женщины и ее дочери? Они ведь явно едут домой, могли воспользоваться камином. «Сквибы?» – спросила Гермиона саму себя, но Драко прочистил горло и вернул ее из задумчивости. Шестилетний Малфой, точно. Представился такой же холодный, бледный, словно ночной мотылек, ребенок, скрывающийся в тени комнаты. Он смотрел на присутствующих недобро, и его серые бесцветные глаза могли бы показаться незрячими. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, взглянув на мужа. «Он, что, расстроен?», – спросила она саму себя. Ну, что тут сказать... Нарциссы ведь терпеть не могут, когда о них забывают? Малфой должен быть самым умным, самым сильным, самым исключительным во все времена, и забыть о нем – преступление. Драко вздохнул, подался ближе, но в том не было никакой необходимости. В вагоне стояла почти потусторонняя тишина, и колеса поезда перестали шуметь, дав молодоженом возможность пообщаться. – Мы часто виделись с тобой, ты разве не помнишь? – она искала издевку в этом голосе, но все не могла найти. – Помнишь, как мы играли в саду у Лестренджей? Тетушка устроила прием в честь повышения мужа. Она разжала губы, собираясь сказать свое: «Нет», но тут же сомкнула их снова. Вспомнился тот древний прием, одиннадцать лет стёрлись, словно налет пыли. Гермиона вновь ощутила себя маленькой девочкой, заскучавшей на взрослой встрече. Старый скрипучий дом, мертвые аристократы на колдографиях и картинах, стук чашек, возвращающихся на свои блюдца. Она словно ещё раз увидела свои ноги, не достающие до земли, увидела маленького светловолосого мальчика, сидевшего напротив нее за детским столом. Драко? Не таким она представляла его пару мгновений назад. Удивительно нелепая белая рубашка поблескивала в тусклом свете помещения. Атлас? Должно быть, не слишком-то ему было удобно. Волосы Драко торчали во все стороны, а в глазах еще сиял огонь жизни. – Пойдем в сад, – он первым наклонился к столу и позвал ее, а Гермиона тут же кивнула. – И чего мы там будем делать? – спросила она уже в коридоре, и со стен на них смотрели десятки незнакомых людей, старательно выведенных на древних портретах. – Топтать цветы твоей тети? – Еще чего! Она не выращивает никаких цветов, тете Белле нравятся только ядовитые травы, – он закатил глаза, копируя манеру мистера Малфоя. – Но там есть кое-что получше! – Сомневаюсь, Драко. Что же может быть лучше ядовитых трав? – рассмеялась Гермиона. Драко обернулся, подарив ей по-детски широкую улыбку. Сад госпожи Лестрендж действительно мог напугать двух детишек. Высокие папортникоподобные растения закрывали проход, словно позади скрывался древний заколдованный замок или хотя бы башня с принцессой. Место это не напоминало аккуратный двор Малфой Мэнора, место это походило на часть дикого леса, дженглей. Мхи и грибы, въевшиеся в стволы деревьев, огромные камни, составляющие дорожки. Гермиона почти чувствовала запах все той же сырости. Маленький Драко придержал ветки папоротников, помог Гермионе перелезть через старую ограду, повернул ее в другую сторону, заметив на пути старые фамильные могилы. Она вспомнила это, вспомнила и ужаснулась. Они дружили? – Вот они, – заговорщическим шепотом поведал Драко. – Фанфары! – Малфой действительно изобразил игру на трубе. – Мерлин, – произнесла она тихо. – Кто бы мог знать... Это – качели? У Лестренджей в саду? – Да, – кивнул Драко тут же. – Дядины и его брата. Они играли здесь, когда были детьми. Тогда Гермионе показалось странным, что взрослые дяди Драко были когда-то маленькими, сейчас она удивилась тому, что они с Драко тоже были детьми. Словно это – кто-то другой, кто-то непорочный и бесстрашный. Малфой уступил ей место и помог забраться на качели. Не ржавые, магия не позволяла металлу портиться, а дереву – гнить, даже мягкая сидушка оставалась чистой. Возможно, что за этой площадкой ухаживали домовые эльфы, но состояние сада пугало. Сейчас Гермиона понимала, что оно просто отражало состояние его хозяйки: полный хаос. Беллатриса Лестрендж давно уже не дружит с головой, и вряд ли жалкие одиннадцать лет назад что-то было иначе. Говорят, разум ее помутился, когда Темнейший из волшебников канул в небытие, но все это – только разговоры с чужих кухонь. – Помнишь? – спросил Драко снова, и Гермиона вновь увидела его взрослым, вышла из задумчивости. – Нет, – солгала она, отвернувшись к окну. «Что, если зелье Драко – никакое не зелье забвения, а зелье ложных воспоминаний? Такое ты не пробовала», – спросила она саму себя. Почему иначе она вспомнила об этом только сейчас? Как удобно для Драко. Юноша отвернулся в другую сторону, и за соседними столиками не было никого. Ничьи разговоры уже не подслушать. Хогсмид был первой, но не последней остановкой на пути этого состава, и Гермиона подозревала, что пассажиров добавится в дороге. Увидев первые домики после долгого перерыва, Гермиона поднялась с места. Они сидели не так долго, но ноги все равно успели затечь. Драко снял ее полупустой чемодан с полки. – Тебе нужно докупить что-то к школе? – спросил он тихо. – Можем пройтись по лавочкам, размяться. – Нет, уже темнеет. Давай лучше побыстрее доберёмся до школы. – Ага, – кивнул он разочарованно, но старался не подавать вида. – Нас встретит Хагрид. Мило. Гермиона знала, что школьный лесничий не слишком-то нравился ее супругу, но идти до Хагвартса пешком – перспектива не из приятных. По снегу, если говорить точно. Драко вез их багаж, и гриффиндорка шла рядом, радуясь тому, что супругов друг от друга отделяет целый чемодан. Из поезда вышли совсем не многие, не больше пяти волшебников, не считая самой Гермионы и Драко. Остальные пассажиры двигались дальше, и гриффиндорке вдруг захотелось узнать, какой будет следующая станция. Слизеринец попытался дать ей руку, но, заметив, что Гермиона показательно игнорирует жест заботы, тут же убрал ладонь. Поздновато он стал таким понимающим. Гермиона прикрыла глаза, когда крупная снежинка упала на ее ресницы. Она моргнула раз, второй, третий, и Хагрид действительно показался издалека. Не заметить его было бы сложно. Высокий и коренастый, он шел вперёд, а снежинки путались в его густой бороде. Волшебники, выбравшие Хогсмид своим местом жительства, хорошо знали школьного лесничего, и уже не обращали внимания на его габариты. Гермиона улыбнулась, и Хагрид махнул ей рукой. Мгновение назад он явно не был уверен в том, какой реакцией должен одарить Гермиону и ее спутника. «Интересно, что рассказали ему мальчишки», – подумалось ей. Она ведь не ответила на их письма, ни одной весточки за столько дней... А теперь и возвращение без предупреждения. Семейство Малфоев оповестили Дамблдора, а тот выдал поручение Хагриду, тут все понятно. Рассказал ли лесничий дальше? – Гермиона, дорогая моя! – произнес он громко, и девушка бросилась в объятья старого друга. – О, я так тебе рад, я так рад! И мистер Малфой, – добавил он тихо, почти смущённо. – Пройдёмте, пока снег нас совсем не засыпал. – Мы поедем в школу на санях? – спросил Драко, старательно изображая дружелюбие. – Да! Иначе никак, нас снова замело, хочу я сказать, – рассказывал Хагрид, подхватив их багаж так, как ребенок подбирает с земли сухие ветки – с особенной легкостью. – Колеса не проедут. Здесь бы могли помочь хорошие чары, но ни у кого в Хогвартсе нет на это времени! А лавочники, ох... Они и не думают помогать со снегом. – Но если от Хогвартса будет легко добираться в деревню, у них ведь вырастет прибыль, – произнесла Гермиона бегло, она не успевала за Хагридом. – Так я им и сказал, – продолжал жаловаться Хагрид. – Но кто будет слушать, кто, Гермиона? Бездари сами губят свой бизнес. Драко молчал, и всех присутствующих это устраивало. Хагрид привык к тому, что каждый раз, как Малфой открывает рот, с губ его слетает очередная гадость. Опыт Гермионы был таким же. Сани ждали у дальних ворот. Вокзал кончился быстро, перрон не занимал много места, и Гермионе казалось, что из последнего вагона людям приходится выпрыгивать прямо в снег. На снегу виднелись следы копыт, но Гермиона не могла видеть животных, впряженных в сани. Она надеялась, что увидит их очень нескоро. Фестралов можно было оценить лишь через иллюстрации в книге. Любознательная от природы Гермиона не спешила познакомиться с ними вживую. Драко подал руку жене, и та опустилась на низкую лавочку. Хагрид занял место извозчика, и сани тронулись. – Ребята писали тебе все каникулы, Гермиона! Почему ты не отвечала им? – спросил он, не в силах найти ответа, даже предположить, что кто-то мог запретить отвечать. – Проблемы с совами, – ответил ему Драко, его смущала простота Хагрида. – Какой ужас! Болеют? – Хагрид оглянулся, но сани вильнули вправо, и кучер вновь повернулся к дороге. – Болезни могут погубить весь выводок, если не заняться ими вовремя. Я могу помочь! Осмотреть их, если будет время в этот выходной, и... – Нет, нет. Все уже схвачено, – ответил Драко, кивнув, но на затылке у Хагрида не было глаз. – Спасибо, – слово это почти застряло в его горле. Дальше ехали молча. Гермиона поджимала губы, понимая, что Рону и Гарри подобного объяснения будет мало, а, услышав правду, они вполне могут отправиться в гостиную Слизерина за объяснениями. Снег хрустел под полозьями, фестралы не издавали ни звука, и даже копыта их не шуршали по высоким свежим сугробам. Гермиона спустилась с саней сама, чтобы никто не успел подать ей руку. Хагрид обещал, что багаж отправится сразу в спальни, и тащить его не придется никому. Гриффиндорке тут же представился Филч с его магической тележкой. Лесничий ушел, пожелав супругам доброго вечера, а ворота в замок приоткрылись, чтобы впустить их домой. Со свадьбой Хагрид не поздравил... Смущался поднять эту тему? Гермиона тяжело вздохнула, повернувшись к Драко лицом. Родные стены не возымели того эффекта, на который она так надеялась. Они не успокоили. Каменные своды нависали над ее головой, и гриффиндорке впервые в жизни показалось, что потолок замка вот-вот обрушится. – Встретимся завтра? – спросил Драко, держа руки в карманах. – У нас... У нас два сдвоенных занятия. – Получается, что встретимся завтра, – ответила она, коротко кивнув. Сколько ещё придется делать вид, что жизнь потеряла смысл? Драко поджал губы, он взглянул на нее так же, как смотрел вчера вечером: виновато, точно пёс, стащивший со стола кусок колбасы. Драко шагнул ей навстречу, но Гермиона отшагнула назад, сохранив расстояние между ними. Она ожидала, что Малфой продолжит наступать до тех пор, пока Гермиона не упрется спиной в холодную каменную стену. Она застынет напротив него, как испуганный заяц, а Драко бросит той в лицо что-то вульгарное, на грани грубости. Но ничего не случилось. Драко прочистил горло, подарил ей ещё один виноватый взгляд и ушел, не найдя в себе сил для прощания. «Устал с дороги?», – спросила Гермиона саму себя, поднимаясь по лестнице. Только сейчас она поняла, что не успела переодеться в форму, забыла об этом в поезде. Конечно, ведь вокруг не было других учеников. Лучше не попадаться на глаза преподавателям и другим старостам, а поскорее попасть в спальню. Да хотя бы гостиную собственного факультета. Может хотя бы там ей станет спокойнее? Гермиона поджала губы, обернувшись вслед Драко. Слизеринское подземелье успокоит его? Панси, Забини, Гойл… Малфоя уже не было, но там, внизу, взгляд ее встретил другого слизеринца. Теодор Нотт кивнул девушке, вместо приветствия показав ей два пальца. Взглядом он кивнул в сторону библиотеки, и Гермиона поняла, чего от нее хотят. В библиотеке через два часа. Совсем близко к отбою.