Возможны ошибки

Кровью, потом, угрозами и слезами, но дети, наконец, уложены в кровати, и Алек принимается стричь ногти на ногах. У Магнуса было много отношений, все — разной степени интимности. Конечно, социальные нормы со временем меняются, но он не может вспомнить, чтобы когда-то чувствовал себя так комфортно рядом с другим человеком, и в этом есть что-то такое волшебное… Господи, какая херня. Наверное, это настоящий тест близости — стричь ногти на ногах перед человеком и при этом хотеть, чтобы он продолжал с тобой потом спать. Это такое примитивное и невыразимо несексуальное действие, что оно просто должно означать любовь. Оно говорит об уверенности, безопасности, и о куче других вещей, которых никогда не было в жизни Алека. Проблема только в том, что это просто отвратительно, и Магнус отчаянно хочет, чтобы Алек прекратил, но не хочет его обидеть. Магнусу, бывало, говорили, что он может быть немножко упрямым, вспыльчивым из-за вещей, которые вполне правомерно его бесят. А иногда и настоящим засранцем — все это, в основном говорит Алек во время ссор и почти во всем он прав. Магнус умеет быть деликатным и осмотрительным — он бы не прожил так долго, не владея искусством играть словами — но когда дело касается его и Алека, он предпочитает не играть. Алек всегда говорит прямо, и Магнус невероятно признателен, что может делать так же. Иногда. — Мы все еще молоды, — начинает Магнус, — Еще горячи и романтичны. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — рассеяно отвечает Алек, отрезая особенно большой кусок ногтя. Магнуса передергивает, — Ты очень романтичный. — Когда в последний раз я делал для тебя что-то романтичное? — требует Магнус. Щелкает пальцами и постель становится чистой. — Видишь, вот это сейчас было очень романтично, — говорит Алек и, слава богу, складывает ножницы и убирает их. — Это просто был вопрос гигиены. Возможно, кровать — не лучшее место для таких занятий, Алек. — А я бы хотел, чтобы ты перестал есть в кровати апельсины. Сок попадает везде, и я ненавижу запах. Но что тут сделаешь? — почти воркует любимый муж. — Что тут сделаешь, — спокойно повторяет Магнус. Наколдовывает себе апельсин, подчеркнуто тщательно его чистит и с удовольствием наблюдает, как струя сока приземляется точно на кончик аликова носа. Алек вздыхает и опускает голову. Магнус, возможно, сделал это нарочно, но ни один суд этого не докажет. *** Как не пытается, Магнус не может отмахнуться от мысли, что чрезмерная близость рушит их отношения. Он заставляет Алека пересмотреть свое рабочее расписание и сам делает то же самое. Договаривается, чтобы мальчики переночевали у Катарины. Иззи готова убить за шанс посидеть с ними, но Магнус боится, что та научит их плохому. Как многие люди, у которых нет своих детей, но при этом обожающие малышей, она отчаянно хочет им нравиться. А оба ребенка это видят и во всю пользуются. В конце концов, об этой проблеме придется поговорить, и Магнус номинирует на это Алека. Когда мальчики переносятся через портал, внезапная тишина оглушает. Везде раскиданы игрушки, стены в рисунках, на потолке — все еще следы ног. Выглядит как сумасшедший дом. — Заключенные сбежали из психушки, — стонет Магнус. Алек немедленно встает в боевую стойку и тянется за стило: — Какие заключенные, где? — Я… что? — К, а к и е з, а к л ю ч е н н ы е, Магнус? — Это такое выражение, — объясняет Магнус, немного сожалея, что вообще об этом заговорил. Иногда он забывает, что сумеречные охотники — самые странные и оторванные о жизни. Даже Рафаэль понял бы шутку. Он бы не посмеялся, конечно, но понял бы. Алек расслабляется и осматривает комнату, где будто прошел взрыв из детских вещей. — Да, они немного заполонили собой нашу жизнь, — признает он. Его, кажется, не сильно беспокоит беспорядок. Он привык к Магнусу, который раскидывает вещи, где пожелает. Очень легко позволить детям стать центром твоего мира, рассуждает Магнус. И забыть, что до их появления ты тоже был личностью. Сама мысль о том, что нужно воспитать двух л ю д е й, помочь определить, как они будут обращаться с другими людьми в своей жизни, как они повлияют на мир, как когда-нибудь они, возможно, будут растить своих собственных детей — иногда ответственность сбивает с ног. А потом один из этих л ю д е й выдаст отрыжку, они оба начнут хохотать, и снова превращаются в маленьких мальчиков, детей, которые напоминают Магнусу, что у него еще есть — ограниченное и быстро летящее — время. Он едва-едва разобрался с проблемами внутри себя, постоянно делает ошибки, но он не обязан все решать прямо сейчас. Сейчас он просто должен делать все возможное и верить. Одному он точно научился от Алека: когда дело касается семьи, хорошие намерения имеют значение. У Магнуса была на вечер куча романтических планов, но когда они все убрали, даже шевелиться лень. Они наслаждаются долгожданной и непривычной тишиной. Они могли бы заняться сексом, но и так им занимаются почти каждую ночь. Он не дикий и экспериментаторский, как раньше, когда они, смеясь, падали на кровать, исследуя тела друг друга, медленно снимая одежду, словно разворачивая драгоценный дар. Магнус отложил подальше пушистые наручники и плетку, которая так напугала Алека, когда тот увидел ее впервые. Секс у них хороший, медленный и иногда ленивый. Честно говоря, иногда немного небрежный, но Магнус знает, что нравится Алеку, что заставляет того забываться в его руках, и он просто хочет сделать Алеку хорошо. Дети не навсегда останутся детьми, наручникам еще придет время. Магнус хотел бы сказать, что выходной прошел как-то особенно, но они, в основном, смотрят глупые ТВ-шоу (детям они обычно клянутся, что не интересуются подобной ерундой), ходят по дому в трусах, едят мороженное на ужин, лениво дремлют друг на друге, и Алек немного пускает слюни Магнусу на грудь, целуются в темноте. Это так з д о р о в о. Утром, когда Катарина приводит мальчишек, все спокойны минут пятнадцать. А потом Макс тыкает Рафаэлю в бок пальцем, Рафаэль в ответ щиплет Макса за ногу, Макс садится на пол и начинает рыдать. Потом Рафаэль говорит, что проголодался, Макс присоединяется, они оба отказываются от всего, что предлагают им родители, заявляют, что в жизни не будут есть ничего зеленого или красного, хотя вчера спокойно ели. Наконец радостно соглашаются на макароны. Такими темпами дети, скорей всего, заболеют цингой, но зато сегодня они будут крепко спать. Квартира разгромлена еще через пятнадцать минут, через тридцать — Президент объявляет чрезвычайное положение. Когда-нибудь их дом откопают археологи и решат, что там произошло падение какой-то значимой империи. Возможно, в процессе найдут останки психического здоровья Магнуса. Макс несется через гостиную, за ним Алек, орущий: «Ты должен носить штаны, все люди носят штаны, нравится им это или нет». Рафаэль на полу держится от смеха за живот. Наверное, Алек выиграл, потому что приносит надувшегося Макса и сажает рядом с Рафаэлем, вручая карандаши и раскраски, а сам идет готовить ужин. Магнус с любовью думает о рекламных буклетах доставки еды на дом в верхнем ящике стола. Карри в три утра, платное порно, тихо играющие дети, Алек, творящий на кухне что-то по-настоящему отвратительное: как же хорошо жить — впитывает в себя ощущения Магнус. Именно в эту секунду Макс вскакивает, держась за задницу: — Вонючка лезет! — орет он и бежит в ванную. На кухне Алек тихо матерится, и Магнус чувствует запах горелого. По нему Алек определяет, что мясо готово, хотя объяснялось миллион раз, что оно готово задолго до того, как приобретет черный цвет. Рафаэль заглядывает на кухню и по-взрослому качает головой. Их всех ждет адское несварение желудка, но они все равно будут есть ради Алека. Магнус смеется про себя. Его жизнь — сумасшествие, абсолютный бардак, но он успел пожить легко и знает, что-то, что выглядит идеально — всегда противоположно искренности. А сейчас у них все по-настоящему, сложно, но это бесконечно того стоит. Мечта, о которой он не знал, которую он не с м е л иметь. — Еда на столе, — зовет Алек, и живот Магнуса, предвкушая, делает от ужаса кульбит. Магнус посылает упрямящегося Рафаэля вытащить спрятавшегося в ванной Макса, поднимает несколько игрушек, чтобы можно было пройти к кухне, наслаждаясь секундами тишины перед следующим штормом. А потом направляется к теплым огням кухни, где все его ждут.