Дверь открывается

Никита позволил себя уговорить. Саша был так убедителен – долго говорил тихим спокойным голосом, гладил по голове и щекам. Ник не должен был… он не хотел, и все же позволил уговорить себя. Сдался. Теперь, сидя на застеленной белыми простынями скрипучей кровати, Никита смотрел в зарешеченное окно психиатрического отделения. Его госпитализировали. Сказали, что все будет хорошо, надо только набраться терпения. И вот Никита набирался терпения в белых четырех стенах уже несколько месяцев. На самом деле стен было больше. И ему разрешалось общаться с другими пациентами и смотреть телевизор. Последней привилегией Никита не пользовался: он редко смотрел его дома и не видел смысла начинать это делать сейчас. Общение с другими… эм, заключенными, собратьями по несчастью? – не приносило желаемого удовлетворения, и Ник отказался и от этого. Хотя люди вокруг производили впечатление совершенно нормальных. Пока один из них не попытался покончить с собой прямо в туалете, повесившись на дверной ручке с помощью разорванной и перекрученной простыни. Его откачали, но перевели… куда-то. Никита больше никогда не видел этого мужчину. Остальные – он молчаливо пытался определить, почему они оказались в подобном месте, и лишь в половине случаев его догадки оказывались верны. Окружающие Ника люди выглядели ничуть не страннее, чем за пределами больницы. Никита кусал нижнюю губу и думал, что, возможно, ничего не изменилось (ну, кроме еды) и он в нужном месте. Все было так, как и должно было быть? Ник не знал. Он смотрел в окна, за которыми закончилось лето и началась осень. И стремительно приближалась зима. Наверное, он заслужил это – быть исправленным. Стать чуточку нормальнее, чтобы быть полностью безопасным для себя и окружающих. Но он никогда никого не трогал. Никита хмыкнул: его врач с этим совершенно точно бы не согласился. Они осмотрели его. Каждый синяк и шрам. Ник опустил взгляд на свои руки и поправил сползшую на лицо прядь волос. Они отросли. Его волосы. Не так сильно, как раньше, но достаточно, чтобы доставлять смутное неудобство. Не страх. Врач говорил, что смена имиджа могла помочь: Никита бы понял, что ему ничего не угрожает - он был спасен и некому больше причинить ему боль. Нужно научиться преодолевать себя. Отпускать прошлое. Расставаться с тем, что было обманчиво дорого. А дорого было только одно – Андрей. Саша и лечащий врач почти убедили Ника, что ничего не было. А что же было на самом деле? Если бы Никита только знал! Если бы ему дали знать… Еще одно самое крохотное подтверждение того, что он не придумал себе возвращение Андрея. Подарки – маленькие сокровища - у Никиты забрали. Ему теперь было не удостовериться в своей правоте. Даже мысли о них стали далекими и неточными. Он не хотел отдавать подарки, оберегая свою собственность даже в больнице, но терапия показала, что Ник вполне мог обходиться и без них. Потому, когда в какой-то день Никита не нашел ни ластика, ни марки, он ничего не сказал. Цветок рассыпался раньше, но вот красная ниточка - про нее Ник никогда не упоминал, и она уцелела, пережив шторм. Лежала незамеченной в кармане удобной клетчатой пижамы, которую купил и принес ему Саша. Ходить не в обезличенной больничной одежде тоже было частью терапии. Никита вздохнул. Свет за окнами был ослепительно ярок для поздней осени. Если бы он только знал… - Как вы сегодня себя чувствуете? – поинтересовался врач, внимательно всматриваясь в лицо Никиты. Ник заставил себя улыбнуться: - Сегодня намного лучше. Врач ждал комментариев по поводу утраченного имущества, но Никита не счел возможным говорить об этом. Это было личное. Он не верил в случайные исчезновения вещей, следовательно, жаловаться или просить все вернуть было бесполезно. Врач знал. И Никита знал. И всех все устраивало. Он больше ничего не добавил. Лицо врача посветлело: наверное, такого ответа от Никиты и добивались, даже если тот и был неполным. - Как ты? – Саша смотрел на Ника, ласково поглаживая его плечо. Они сидели в изолированной комнате, хотя это было не совсем по правилам, но Саша работал здесь и, наверняка, ему пошли навстречу. «Под вашу ответственность». - Неплохо. - Чем занимаешься? «Принимаю лекарства, хожу к психиатру, провожу время в компании других пациентов. Смотрю в окно». - Да особо ничем. Вчера читал книгу. Здесь есть небольшая библиотека. Это было лишь частичной правдой: библиотека действительно была, и Никита взял оттуда книжку, названия которой он не вспомнил бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. Просто почему-то захотелось ощутить в руках тяжесть книжного переплета. Перебраться на подоконник, устроиться на холодном пластике, не замечая, как сквозь какую-то щелочку бок холодит сквозняком. Ник не прочел ни единой страницы, но у него появился повод сидеть на подоконнике, не вызывая подозрений. Саша не стал расспрашивать, что было интересного в книге. Он обхватил ладонями лицо Никиты, так что щеки округлились, а рот вытянулся трубочкой. - Я рад, что тебе лучше, - прошептал Александр, и его взгляд заметался между глазами Ника и его губами. – Я по тебе так скучаю. Знаешь, я затеял ремонт. У Никиты не было сил удивляться. По его скромному мнению, в квартире был нормальный ремонт, и ничто не требовало обновления. Кроме него самого. Он постарался улыбнуться, но Саша держал крепко и губы лишь слегка дрогнули. Саша наклонился и поцеловал его, все еще не отпуская. Он прошелся легкими касаниями по сжатым губам, лизнул, раздвинул податливую плоть языком. Ник безучастно смотрел на него, не пытаясь ничего сделать. Было ли это против каких-нибудь правил? Саше можно было все. Саша был реален. Он был из костей, мышц, крови, кожи. Его можно было коснуться и не задуматься, насколько он был реален. Если бы только Никита знал. Руки Саши соскользнули со щек Ника и опустились ниже. Мужчина гладил его, сжимал в нужных местах – там, где Никите точно понравилось бы. Он хотел его. Но когда рука Саши опустилась на пах Ника, там не было абсолютно никакой заинтересованности. - Я скучал по тебе, - повторил Саша, заглядывая в глаза Никиты. Будто бы это могло что-то изменить. Ник очень давно не чувствовал никакого возбуждения. Даже по утрам. После происшествия в подворотне, после исчезновения Андрея… Он унес все чувства с собой, не оставив Никите ничего, кроме сосущей пустоты. Которую Нику пытались заполнить бесконечными беседами и курсом разномастных лекарств. Которая не заполнялась ничем. - Прости, - прошептал Никита. Саша ободряюще улыбнулся: - Ничего страшного, - его рука никуда не исчезла и продолжала гладить бесполезный кусок плоти у Ника между ног. – Обстановка не располагает, да? Возможно, немного заинтересованности не помешает? – Саша пытался вызвать в нем желание. Никита не знал, как нужно реагировать. Надо ли ему стонать и закатывать глаза, как делали мужчины и женщины в фильмах для взрослых? Надо ли показывать, как ему нравится то, что с ним делают? Он не чувствовал ничего, кроме тупой растерянности. Ваты. Вязкости текущего времени. Никита поднял глаза к потолку и попытался представить: если бы рядом был Андрей, он бы позорился точно так же или его тело отреагировало бы, как и много раз до всего этого? Но Андрея рядом не было. И неизвестно, был ли он где-нибудь еще. Никита так отчаянно надеялся, что был. Быть может, в эту самую минуту, он думал о Никите и касался себя. Быть может, он самую малость любил Ника и скучал по нему так же сильно, как Саша скучал по нему. Интересно… Никита опустил глаза на Александра, не оставляющего попыток достучаться до него, скользнувшего свободной ладонью на загривок, осторожно сжимая пальцы. …интересно, каково это было бы - быть любимым Андреем? - Прости, - прошептал Никита одними губами. Он и сам не знал, у кого и за что просил прощения в этот момент. Книга приятно тяжелила колени. Между ее страниц лежала красная ниточка. Никита поглаживал обложку и смотрел на темную улицу. Сегодня вечером впервые пошел снег. Робкий и неуверенный, он опускался на больничный двор, припорашивая, окрашивая все сначала в бледно-серый, а потом и в белый цвет. Поднявшийся ветер разогнал припозднившихся посетителей, врачей, вышедших покурить или просто подышать свежим воздухом пациентов. За больничной оградой проходила дорога с вереницей фонарей, а еще чуть дальше – стоял многоэтажный дом с яркими ячейками освещенных окон. Кое-где были развешаны ранние гирлянды. Весело перемигивающиеся лампочки призывно моргали, завораживая и приковывая к себе взгляд. Никита подумал: отпустят ли его на праздники или он будет вынужден провести Новый год в больнице? Врач ничего не говорил насчет прогресса. Был ли он под тоннами антидепрессантов? Или стоило лишь отменить какую-либо из составляющих, и Никита снова рухнет в мир своих небезопасных фантазий? Возможно, и нет. Возможно, Саша что-нибудь придумает и заберет его. Ник прислонился лбом к холодному стеклу. Он не хотел домой. Здесь у него было оправдание. Здесь он был в безопасности. Там же… Александр в последний свой приход показал ему фотографии в телефоне: переделанная мастерская, спальня, гостиная – ничего привычного. Норки, в которую мог бы нырнуть Никита, больше не существовало. Ник поежился. С многоэтажки он перевел взгляд на больничный двор и вздрогнул – там бродил человек. Один-единственный. Он портил только что выпавший снежный покров черными отпечатками своих ботинок. Натоптал целые вереницы шагов. Ходил туда-сюда, всматриваясь в окна больницы. Свет в палате был потушен, и чисто теоретически Никиту сложно было заметить, но он не был в этом уверен. Ник соскочил с подоконника, и книга шлепнулась на пол. На соседней койке завозился сосед по палате. Никита почти с испугом уставился на него, но тот лишь перевернулся на другой бок и продолжил спать. Встав сбоку окна, Ник взглянул вниз. Его окна были на втором этаже. Не так высоко, чтобы не разглядеть ходившего. Который все еще был во дворе больницы. Лица не было видно. Тени плотно укутывали фигуру мужчины. Он методично обходил корпус, постепенно приближаясь к окнам Ника. Казалось, что мужчина что-то высчитывает, оглядывая здание. Когда незнакомец подошел совсем близко, он вдруг остановился. Никита отпрянул от окна с бешено колотящимся сердцем. Он прижался спиной к стене, опасаясь даже голову повернуть. Могло ли быть, что смотрели именно в окно его палаты? Никита нахмурился. Он точно помнил, что принимал лекарства. Все до единой таблетки. Точно принимал. Он сместился и осторожно выглянул наружу. Мужчины больше не было. Никита перевел дыхание и, осмелев, высунулся настолько, насколько смог – больничный двор был пуст. Только на земле чернели вереницы шагов, подтверждая, что Нику ничего не привиделось. Никите приснился сон. Он был таким ярким и летним. Он был хорошим – совершенно точно очень хорошим. В этом сне Андрей никуда не пропадал. Он выписался из больницы и пришел в квартиру Никиты. Они выпили на кухне вкусный чай, Андрей подошел так близко, что можно было почувствовать жар, исходящий от его тела. Никита счастливо вздохнул. Андрей обхватил его лицо ладонями. Не так как Саша, не сжимая. Он потянул Ника вверх, заставляя встать, посмотрел темными глазами и привлек к себе. Поцелуй был идеальным. Он не был нежным. Губы мгновенно вспыхнули множеством искр, рассыпавшихся фейерверком по всему телу. Никита ухватился за его плечи, и руки Андрея соскользнули на его шею, прошлись по напряженным мышцам, сжали, перекрывая – не полностью – доступ кислорода. Благодарный стон тут же сорвался с губ Ника, и желание окатило его настолько мощной волной, что он почувствовал, как крупно задрожали вмиг ослабшие колени. Крепкая рука легла на поясницу, притискивая к сильному телу. Господи, это был Андрей! Так близко и так горячо. Был здесь. Сейчас. Целовал. Лишал воздуха. Дарил каждый глоток кислорода и отбирал каждым прикосновением. Никита готов был кричать. Просто так. Просто потому что он был заполнен. Потому что он желал быть заполненным им. Андрея хотелось съесть. Что, если Ник его съест? Откусит кусочек от скулы или губы. Попробует на вкус твердые мышцы плеча. Это совершенно точно было больше, чем он мог выдержать. Никита проснулся на перекрученных простынях с обмотавшимся вокруг головы и шеи одеялом. Он моргнул, стаскивая пропитанные потом тряпки. Вздохнул, не в силах удержаться от чуть слышного хриплого стона. У него так крепко стояло, что было больно. Ник зажмурился, чувствуя, как по щекам катятся крупные слезы. Он не был пустым. Не был разбитым. Он просто потерялся. Если бы Андрей знал. Если бы знал. Если бы только он знал!.. - Выглядите бледным. Ник пожал плечами: - Плохо спалось. Врач сосредоточил все свое внимание на пациенте. Он не пытался разговорить Никиту, но тот знал, что без этого его не выпустят отсюда. Чтобы быть здоровым, нужно разговаривать. - Наверное, реакция на перемену погоды. Вчера снег пошел, - невесть какой довод, но это было нормальное, вполне вменяемое объяснение. Оно не включало в себя вечерние волнения и мокрый сон о человеке, который никак не отпускал его, просачиваясь в каждую пору, прорастая сквозь него так глубоко, несмотря на все лекарства. Врач улыбнулся: - Да, такое бывает. О чем бы вы хотели поговорить сегодня? Никита ни о чем не хотел бы поговорить. Точно не о том, что волновало его. Он задумался. В кабинете было так тихо. Отличная звукоизоляция – ничто не может помешать неторопливой беседе и процессу выздоровления. Совсем ничего. - Я стал читать. «Волшебник Земноморья», - Никита не был уверен, что именно это следовало упомянуть, но что может быть дальше опасных образов, преследующих его, чем фэнтези? - Отличный выбор! – обрадовался неизвестно чему врач. – И что же вас привлекло? Незнакомец снова был во дворе. Снег сегодня подтаял, и мужчину было видно намного хуже, чем накануне. Теперь он не бродил бесцельно, а направился прямиком под окна палаты Никиты. Ну, или какой-нибудь другой, которая находилась в этой части здания. Никита стоял рядом с окном, и нет, он никого не ждал. В его руках была книга. Он читал. Фонарного света было вполне достаточно, даже если потом ломило глаза и под веками плавали красные мурашки. Он читал. И все же он соскочил в ту же секунду, как заметил приближающуюся с улицы фигуру. Человек остановился и посмотрел вверх. Никита вздохнул, вцепился в корешок книги. Мужчина на улице ничего не делал. Даже не шевелился. Стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел. Внутри что-то толкнулось, из-за чего Нику захотелось облизать пересохшие губы. Он воздержался, но сделал крохотный шажок вперед в тусклый луч фонарного света, слишком слабый и размытый из-за расстояния. Мужчина дернул головой, как если бы смог заметить его очертания в окне. Никита смотрел, не отрываясь, не шевелясь. Он был уверен, что незнакомец видит его. Должен был видеть. Где-то засигналила машина, и Ник вздрогнул, понимая, что задерживал дыхание все это время. Почти не осознавая того, он беззвучно зашептал, глядя на незнакомца под больничными окнами: «Дай мне знать. Дай мне знать. Дай! Мне! Знать!» - Привет, - Саша по-прежнему улыбался. – Принес тебе витаминов. Он положил перед Никитой маленький пакет с апельсинами. - Я же не простужен, - попытался пошутить Ник, одновременно прикасаясь к оранжевым фруктам. - Нет, но правильное питание никто не отменял. Правильное питание. Правильные мысли. Правильную жизнь в новой отремонтированной квартире. Конечно. Ник растянул блеклые губы, убрал руки от апельсинов и пригладил непослушные волосы: они в последнее время стали совсем неуправляемыми - так и норовили упасть на глаза или залезть ему в рот. Будто он носил на голове особенно вредного осьминога или мстительную гидру. Манипуляции с волосами ни к чему не привели, и Никита бессильно опустил руки. - Расскажешь что-нибудь? «О чем бы вы хотели поговорить сегодня?» - Ты читал «Волшебника Земноморья»? Это походило на свидания. И теперь Никита совсем не прятался. Он даже не брал с собой книгу, оставляя ее на своей кровати. Она лежала одинокая, с закладкой в виде ниточки на все той же странице, что и несколько дней назад. На самом деле, он не перемещал ниточку очень давно. Неделю. Или несколько недель. Незнакомец смотрел на него. И Никита смотрел. Потом он подумал, что неплохо было бы им познакомиться, но открыть окно в палате не представлялось возможным. Никита вытянул руку и прислонил ладонь с разведенными в стороны пальцами к прохладному стеклу. Мужчина склонил голову к плечу, и Нику показалось, что он видит, как в темноте расцветает улыбка на чужом лице. Он и сам бы хотел улыбнуться. Никита оглянулся на тихо похрапывающего соседа и понял, что, в принципе, ему никто не запретит это сделать. Сегодня был плохой день. Он начался с тупой головной боли и отвратительного настроения. Никиту все раздражало. Смутное тревожное чувство поселилось в солнечном сплетении и не давало нормально дышать. Он огрызнулся на медсестру, принесшую таблетки. Он кинул их в стену и не позволил прикоснуться к себе. Никита не захотел беседовать с озадаченным врачом, и тот зарылся в свои записи – в историю болезни Ника, будто там должен был быть какой-то занимательный факт. Или ответ. Или черт его знает что еще! В коридоре Никите наступили на ногу. А потом толкнули. А потом он сорвался и, кажется, перевернул тележку с металлическими коробками, шприцами и какой-то медицинской хренью. Чуть позже, после куска, начисто выпавшего из памяти времени, Никита открыл глаза и уставился в белоснежный потолок. Рядом с ним был Саша и лечащий врач. Они о чем-то разговаривали. И Саша повернулся к Никите и погладил его по голове: - С возвращением. Ник прикрыл глаза. Он не хотел возвращаться. Из-за лекарств Никита стал на несколько дней совсем вялым. Он почти все время спал и, если было возможно, не вставал с кровати, завернувшись в одеяло. Окуклился, чувствуя себя жалкой гусеницей, никак не желавшей превращаться в бабочку. Хотя этого все так ждали. Ник должен был уже давно пойти на поправку. Его мозги могли бы встать на место. Этого почему-то не происходило. Он снова лежал и смотрел в потолок. Из-за глубоких сумерек – темноты – его было почти не видно. Никита вздрогнул, когда в окно что-то ударилось. Не сильно. Скорее даже, просто царапнуло по стеклянной поверхности. Он не пошевелился, решив, что ему могло показаться. Однако звук повторился. Никита заворочался, приподнимаясь. Еще один удар звоном прошелся через все его тело. Как был, в одеяле, Никита встал и приблизился к окну. Там стоял знакомый незнакомец. Вернее, не совсем стоял: он нагнулся и что-то сосредоточенно выискивал под своими ногами. Потом подобрал нечто маленькое, выпрямился и занес руку, как если бы желал запустить найденным прямо в окно. Мужчина замер, так и не завершив движения. Потом его рука медленно опустилась. Никита понял, что его увидели. Он сел на подоконник, прислонился плечом к раме, а лбом к стеклу. Человек под окном никуда не уходил. Он долго смотрел на Ника, пока тот не выпутал руку из одеяла и не прижал ладонь к стеклу рядом со своей головой. «Привет». Мужчина выбросил маленький предмет, который держал все это время, и Никита понял, что это был простой камушек. «Привет», - махнул рукой незнакомец. Ник впервые за несколько дней улыбнулся. - Мне очень жаль, - произнес Саша, и Никита видел, что ему действительно очень жаль: он только что сообщил, что Ник не сможет на праздники попасть домой. – Здесь должны устроить новогодний вечер. Что-то типа представления и вкусной еды. Ну и, конечно, я приду повидать тебя и подарить подарок. Ник кивнул, рассеянно глядя немного выше левого плеча Саши. Тот мягко положил на его колено ладонь. Никита перевел взгляд на нее. - Все еще ничего не чувствуешь? – сожаления в его голосе прибавилось. Покачав головой, Ник продолжал смотреть, как Сашины пальцы сжимают его коленку. - Странно, я проверял, тебе не дают ничего, что могло бы вызвать половую дисфункцию. Говорить сейчас: я не люблю тебя – было бы не самым умным решением. Кроме того, как понял Никита, для Саши это являлось признаком нездоровья. Поэтому он промолчал. Они больше не говорили, просто сидели рядом. Саша касался его, будто пытался разбудить, поглаживая то тут, то там. Он поцеловал его, дождавшись, пока Никита не стал отвечать. Заглянул в глаза и отступил, отпуская: - Ладно. Ты, наверное, устал. Меня не будет несколько дней, но не волнуйся - я обязательно приду к тебе. Ник не собирался волноваться – ему было все равно. Но он все равно кивнул. Человек за окном задерживался. Никита так привык к нему, что ожидание давалось с большим трудом. Почему-то только сейчас, спустя много дней, Никита подумал, что это мог быть Андрей. Нашел его, пришел, чтобы… Здесь мысли Никиты тормозили: чтобы что? Освободить его? Похитить? Что заставляло незнакомца приходить к окнам больницы каждый день? Ник качнул головой и отошел вглубь палаты, потому что ожидание около окна тянулось болезненно долго. Так он хотя бы мог создать видимость, что не прислушивается к малейшему звуку. Не одергивает себя в желании приблизиться к пропускающим фонарный свет стеклам. Об окно звякнул камушек. Никита бросился обратно, вцепился руками в подоконник. Мужчина стоял под окном. Удостоверившись, что Ник выглянул, он провел ногой по тротуару, на котором снова лежал белым покрывалом недавно выпавший снег. Спустя несколько секунд Никита понял, что мужчина пишет буквы. Все его существо напряглось – Ник вжался в оконную раму. Человек чертил, и за ним было не разглядеть. Никита тянул шею и пытался сместиться, найдя более удачный ракурс обзора, но тут его знакомый незнакомец отошел в сторону, и он прочел: «Пойдешь со мной?» Руки Никиты заскребли по оконному стеклу. Он будто барахтался в воде, пытаясь выплыть. «Пойдешь со мной?» Пойдет ли он?! Ник остановился, тихонько всхлипывая, проведя взмокшей от волнения ладонью вниз по стеклу, словно в ласке, словно в приветствии того, кого по глупости узнал только сейчас. Кого ждал. Кого проглядел. - Андрей, - проговорил он. - Что? – сонно спросил проснувшийся сосед. - Н-ничего. Я просто… просто… - Никита не мог оторваться от фигуры за окном. - Ладно, - пробурчал мужчина и накрылся одеялом с головой. Андрей смотрел на его окна. На него. Никита провел рукой по голове, молчаливо прося снять капюшон куртки. Андрей быстро осмотрелся – нет ли кого поблизости - и одним движением стянул капюшон с головы. Ник ткнулся лбом в холодное стекло. Прикрыл глаза. Его дыхание оседало на окне мутным облачком. Боясь, что может потерять сознание, Никита заставил себя собраться. Он поднял руку, сжал пальцы в кулак и покачал им: «Да». Андрей улыбнулся. Его новое лицо выглядело непривычным, но улыбка осталась прежней. Никита качнул кулаком еще раз: «Да». Его словно заклинило – он не мог остановиться, увеличивая амплитуду движения, пока не начал размахивать рукой, будто и правда сошел с ума. «Да!» «Да!!!» «ДА!» Андрей вскинул руки, то ли сдаваясь, то ли прося не нервничать так. Никита снова прижался к стеклу. Андрей вернул капюшон на голову, закрываясь. Он стер буквы с тротуара и написал рядом: «Жди». Он не стал оборачиваться, быстро удаляясь в сторону выхода с больничного двора. Обессиленно опустившись на подоконник, Никита обхватил себя руками. До Нового года оставались считаные дни, и даже это место охватила предпраздничная суета: коридоры украсили мишурой и разноцветными шариками, тематическими плакатами и рисунками, вырезанными из салфеток снежинками. Иногда слышалась негромкая новогодняя музыка. Откуда-то появился запах мандаринов. Никита не находил себе места. После того, как Андрей позвал его с собой, он больше не появлялся. Ник почти не спал, опасаясь пропустить приход мужчины. Не мог думать ни о чем, кроме этого. Ему хотелось жить ожиданием чуда, но вместо этого на Никиту волнами накатывало мучительное отчаяние, становящееся с каждым днем все сильнее и сильнее. Наступило двадцать пятое число. Именно сегодня было решено провести… Ник не знал, как назвать это событие: корпоратив для пациентов? В холле высилась елка. Медперсонал надел шапочки Деда Мороза. Никита видел большой праздничный торт с неприличным количеством крема и розовых цветочков. Сегодня должен был придти Саша. Но Ник никак не мог собраться – его нервозность бросалась в глаза. Он пытался не привлекать внимания, сидя на своей постели, время от времени поднимаясь, чтобы подойти к окну и выглянуть наружу. - Александр Михайлович просил передать, что скоро приедет, - сообщила медсестра, кладя перед Никитой несколько таблеток. Он кивнул и положил лекарства в рот, но, стоило закрыться двери, Ник выплюнул их в ладонь и засунул таблетки поглубже в наволочку: от них хотелось спать, и чувства притуплялись. Никита не хотел заснуть в самый ответственный момент. Он не хотел проспать. На улице стало смеркаться, и из холла голоса стали доноситься все громче. Никита подошел к окну и… застонал от облегчения: внизу стоял Андрей. Он заметил Ника и попытался что-то показать ему. Никита показал головой, немедленно начав паниковать: «Не понимаю!» Андрей огляделся, взял короткую толстую палочку и написал: «Прачечная». Никита знал, где прачечная – она была на первом этаже. Иногда он помогал медсестре, относя туда грязное постельное белье. Палочка мужчины тут же заштриховала написанное, и он, выпрямившись, обозначил в воздухе квадрат. На догадку ушла секунда: «Окно?» Андрей закивал. Потом он показал нечто сложное, но Никита отлично понял и без слов: чтобы никто не видел. Его сердце билось так сильно и часто. Сегодня. Сейчас! Он махнул Андрею рукой и отошел от окна. Никита не знал, с чего начать. Он заметался по палате, не понимая, что ему делать. Резко остановился: а ничего делать и не нужно. Все, что от него требовалось – спуститься в прачечную и… господи, окно! Ник очень ясно представил окно, которое было в том помещении: на нем не было решеток! Одно из немногих окон, где НЕ БЫЛО РЕШЕТОК! Руки мгновенно задрожали. Андрей пришел за ним, не бросил. Уже сегодня… что именно? - Какая разница! – в возбуждении воскликнул Никита. Разницы не было никакой. Даже если бы Андрей отвез его на какой-нибудь пустырь и пристрелил. Это была не жизнь - Никита без него не жил. Не существовал. Он больше бы не вынес. Все, что случилось с ним в этой жизни, – размазало его, уничтожив. Андрей был единственным, кто понимал это. Кто не пытался сделать из него сумасшедшего. Андрей помогал - с ним все обретало цвет. Он дарил Никите желание и волю идти дальше. Он пришел за ним. Он пришел, хотя это было так опасно. Он забирает его! Губы Ника растянулись в искренней улыбке, он запрокинул голову и расхохотался, ощущая, будто с его груди упал огромный камень. С трудом оборвав себя, Никита оглянулся и кинулся к своей кровати – к книжке. Торопливо открыв, найдя нужную страницу, Ник вытащил оттуда красную ниточку и запихнул ее к себе в карман. В палате больше не было ничего по-настоящему ценного, что следовало бы тащить за собой в новую жизнь. Он был одет, обут – Ник бросил взгляд на больничные тапочки: слишком легко для морозной погоды, но он потерпит. Наверняка Андрей предусмотрел и это. Не мог не предусмотреть. Никита приблизился к двери, открыл ее, выходя в коридор. Сосед по палате помахал ему с другого конца коридора, показывая в сторону холла: - Пойдем! Обещают веселье! - Сейчас, - отозвался Никита, - только в туалет схожу! И направился в сторону лестницы. С каждым шагом дышать становилось все легче. С каждым шагом жгучая радость распирала его все больше. Никита боялся, что не донесет ее до прачечной – начнет расплескивать искрящееся изнутри счастье. Он почти дошел до двери, ведущей на лестничный пролет, когда услышал: - Никита! Его сердце чуть не остановилось. Ник медленно развернулся и увидел идущего по коридору Сашу. На принятие решения ушла от силы секунда: Никита открыл дверь и бросился вниз, перескакивая через несколько ступенек сразу. Он успел сбежать на этаж, когда сверху послышался стук распахнувшейся двери. - Никита! – крик Саши отразился от стен и лестничных пролетов чересчур громко. Никита не стал отвечать – он продолжил бежать, думая, что успевает. У него была фора. У него был Андрей. Этого больше не мог отобрать никто. Вылетев в коридор первого этажа, Ник понесся прямиком к прачечной. Он на кого-то наталкивался, спотыкался, но у него была цель, и Никита готов был в лепешку разбиться, но добраться до нее. - Держите его! Никита! – Саша кричал так отчаянно. Так далеко – из его прошлой жизни. Никита поскользнулся, едва не упав, с трудом затормозил на скользком полу около нужной двери. Он влетел в прачечную, захлопывая за собой створки. Он – откуда только взялись силы – подтащил к двери тяжеленную стиральную машину, что-то выдернув из нее. По помещению тут же разлился запах стирального порошка. С другой стороны двери толкнулись, но войти не смогли. У Ника была еще пара минут. Он огляделся, нашел глазами заветное окно. Оно было высоковато, но Никита подтащил стул, забрался на него, потянул за ручки, толкнул белые створки, распахивая их, впуская внутрь свежий морозный воздух. Никита был уже одной ногой на внешнем подоконнике, когда передвинутая им стиральная машина заскрипела, отъезжая в сторону. В прачечную прорывались два медбрата, и Ник видел за их спинами взволнованного всклокоченного Сашу. Никита повернул голову: около окна стоял Андрей и смотрел на него. Как только их взгляды встретились, мужчина улыбнулся и приветственно раскинул в стороны руки. Ник больше не мешкал – он спрыгнул с высокого цоколя первого этажа, упав прямиком на Андрея. Саша увидел Никиту, но никак не ожидал, что тот бросится бежать от него. Не понимая, что случилось, мужчина бросился за ним. Никита несся так быстро, что Саша уже сейчас понимал – не догонит. Добравшись до первого этажа, увидев медбратьев из «буйного» отделения, Саша закричал: - Держите его! – и указал на Ника. Чисто теоретически, парню некуда было деться. Впереди были только служебные помещения, но, судя по всему, именно они и нужны были Никите. Он забежал в прачечную и сумел запереться там. На то, чтобы разблокировать закрытую дверь, ушло несколько драгоценных мгновений. Когда он оказался в помещении, окно было распахнуто и Никиты нигде не было. Саша вскочил на подставленный к стене стул, подтянулся, забираясь на подоконник. Рядом со стеной на снегу виднелись следы. Как будто двое людей стояли рядом, кружа на месте, утаптывая жидкий снег, а потом – вереница шагов с широким шагом указывала на то, что потом они побежали по направлению к дороге. Саша тоже побежал, чувствуя, как колотится его сердце. Чувствуя, что на этот раз ничего не увидит – не успеет. Он оказался прав. Выбежав на улицу, Саша потерял следы около дороги. Возможно, тут стояла машина. Или Никита с… с кем-то могли поймать такси. Могли перебежать на противоположную сторону и затеряться во дворах. Руки мужчины опустились – дальнейшее преследование не имело смысла. Никита сбежал от него. Сбежал сам. Променяв его на неизвестно кого. Саша сжал зубы и в сердцах топнул ногой - нога на что-то попала, и он наклонился, поднимая с земли больничный тапочек. На голову Александра упала снежинка. Потом еще одна снежинка утонула в облачке пара, вырвавшегося из его рта. Третья осела на Сашином носу и тут же растаяла на разгоряченной коже. Пошел снег - не жидкий и робкий, а густая метель внезапно обрушилась на вечерний город, скрывая всё и всех под своим покровом. Настоящее предновогоднее чудо. Настоящее чудо… В обволакивающей теплоте салона Никита, забравшись с ногами на сидение рядом с водительским, смотрел сияющими глазами на Андрея: - Я здесь, я здесь, - шептал он, не в силах остановиться, прикасаясь кончиками пальцев к локтю мужчины. Андрей улыбался, ведя машину сквозь снежную круговерть. Отвлекшись от дороги на несколько секунд, он поправил флисовый плед, развернутый на коленях Никиты. Из-под пледа выглядывала худая ступня с покрасневшими от холода пальцами. Мужчина стянул мягкую ткань пониже, мазнув рукой по холодной коже. - Я здесь, - снова произнес Никита и прислонился виском к подголовнику своего кресла. Андрей отвернулся, снова сосредотачиваясь на дороге: - Ты здесь, - подтвердил он. * Название взято из песни Операция Пластилин – Ходить по небу. Писалось под Shawn Mendes - Wonder . Перевод можно прочесть здесь: https://www.amalgama-lab.com/songs/s/shawn_mendes/wonder.html